(Не) стерва учительница

Время шло. Оно тянулось максимально долго для Лауры, которую, к ее великому счастью, выпустили из злосчастной "тюрьмы". Маша называла это место "больницей", но такого названия Лукина не признавала. Конечно, время с семьёй грело душу, однако, не так, как это было бы на свободе. За неделю дети успели рассказать всё, а после увлекательных историй начались "вопросы-допросы". Они были такими, словно офицер полиции знает все твои преступления и даёт шанс рассказать все самому, не применяя силу. Лауру забрала подруга, дабы серьёзно поговорить обо всём, что накопилось за время и не было обсуждено, заодно собираясь отвести ту к Третьяковой. — Мы с Поляковой вместе! — выдохнула Лена, поглаживая руками руль, с небольшим напряжением и смущением, ожидая реакцию лучшей подруги. Теперь стало понятно, почему Лена была настолько тихой около тридцати минут. Спасибо высшей силе за умение говорить всё в нужный момент, когда пора уже выходить из машины и прощаться. Время стремительно бежит, поэтому Лаура обещает себе разузнать про отношения дам позже. Личная жизнь, порой, может внезапно закончиться и разрушиться из-за какого-то придурка-имбицила. — Позже поговорим, Лена! — тёмноволосая женщина грозно пригрозила пальцем, — И всё-таки я рада за тебя, — улыбка гораздо больше шла ей. Лаура в стремительном темпе покинула салон автомобиля, набирая Машу, которая, будто бы уже из окна увидела женщину, выбегая на порог быстрее, чем сама учительница подошла к двери. Они так долго не виделись, изучая друг дружку словно с первого, но не последнего взгляда. Любуясь каждым миллиметром, каждым новым днём в будущем вместе. Третьякова не выдержала первая, накидываясь как дикий хищник на добычу, целуя даму сердца нежно, прекрасно контрастируя с телодвижениями, прижимающими женщину к себе. — Пошли в квартиру, — хрипло выдала Лаура, едва не срываясь на бег. Разрывать столь страстный поцелуй было дичайшей пыткой. Проклятая сила воли давно сидела на мостике, болтая ногами, выбыв из игры. Представительницы прекрасного пола спешили, предвкушая удовольствие. Улыбаясь до ушей, вспоминая как встретились первый раз, что было дальше и вообще всё, что подкинула им жизнь. Спасибо хоть за живых и здоровых! — Ох, как я скучала, — шепчет Третьякова, открывая дверь и входя внутрь своей обители. — Ты не представляешь как скучала я, — Лаура закрывает дверь уже спиной ученицы, впечатывая ту с горячим поцелуем, который точно не прекратиться сейчас. Руки сами начинают избавляться от одежды, а ноги по хорошей физической памяти доходят до спальни, так и не теряя страстного контакта. Дамы, словно чувствуя ментально друг друга, одновременно снимают лифчики, даже не обращая внимания на цвет и форму, утопая в близости. Лаура толкает девушку на кровать благодаря собственному весу, оказываясь на бёдрах, отрываясь от манящих губ. Чёткая линия по челюсти до шеи будоражит, едва не вызывая пик. Женщина прикусывает молочную кожу, покрывая такими поцелуями практически всю шею, слушая всхлипы Третьяковой, стараясь сдерживаться и соблюдать прелюдию. Пальцы ловко обхватывают округлые полушария, а после и с осторожностью выкручивают соски, получая громкий стон и хруст в позвоночнике от углового изгиба. — Пожалуйста, я хочу тебя, — даёт зелёный свет Маша, чувствуя как штаны вместе с трусами окончательно покидают её тело, а нежные касания уже на внутренней стороне бедра. — Тогда наслаждайся, — Лаура вновь целует девушку, погружая пальцы внутрь половых губ, огибая клитор и медленно входя внутрь, хватая полостью рта стон удовольствия. Чувствуя возможность двигаться быстрее, женщина ускоряется, пока зубы прикусывают нижнюю губу, и руки Маши, кажется, нашли себе применение, царапая спину. Большой палец чётко вырисовывает круги, создавая необходимое трение, и, кажется, Третьякова вот-вот взорвётся, особенно если учитывать как медленно срывается её голос. Лаура контролирует максимальный темп, свободной рукой выкручивая сосок, отпуская из плена мягкие губы, проворачивая схожие махинации со вторым соском. Победное "Ах, Лаура..." ещё эхом пару раз проносится по комнате. Женщина улыбается, оставляя целомудренный поцелуй в уголок губ, пока Маша приводит дыхание и старается контролировать подрагивающие ноги. Лукина прекращает плавные движения, максимально страстно облизывая собственные пальцы, позволяя румянцу атаковать щёки девушки, которая набирается сил и меняет всю картину самостоятельно. — Это конечно было прекрасно, но сегодня не только мой день, — она стаскивает брюки с дамы своего седрдца, даже не слыша какого-либо протеста. Чувствует властную руку Лауры на своих волосах, которая тянет её выше. И Маша повинуется, чуть дуя на клитор, без предупреждения резко проникая в Лукину, сразу наращивая темп, позволяя комку в горле женщины раствориться и слушать сладостную симфонию, посвящённую только ей. Теперь восьмёрка будет у Лауры любимым числом, ведь юркий язык умело это делает, всё ближе подводя к краю бездонной пропасти. Маша добавляет третий палец и вбирает комок нервов, слыша слишком громкий стон блаженства, чувствуя как хватка на волосах превращается в мёртвую, а потом и вовсе ослабевает. Ватное тело теперь не только у Маши, которая от дичайшей измотанности проговаривает уже засыпающей и прекрасной Лауре священные слова. — Я люблю тебя, — шепчет она. — И я тебя люблю, Маш, — с цветущей улыбкой отвечает женщина, запечатывая самый нежный поцелуй на губах. — Больше никогда не оставляй меня, — просит Маша, умоляет, смотря на Лукину блестящими, красивыми глазами. — Никогда больше! — обещает Лаура, погружаясь в самый спокойный сон одновременно с девушкой, улыбаясь.