Дай мне полюбить жизнь

Темнота. Эта тьма окутывает брюнета, оттаскивая его от возможности убежать к свету. Чьи-то руки. Он чувствует, как они грубо обхватывают все его тело, слегка поглаживая. Саске пытается освободиться. Он не хочет этого. Ему страшно. Но руки сжимают его ещё сильнее, а голос из темноты томно шепчет в ухо, растягивая слова: «Успокойся… всё будет хорошо… я не сделаю тебе больно…». Ложь. Саске один раз уже поверил и ошибся. Он отчаянно мотает головой, боясь сказать хоть слово. Тогда этот голос ужасающе смеётся. Этот смех вызывает волну мурашек по телу брюнета. В тот же момент Саске чувствует, что руки, обвивающие его тело, начинают дергать за одежду. Каждый рывок сильнее предыдущего. В конечном итоге, они срывают вещи брюнета, оставляя его полностью обнаженным. Саске пытается сжаться, прикрыться в надежде, что ничего не случиться. Но этого ему не дают сделать руки, держа его руки и ноги в положении морской звезды. Становиться ещё страшнее. Брюнет пытается выбраться, извиваясь в схватке этих рук. Бесполезно. Он чувствует чужие прикосновения к своему телу. Ужас сковывает конечности. Чувство безысходности накатывает на Учиху. Он обреченно закрывает глаза, из которых, не переставая, текли слезы. Неожиданно уши закладывает истошный вопль, и сознание брюнета проваливается в темноту. Кошмар. Ни одного дня не без пробуждений в холодном поту. Из глаз, как во сне, так и наяву ручьём текли слезы. Саске взглянул на будильник, что стоял на прикроватной тумбочке. Три часа утра. Брюнет попытался уснуть, но страх увидеть этот кошмар снова не давал сделать это. Вздохнув, Саске сел на кровати и закрыл лицо руками в попытке успокоиться. Истерика после увиденного никак не хотела уходить. Из комнаты младшего Учихи доносились сдавленные всхлипы, которые сквозь сон услышал его брат. Итачи часто просыпался в четыре-пять утра, так что его сон был не таким крепким. Он встал с дивана в гостиной, на котором в который раз уснул, и тихими шагами направился к комнате младшего. Слегка приоткрыв дверь, он увидел такую картину: Саске сидит на кровати, прижав к себе колени, и тихо всхлипывает, зарыв лицо предплечьями рук. Осторожно пройдя в комнату, Итачи сел на кровать, чем привлек внимание брата. Второй начал часто дышать и пытаться быстро убрать слезы тыльной стороной ладони. Увидев такую реакцию, Итачи взял Саске за запястья и потянул на себя, заводя его руки себе за спину, после чего положил свои руки ему на голову и обнял, немного поглаживая волосы младшего. Саске удивился от действий, но, почувствовав родное тепло, начал успокаиваться. В такой позе они просидели, наверное, около получаса. Младший сидел, уткнувшись лицом брату в грудь и обнимая его, а старший успокаивающе гладил любимого братика по голове. После того, как Саске успокоился, Итачи начал говорить мягким голосом: — Что случилось? — на его лице читалось крайнее беспокойство. Такого в поведении младшего брата он никогда не видел. — Кошмар, — коротко и тихо ответил Саске, ещё не отошедший от событий, произошедших во сне. Лицо Итачи смягчилось. «С братом всё в порядке», — подумал он, даже не представляя, насколько он ошибается. — Может, выпьешь теплого молока с медом. Получится легче уснуть, — предложил он. — Нет, спасибо. Уже все хорошо, — натягивая улыбку, ответил Учиха младший. — Хорошо, но если что-то случится — говори! — произнес Итачи и вышел из комнаты. После того, как дверь закрылась, лицо Саске исказилась выражением стыда. Он снова лжет любимому брату. Но при этом его сознание кричит: «Не смей говорить! Ему и так тяжело!». Тяжело вздохнув, Учиха лег на кровать, и совсем скоро уснул. Утро для обоих братьев вышло тяжелым. Старший не стал снова ложиться и, ещё раз проверив брата, ушел на работу в полной задумчивости. Младшему же, оказалось, сложно проснуться и встать с кровати. Ночные кошмары порядком истрепали нервы его обладателю, и теперь организм требовал отдыха в виде долгого сна. Но, к сожалению, школу никто не отменял. Поэтому, пересилив себя, Саске поднялся с кровати и, сделав водные процедуры, отправился в школу. Школа сегодня показалась брюнету ещё большим