Warm

Тихий треск поленьев, лениво догорающих в камине, умиротворял, как и само тепло от слабого огня в камине. Дом, а особенно рабочая комната, в это морозное время года прогревался на ура. Такая роскошь была позволительна, как и тёплые шкурки с длинной мягкой шерстью тут и там под босыми ногами, которые словно в колдовском танце кружились от стола к столу, затем к котелку над каминным огнём и обратно. Молодой лекарь был занят. Сам как огонёк проворный был, перескакивал с места на место, касался всего, чего мог только коснуться. Работа кипела. Её было много, как и всегда в это время года. Серёжа откровенно терпеть не мог зиму. Конечно, его завораживали пушистые сугробы и белоснежная красота везде лежащего снега, который так красиво переливался под яркими солнечными лучами. И запах свежести он обожал. Но вот холод он терпеть не мог. Да и этот проклятый колкий ветер прямо в лицо, от которого оно всё тут же сохло, и волосы этот самый ветер трепал и путал, а снег лип и таял, ещё и делая их неприятно влажными и тяжёлыми. Так что отсиживаться дома было всегда лучшим решением в эти три долгих месяца. К тому же работы было втрое больше обычного. То простуды, то вон кто-то опять на льду поскользнулся, то непутёвые охотники отморозили чего себе. Вот и надобности выходить лишний раз не было. Да и некогда. Кроме как за припасами. Но и за этим не то, чтоб шибко надо было гонять, когда была эдакая личная доставка на дом. Кстати, об этом… Шум послышался даже за пару комнат. Серёжа вздохнул, отряхнул руки от сухих трав, бросил всё пока так, да бодрым шагом последовал на звук шума. Большой чёрный косматый волчара, на чьей шерсти белелись снежинки, начинавшие подтаивать, с тихим ворчливым рычанием пытался затащить большую тушу оленя внутрь. На шее бедного зверя были видны рваные раны и следы от клыков. Серёжа на это зрелище брезгливо поморщился и вздохнул. — Олег! Ну вот опять. Что мы говорили насчёт дичи? — отчитывающим тоном возмутился лекарь и одарил волка самым осуждающим из своих взглядов. Шерсть аж вздыбилась на загривке от испуга. Олег обернулся, чтобы взглянуть на недовольного Разумовского, чей взгляд был красноречивее любых слов. Тёмные проникновенные глаза виновато посмотрели в ответ, уши инстинктивно прижались к голове, тихий скулёж был за извинение. Волк фыркнул и одним широким прыжком оказался с другой стороны оленьей туши, ухватился зубами за мощную подранную шею и потащил тушку несчастного зверя обратно на улицу. Сергей повёл плечами и поморщился ещё раз, закрыл поскорее входную дверь и раздражённым шагом вернулся в рабочую комнату. Сильный запах трав в булькающем котле приятно перебил неприятный металлический запах, который тонкий нюх успел уловить. Разумовский что-то пробормотал себе под нос про невоспитанных шерстяных волчар и вернулся к своему вареву. Минут десять ничего не тревожило покой лекаря, оно и к лучшему. Но он так сильно увлёкся своим делом, что даже не расслышал тихую поступь за спиной, отчего невольно вздрогнул, когда тёплые руки обвились вокруг талии, а к спине притёрлось тёплое, нет, горячее сильное тело. — Прости, я забылся. Ты ж не будешь дуться на меня? Пожалуйста? — мягким тоном спросил Олег, уткнувшись носом Серёже за ухо, вдохнул приятный терпкий запах, которым пропитались огненно-рыжие волосы, собранные в низкий хвост. — А вот и буду, — раздражённо отозвался Серёжа, сделав вид, что ему абсолютно всё равно на любые нежности, дело важнее, вот только он же млел от любых олеговых касаний, и они оба знали об этом слишком хорошо. – Олег, мы уже сто раз говорили на эту тему. Ты знаешь, что я терпеть не могу видеть дичь эту твою в таком виде. Ещё и запах этот… Да ну и в конце-то