Стреляй, детка

      Дождь больно бьёт каплями по лицу и рукам, будто оставляя глубокие порезы. Шум, разбивающейся о дорогу воды, заглушал все прочие звуки, даже мысли были еле различимы, но почему-то именно щелчок снятого предохранителя и всхлипы Хосок отчётливо слышит.       — Попадёшь, и, обещаю, мы сыграем свадьбу, как ты хотел, — разведя руки в стороны, смеётся Хо, стоя со своей самой расслабленной улыбкой.       Всё о чём он может думать сейчас это, то насколько красив парень напротив. С собранными в слабый хвост волосами, красными щеками, дрожащими губами и блестящими из-за слёз глазами. Пистолет в его руках тоже бесспорно добавлял сексуальности. Чон пускает тяжёлый вздох, осознав, как понемногу начинает возбуждаться, а, учитывая обстоятельства, подобное довольно ни к месту.       — Придурок, — дрожащим голосом шипит Чонгук, почти плачет, но пушку держит ровно, уверенно, — говорил же, чтоб не давал обещаний, когда знаешь, что сдохнешь.       У брюнета всё тело дрожит и, кажется, даже внутренние органы содрогаются, перекручиваются, от чего на языке возникает неприятная горечь. Между ними метров пять, попасть с такого незначительного расстояния задача наилегчайшая. Но Гук знает, что не сможет. Не потому что ужасная видимость из-за ливня, или же появилась неуверенность в собственных навыках стрельбы. Он просто не в силах взвести курок на любимого человека.       — Детка, — зовёт Хосок, смотря так, одновременно, виновато и с присущей ему маленькой издёвкой, губы во всё ещё мягкой улыбке держит, успокаивая, — стреляй. Тебе за это и премию выдадут и в звании повысят, — тихий смешок.       — Вы… Чёрт. Всё решили за меня, будто я сраный робот. Что если я не хочу убивать тебя? Отказываюсь подчиниться приказу? — рука с оружием опускается, голос срывается на крик, а сердце колотится так, будто в любой момент вывернет парня наизнанку.— Как отреагируешь, если скажу, что тот секс, в обшарпанном отеле на старой кровати, был самым лучшим в моей жизни? Да и ты тоже… Стал в ней лучшим событием.       Блондин поджимает губы, борясь с наваждением разразиться рыданиями и прижаться к Чонгуку. У него всё как будто замирает внутри, перекрывая дыхание, поток крови, а вместе с ним и биение сердца. Никогда он ещё не был настолько влюблён будучи, одновременно с тем, напуганным до сумасшествия. Выбор между тем чтобы рассказать правду, способную разочаровать парня в его окружении, и эгоистичным желанием оградить от неё, неумолимо склонялся к первому из вариантов. Чонгук заслуживает правды больше чем кто-либо другой, поэтому Хосок решается.       — Сможешь ли ты довериться подозреваемому, на которого уйма улик? — блондин делает несколько осторожных шагов вперёд, не нарушая зрительного контакта. — В особенности поверить его словам, касающихся твоих близких друзей.       — Я должен знать, Хо, прошу, всё что угодно, иначе свихнусь из-за непрерывной лжи.       — Пак крышует местную подпольную организацию, а Мин работает там напрямую. Поэтому, твоего напарника и моего лучшего друга, Тэхёна убрали, он начал копать под них. На меня же, как единственного свидетеля, они пытаются повесить всё своё дерьмо.       Полицейский колеблется. Мысли в голове начинают наваливаться друг на друга, перемешиваться, постепенно выстраиваясь в цепь логических исчислений. Где-то вдалеке звучит голос Чимина, приводящего несколько неубедительные доводы касаемо виновности Чона, но, теперь, после стольких дней в компании этого парня, Гук находит каждое то слово бредом и вымыслом. Хосок обычный воспитатель в детском саду, добродушный, чутка пугливый, никак не связанный с криминалом, даже косвенно. Юнги наплёл что-то про наркоторговлю, только вот у обвиняемого отсутствовали следы уколов или какие-либо отклонения в поведении. Да он даже кровь его в тайне сдавал на анализ, подтвердивший, то что Хосок чист. Наркоторговец не балующийся своей же дурью? Абсурд. А те коробки ему могли попросту подкинуть. Чонгук в ужасе дёргается, осознав, что, по всей видимости, его водили за нос. Он бросает оружие на багажник, в полнейшем забытье и эйфории притягивает старшего за куртку, хватая его губы своими жадно, почти яростно и несдержанно. Ему становится в разы легче, когда он наконец понимает, что не ошибся хотя бы в человеке, которого полюбил.       — Так ты выстрелишь? — только отстранившись, всё ещё немного смущённый после столь жаркого поцелуя, в шутливой форме шепчет Хосок, указывая на пистолет младшего.       — Не прекратишь задавать глупые вопросы, то очень может быть, — смеётся Чонгук, после чего садится в машину и выворачивает руль, уводя их с обочины в сторону небольшого городка, где они найдут одного человека, способного помочь с документами и жильём.       — И всё же, ты удивительный. Решил докопаться до правды, идёшь против себя и своих товарищей, а мог бы выбрать лёгкий путь, просто застрелив меня.       — С чего ты взял, что такой путь был бы для меня лёгким? — ладонь Гука ложится поверх ладони старшего, аккуратно сжимая её.