адом, чем обычно. Отовсюду слышались крики, визги и другие бьющие по ушам звуки. Не до конца проснувшемуся и нуждающемуся в тишине Учихе это трепало нервы больше, чем обычно. Вдруг он почувствовал некую тяжесть на спине, которая оказалась повисшим на нем Узумаки. Тот ему широко улыбнулся, на что Саске сбросил его с себя и продолжил идти в сторону кабинета. На такую реакцию со стороны Учихи Наруто наигранно надул губы, как бы желая показать обиду на брюнета, но поняв, что на него не обращают внимания и просто уходят, блондин пошел догонять одноклассника. Первые четыре урока прошли довольно спокойно, не считая того, что за ним на каждой перемене ходило хвостом белобрысое недоразумение. Саске первое время это раздражало, но, осознав, что Узумаки до него не докапывается и молчит, ему стало все равно. Однако появилось любопытство и желание понять причину сие преследования. Наступила большая перемена на обед. В первые её минуты можно было наблюдать учеников, что как умалишенные неслись в столовую, чтобы поесть или купить какой-нибудь перекус. После этого все, кто что-либо покупал, обычно покидали помещение, предпочитая уплетать свои булочки, шоколадки и прочее разнообразие школьного буфета на крыше. Как некоторые выражаются: «На свежем воздухе еда в горле не застрянет». Учихе же, на всю эту суету было все равно. Ему не надо спешить в столовую или в буфет, пока там все не раскупили. Аппетита у него нет уже давно. Нет, Саске не анорексик и может употреблять пищу, но делает это крайне редко. При приеме еды ему постоянно кажется, что взгляды всех присутствующих в помещении направлены на него и осуждающе смотрят, будто пытаясь сказать о том, что он не должен этого делать. Даже кушая в одиночестве, на него накатывает чувство вины. А из-за чего? Все просто: брюнета с самого детства сравнивали со старшим братом. И спустя годы у Саске осталась эта привычка: быть похожим на Итачи. Старший идеально учился в школьные годы? Младший не отстает! Итачи усердно работает? Саске штаны после школы просиживает за уроками и часто сам выполняет дела по дому. Итачи худощавый? Саске сделает все возможное, чтобы быть таким же. Он давно стал эгоистичен к себе в желании угодить другим. Все хотят видеть в нем копию Итачи? Он будет ею, лишь бы только не осуждали за несхожесть с братом. Поэтому, во время обеденного перерыва Саске либо читает учебник, либо слоняется по школьным коридорам, как в этот день. Все учебные принадлежности к следующему уроку были приготовлены, а материал Учиха знал идеально, так что у него был почти час свободного времени. Саске, полностью погруженный в свои мысли, не заметил, как оказался в заброшенном коридоре: в кабинетах, что находились там, уже давно не проводилось никаких занятий, отчего это место стало местом обитания школьных хулиганов, курильщиков и прочего подобного мусора. Осознал он это только тогда, когда услышал за спиной звук захлопывающейся двери. Резко повернув голову в сторону только что раздавшегося шума, брюнет увидел перед собой самого ненавистного ему человека в этой школе — Орочимару-сана, учителя химии и биологии и, по совместительству, человека, слухи о котором далеко не безобидны и, возможно, даже не беспочвенны. Он был высоким стройным мужчиной. У него были достаточно длинные черные волосы, бледная кожа и странные полоски под глазами, придававшие ему, вместе с наглой ухмылкой, сходство со змеей. Никто из учеников не знал его настоящего возраста, но по внешности ему давали около тридцати пяти — сорока лет. Учитель, помимо лабораторного халата, носил бежевую хлопковую рубашку, классические черные брюки и лакированные туфли того же цвета. — Вам что-то нужно, Орочимару-сан? — стараясь не выдавать дрожь в голосе, спросил Саске. — Да, Саске-кун, я бы хотел, чтобы ты пришел сегодня ко мне в кабинет, — наклонившись к уху Учихи, хриплым и слегка шипящим голосом прошептал учитель, вызвав волну мурашек у первого. — Зачем? — брюнет искренне не понимал причину странной просьбы, особенно при такой обстановке, которая напрягала его. — Ты не понимаешь? Что ж, впрочем, можно всё сделать и здесь… На этих словах душа брюнета