концов! Олег, ковры! Я не хочу, чтоб ты их пачкал, ради всего святого! Конечно, Волков знал о том, что провинился. Он признавал свои ошибки каждый раз. И всё равно через раз забывался и опять тащил тушки в дом. После охоты всегда сложно было мыслить… Более человечно. Хоть он и оставался всегда в ясном разуме. Но остатки дикого адреналина действовали иногда вот так вот. — Ой, как тушу видеть, так ему плохеет, а как есть потом блюда с этим самым мясом, так «Олеж, а положи ещё немного»! — не удержался от язвительного припоминания Олег и фыркнул куда-то в шею Серёже, обдав кожу горячим дыханием, от которого новая волна мурашек так и заходила туда-сюда. — Ну, сравнил. Ты их… Вот это вот всё. А потом превращаешь в кулинарные шедевры. Предпочитаю оставаться в блаженном неведении об этапах «до», наслаждаясь только тем, что «после». Вот только беда — я уже насмотрелся на твои «до». Противный ж ты волчара, — притворно несчастно вздохнул Разумовский, вот только едва заметная улыбка выдавала его с головой, не мог он всерьёз жаловаться и злиться на Олега, а тем более, когда тот к нему ластился. — Один-один, эй. А ты по весне таскаешь свои эти редкие цветы и всё это дело пахучее, оставляя сушиться по всему дому, хотя прекрасно знаешь, что далеко не все мне так уж и приятны. А от некоторых мне аж дурно из-за волчьего нюха. — Ладно. Хорошо. Давай договоримся так — ты не забываешь про свою часть «уговора», а я про свою. Сможем же? — Сможем, — бодро отозвался Олег, оставил короткий благодарный поцелуй на бледной коже и вдруг задумчиво замер, хмыкнул своим мыслям и наконец их выдал. — И я заглажу вину перед тобой, что скажешь? Как ты хотел, помнишь? Просьбу эту твою давнюю выполню. В первую секунду Серёжа даже опешил, так с ходу и не поняв о чём речь. Но яркие фантазии быстро собрались в один внятный ответ. Уши и шею тут же обдало жаром, тихое «ох» сорвалось с приоткрытых губ, а дыхание так и норовило сбиться. Просьба. Точно. Он уже целую вечность уговаривал Олега на то, чтоб заняться сексом с ним в волчьей форме. Но тот всегда отнекивался и находил новые отговорки. И вот наконец! — Помню… Чёрт, Волче, вот умеешь же ты… — хрипловатым вдруг голосом наконец ответил Серёжа, прикусив губу. — Но подождать до вечера придётся. Мне надо закончить на завтра партию настоев. А потом… Я весь твой. От одних только мыслей внутри всё огнём диким загорелось, какой уж тут рабочий настрой. Но надо сначала закончить всё. А потом получать свою награду. А Олег же, зараза, видел, чувствовал то, как на его слова отреагировал Сергей. Хмыкнул тихо на это и покорно отошёл назад, только напоследок ещё раз поцеловал Серёжу в шею. — Не смею мешать тогда. Олег ушёл так же тихо, как и зашёл, оставив Серёжу наедине с работой. И всё так легко и просто. Вот только все мысли лекаря теперь были лишь об одном. Да, надо быстрее заканчивать. Негоже ж любимого заставлять долго ждать. *** Когда Серёжа наконец освободился, он первым делом чуть ли не побежал к Олегу. Но опешил вдруг, на бегу сообщил, что ему нужно немного времени на ополоснуться от лишнего запаха трав, лишь бы не раздражать волчьи рецепторы, и на подготовиться. Он даже не слышал, что там вдогонку хотел ответить удивлённый резкости Олег. Предвкушение клубилось внутри и задевало каждый нерв в теле. От волнения и желания кончики пальцев так и покалывало. От одних мыслей у Серёжи стояло, что уж говорить о том, когда они перейдут к активным действиям. Он спешит, хочет быть уже рядом. Хочет почувствовать Олега внутри себя. Сгореть под ним. Взвыть от удовольствия не хуже любой течной волчицы. — Прости, я чуть дольше, чем планировал, но уже готов! — возбуждённо протараторил Серёжа с порога, вернувшись в гостиную, в которой и расположился Олег. Тихий выдох так и сорвался с губ. Олег уже обратился и лениво растянулся перед большим камином. Его шерсть красиво лоснилась в тёплом свете одинокого огня. А ещё он красиво контрастировал с кремовой шерстью ковра из шкуры под ним. Серёжа был заворожен этой магической картиной. А ещё тем, каким взглядом зверь одарил его обнажённое тело. Мурашки по загривку и вниз толпой пробежались, заставив Серёжу вздрогнуть. Он подобрался медленно на абсолютно ватных ногах. Вот чёрт. — Ну здравствуй, мой славный хороший мальчик, — промурлыкал тихо Серёжа, опустившись рядом. Тонкие длинные пальцы прошлись по короткой бархатистой шёрстке за ушами, огладили мощную шею, приласкали морду. Олег отозвался тихим довольным звуком. Он толкнулся мордой вперёд и уткнулся носом между серёжиных ключиц. Шершавый горячий язык собрал с влажной кожи капельки воды. От такой незатейливой ласки Серёжа задышал глубже, невольно вцепился пальцами в густой мех на холке. Мокрый волчий нос ткнулся в район основания шеи, обнюхал, и снова язык пошёл в ход. Когда он дошёл до сосков, Разумовский не смог сдержать тихий стон, зажмурился и только сильнее вцепился в мех. Всегда был чувствительным. И Олег бессовестно этим пользовался. Но одно дело, когда это происходило в человеческой форме, и совсем другое — сейчас. Потому что шершавый широкий язык вылизывал так, что хотелось выть. Всё тело дрожало и горело. Возбуждение было диким. Крепко стоящий член прижался к животу и тоже не был обделён вниманием. Олег осторожно вылизал блестящую головку, собрав языком предсемя, заставив Серёжу просто сойти с ума. — О-олег… Ах, чёрт! Подожди, я же… — едва смог выдавить из себя Сергей, настойчиво потянув за шерсть, чтобы затормозить Олега, он чувствовал, что с такой лаской и при его степени возбуждения всё закончится, не успев даже начаться. Волков всё прекрасно понял, ткнулся носом в выступающую тазобедренную острую косточку, лизнул, словно извиняясь, и отстранил морду прочь. Он смотрел голодно, жадно и выжидающе. Серёжа закусил губу и шумно выдохнул, стараясь немного осадить себя. — Я… Хорошенько успел себя подготовить. Так что, — хитро улыбнулся Разумовский, махнул многозначительно рукой и ловко перекатился на живот, встав тут же на четвереньки и выпятив зад так, чтоб Олегу открылся прекрасный вид на влажный от достаточного количества использованной смазки вход. — Вперёд. Я готов принять тебя всего. На последнем слове Серёжа ещё и призывно вильнул бёдрами и это был просто конец для терпения Олега, чьи животные инстинкты весело заплясали внутри, желая наконец получить своё. Тихий скулёж выдавал ответное отчаянное желание Олега и Серёжей это расценивалось как «ну что ж ты со мной делаешь, бестия?». Большое горячее тело оборотня нависло над Разумовским и это было чем-то новым, за гранью просто. И почему они не сделали этого раньше? Олег даже в таком виде осторожничал и заботился. И потому не спешил срываться и отдаваться на волю животных желаний. Он осторожно пристроился сзади, крупный член пока лишь на немного толкнулся внутрь. Да, Серёжа и правда хорошо себя растянул, но толстый член оборотня всё равно был очень уж крупным и сильно распирал, растягивал тугое нутро. Боли не было, нет, но было дико непривычно и странно. Серёжа дышал часто, глубоко, пока этот восхитительный член медленно миллиметр за миллиметром всё больше растягивал его, заполнял собой так правильно, так до ужаса хорошо. Он то и дело жмурился, теряя остатки здравого разума, но уловил момент, когда Олег настороженно замер над ним. Тогда и осознание словно по голове стукнуло – он почти полностью был внутри. Ощущения были дикими в самом лучшем из смыслов. И никакого