от ужаса упала в пятки, а возможно ещё дальше. Глаза расширились от ужаса, представляя события, последующие после. Дыхание у Учихи сперло в порыве страха, и он непроизвольно начал медленно отходить от Орочимару, словно боясь сделать резкие движения. Змей в это время неотрывно наблюдал за медленно отступающим парнем, будто бы потешаясь от данной картины: Саске был похож на затравленного зверя, боявшегося, что ему снова причинят боль. Орочимару, в общем-то, и хотел это сделать. Подчинить. Заставить бояться, кричать, умолять о пощаде. Увидеть, как слезы застилают глаза юноши. Эти фантазии будоражили его воображение и дико возбуждали. Орочимару проверил дверь: плотно закрыта. Сейчас в этом коридоре только двое. Напуганный до смерти ученик и учитель, собирающийся сделать явно что-то негуманное. Змей быстрым шагом преодолел расстояние между ними и взял брюнета за талию. Саске пытался убрать руки учителя со своего тела, но бесполезно. Длинноволосый, прижав ученика к стене, начал водить руками у брюнета под рубашкой, попутно расстегивая её. Учиха попытался оттолкнуть его, из-за чего его только сильнее прижали, крепко зафиксировав руки над головой. Саске в отчаянии не знал, что делать. Из глаз предательски потекли слезы, которые тотчас были слизаны учителем. — Успокойся, всё будет хорошо, я не сделаю тебе больно, — наклонившись к уху парня, томно прошептал старший. После этих слов младший зажмурил глаза и замотал головой. Он не хотел верить в происходящее. Почему это не могло быть продолжением сна? Вот Учиха проснется, а рядом старший брат, что поможет успокоиться. Но, к сожалению, это был не сон. Суровая реальность со своими ужасами настигала парня, заставляя утопать в собственной беспомощности. Вдруг, Саске услышал крик. Чей-то довольно знакомый голос звал его. А через мгновение почувствовал, что его никто не держит. Колени парня предательски подогнулись, заставляя последнего, сползая по стенке, осесть на пол. Он до сих пор чувствовал влагу в глазах и на щеках. Слезы все еще лились градом. Дышать было практически невозможно, словно неизвестно откуда взявшийся ком сдавливает легкие. Это все невыносимо и мерзко до глубины души. Учиха чувствует, что кто-то осторожно положил руки ему на плечи. Он поднимает еще не до конца сфокусированный взгляд на человека напротив и видит Узумаки, в глазах которого читалось сильное беспокойство. После того, как брюнет более менее успокоился, в его мысли пробралось осознание: блондин все видел. Видел, как его прижимали к стене и то, что он ничего не сделал, чтобы предотвратить это. Щеки от стыда покрылись румянцем, и Учиха резко рванул в сторону выхода из злополучного коридора, попутно застегивая рубашку и игнорируя крики, доносящиеся из-за спины. Он быстро дошел до нужного кабинета, сбросил все, что лежало на парте, в сумку и направился в сторону выхода. После того, как дверь, ведущая наружу, закрылась за спиной брюнета, тот с невероятной для него скоростью побежал в сторону дома. Мысли до сих пор были спутаны в клубок, а к горлу с новой силой подступал комок слез, который брюнет упорно сдерживал. И вот, спасительная дверь в квартиру, что скроет его от посторонних. Как только она закрывается, Учиха съезжает вниз, подгибая колени и утыкаясь в них лицом. Его накрывают ужасные чувства после пережитого. Он снова идет в ванную, достает заветную коробочку и уже привычными движениями проводит кровавые полосы там, где его тела касались грубые руки учителя. Избавиться от всех следов. Чтобы не осталось ничего. Пусть боль перекроет ощущение мерзких рук. Саске довольно долго просидел в ванной, истекая кровью. Все это время он плакал, ненавидя себя. Но его процесс самобичевания прервал звон телефона. Учиха посмотрел на экран телефона. На нем высвечивался телефонный номер, подписанный как «Итачи». Брат. Он не должен ничего узнать. И младший не скажет ему. Он не заставит его стыдиться за слабость младшего брата. Саске ответил на вызов, и из трубки послышался обеспокоенный голос старшего брата. — Саске, с тобой все хорошо? Мне позвонили из школы и сообщили, что ты ушел с занятий. Раньше такого не происходило. — Со