дискомфорта, потому Серёжа почти сразу настойчиво дёрнул бёдрами, желая продолжить. И Олег послушался. А тут уж было и не до сдерживания себя. Первое движение было плавным, будто осторожным, пробным. Да и следующие пока были медленными, но сильными, член входил глубоко и размашисто, выбивая из Разумовского хныканье и короткие стоны. Но этого было мало. Им двоим. Олега надолго не хватило, он низко зарычал, прижался грудиной к Серёже, который с удовольствием уловил вибрацию в груди и сам отозвался довольным мычащим звуком. Толчки стали резче, быстрее. Олег потерялся в животной страсти и втрахивал податливое гибкое тело в мягкость ковра под ними. Наваливался сверху, прижимал всем своим массивным телом к полу и довольно рычал, пока Серёжа под ним заходился такими громким откровенными стонами, что сразу ясно насколько ему было хорошо в этот момент. Ноги совсем не слушались лекаря. Колени то и дело норовили разъехаться, уронить его на ковёр. Но этот большой крепкий член был словно за опору. Олег не щадил его, буквально натягивая на себя. А Серёжа был и не против, скорей только «за», заходился протяжными стонами и жалобным «Олег, Олежа, Олеженька, хороший мой, славный, любимый, ещё». Оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть. Но Волков вдруг резко затормозил, загнав член поглубже. — Что… В чём дело? — едва смог выдавить из себя Сергей, судорожно сглотнув, ему же так мало надо было. Олег низко зарычал и вдруг бережно прихватил любовника зубами за холку, вызвав тихий вздох удивления, а за ним и судорожный стон. Потому что Олег явно намерен был идти до конца. В наслаждении Серёжа и не заметил самую главную деталь. Что, вбиваясь в него, Олег оказался до самого конца внутри. А ещё, что сейчас в Серёже набухал явно ощутимый узел. Травник тихо выругался и лбом упёрся в ковёр. Это было лучше, чем все его фантазии. Олег опять зарычал и короткими движениями резко задвигался внутри, не разжав хватку на холке. Связь с реальным миром безвозвратно была потеряна. Серёжа выгибался в спине так сильно, старался подмахивать в такт толчкам и чувствовал, что небывалое наслаждение распутывает в нём тугой узел напряжения. Оргазм яркий, сильный, долгий. Олег кончил внутрь, так много, так ощутимо, что Серёжа сорвался за ним следом, безбожно запачкав своей спермой ковровую шкурку. Звенящая пустота в голове была приятной, как и тянущее ощущение в каждой мышце расслабившегося тела. Осознавать себя не хотелось. Да и не моглось. И Серёжа буквально через пелену почувствовал то, как тёплое мягкое тело над ним осторожно зашевелилось, легло сверху, несильно прижав собой. Это вынудило Разумовского чуть отпустить себя, полностью лечь на живот и растянуться под волчарой. Но эта мелкая возня заставила вдруг вскрикнуть, застонать и уткнуться обратно лицом в ковёр. Всё тело было таким чувствительным, особенно там, внутри. А также внутри оставался всё ещё и разбухший узел. Это был… Необычный опыт. Пришлось терпеливо замереть и ждать. Но Серёжа не жаловался, нет. Ему было приятно. И чувство такое особенное. Будто это их ещё больше сблизило. Хотя, казалось бы, куда ж ещё больше. И под горячим телом зверя было так приятно и уютно, ещё усталость эта после такого-то горячего секса. Клонило в сон настолько, что Серёжа и не заметил, как время пробежало, он задремал, а Олег уже не только расцепился с ним, но и успел обратиться обратно в человеческую форму. И на руки бережно подхватил, чтобы унести в спальню. Серёжа лишь только на момент из дрёмы выпал, улыбнулся, поцеловал в губы крепко-крепко и прошептал самое благодарное «спасибо», на которое только был способен. Потом он обязательно попросит повторить этот опыт. Но потом. Когда будут силы.