мной все в порядке. Я просто почувствовал себя нехорошо, — ответил младший. — Так, Саске, я сейчас приеду, а ты ложись в постель и попытайся уснуть, — уже более строгим голосом сказал Итачи, — и никаких «но», — и сбросил вызов. Учиха младший поднялся и принялся обрабатывать раны. После этого он быстро побежал в свою комнату и начал переодеваться. Вся одежда: черная водолазка с воротником и широкие штаны чуть ниже щиколоток — полностью закрывала его травмы от чужого взора. Старший брат приехал примерно через полчаса после звонка и по приходу домой сразу же направился в комнату Саске. Тот в это время, как и сказал Итачи, лежал на кровати, завернувшись в одеяло и мирно спал. Длинноволосый умилился этой картине, тихими шагами подошел к постели брата, аккуратно, чтобы не разбудить его, сел на кровать и ласково погладил по волосам. Саске на эти действия сквозь сон мило поморщил нос, вызывая у своего брата легкую улыбку, после чего последний покинул комнату. Учиха младший проснулся, когда за окном было уже темно. Он потер кулаками глаза, отгоняя последние остатки сна, и вышел из комнаты, чтобы попить воды. Там уже какое-то время был Итачи. Он просто сидел и смотрел немигающим взглядом в одну точку на стене. — Брат, ты чего? — младший обеспокоенно посмотрел на старшего. Итачи, словно очнувшись от гипноза, повернулся к Саске. В его глазах читалось множество разных эмоций: тревога, беспокойство, страх и печаль. Он встал из-за стола, подошел к младшему брату и крепко обнял его, показывая этим действием крайнее беспокойство. Учиху младшего же, в этот момент поразило почти нестерпимой болью. Итачи надавил на свежие порезы, которые до сих пор оставались очень чувствительными. Саске похлопал по спине брата, дабы он отпустил его, на что второй только сильнее сжал первого в объятьях. — Прошу, давай постоим так еще чуть-чуть, — Итачи в этот момент был похож на маленького ребенка, которому не хватает родительской любви, отчего он начинает ловить каждый момент, когда ему удастся почувствовать тепло родного человека. Но получив в ответ лишь болезненный стон, он отстранил от себя Саске, словно боясь сделать больнее. — Прости меня, я не рассчитал силы, — сказал Итачи и вышел из кухни. Саске во время сего действа в исполнении старшего брата стоял с лицом, выражающим крайнее удивление. Он так и не смог понять причину такого поведения, поэтому просто направился в комнату, забыв о своей цели визита на кухню. Брюнет провёл несколько дней дома по причине плохого самочувствия. По крайней мере, так сказал классному руководителю. Он большую часть своего времени сидел в своей комнате, выходя лишь только затем, чтобы попить воды. Итачи он каждый день чуть ли не пинком выгонял на работу, пытаясь убедить старшего в том, что за время его не нахождения дома ничего не случиться и переживать не стоит. Итачи на это только смотрел на Саске обеспокоенным и печальным взглядом, но в последние дни сдался и как обычно стал ходить на работу засветло. Спустя примерно неделю с побега брюнета из школы, звезда этого происшествия вернулась обратно грызть гранит науки. Никто не знал об инциденте с учителем, кроме Узумаки. Но блондин, похоже, не собирался трепать языком, за что Учиха в душе был ему премного благодарен. Но кое-что в классе брюнета изменилось. На его месте сидел незнакомый ему парень. Он был шатеном со смуглой кожей и черными глазами. На его щеках были необычные отметины, напоминающие клыки. Парень показался Учихе смутно знакомым. Возникло ощущение, будто они когда-то давно уже виделись. Но позже данное секундное замешательство сменилось злостью и раздражением. Этот тип сидел на его месте рядом с Наруто и о чем-то весело с ним общался. Саске подошел к парте, за которой сидели парни. Так как шатен сидел к Учихе спиной, то не заметил его. Но зато его ясно увидел блондин, который на приход друга широко улыбнулся и сказал: — Привет, Саске! После этой фразы парень, сидящий напротив Узумаки, на секунду замер, словно громом пораженный, но потом повернулся к брюнету с ехидной улыбкой. — Привет, Саске! — растягивая слова и копируя голос Наруто, произнес он. — Киба…