Carmen

— Какая прекрасная ночь, — раскуривает сигару Фабио, наслаждаясь покоем. На заднем дворе дома Алварезов только Фабио и Минги. Первый блаженствует от тишины, мнимой победы и скорой гибели Эскобара. Второй же мыслями в своём городе, где оставил Юнги, а так же невысказанными обвинениями. Всё ждёт момента, взвешивает все «за» и «против», прежде, чем вывалить правду Алварезу. Мартинес всё смотрит на него, такого жалкого, старого, никому не нужного, и не понимает, почему Фабио сам обо всем не догадался. — Тебе не интересно, куда Филипп исчез? — между прочим, спрашивает альфа. — Эскобар наверняка всё уже про него знает, — прикрывает глаза мужчина. Минги думает о том, как могла бы сложиться судьба Филиппа, будь его отец в своё время адекватнее. Если бы он женился на том омеге, стал бы Фабио Доном? А если бы брат его был жив? А может Филипп вырос бы достойным человеком, а не гнил сейчас в бункере Весенте? — Алехандро давно знает, — подтверждает догадки Алвареза альфа, не сводя с него взгляда. — А ты кое-что не знаешь, — на что Фабио выпрямляется в кресле и устремляет внимательный взор на собеседника. — Помнишь, от тебя один омега понёс? — по виду Фабио, кажется, что он вообще не понимает ничего, а помнить уж тем более. — У тебя сын родился, а ты убить его хотел, вышла ошибочка. Ты убил его папу, а ребёнок выжил, — Минги не скроет, что ему приносит невообразимое удовольствие видеть Алвареза таким растерянным. Альфа не хотел говорить этого, но ему кажется, что при встрече с сыном в аду, Филипп не наберется смелости признаться ему, кто он. Это сделает Минги. — Почему ты не спрашивал у Филиппа о его перчатках? Он же всегда в них ходил. Шрамы ты не видел, Фабио, а я видел. Он ими полностью покрыт. Всё из-за того взрыва у детского сада, когда он потерял папу. — Прекрати, — сухо бросает Фабио, так и замерев с сигарой меж пальцев. — Он вернулся, чтобы отобрать у тебя трон, вертелся вокруг тебя, как змея, а ты ничего не заподозрил. Филипп едва не отправил на тот свет Чимина, но тогда ты с Эскобаром только и могли, что тыкать пальцами друг в друга, не замечая ничего, — опрокидывает в себя виски в стакане альфа, и продолжает: — Филипп ни в чём бы не признался, он был трусом. Фабио нужно какое-то время, чтобы справиться с чувствами, иначе его сердце вот-вот разорвётся. Сначала он радуется тому, что у него мог быть ещё один сын, а потом проклинает его за то, что поднял руку на Чимина. Алварез никогда не вспоминал ту давнюю историю, но теперь она замельтешила перед глазами кадрами фильма. Алварез вспомнил всё. И каждое неосторожно брошенное слово Филиппа, и подумал о его преданности, гадая, по какой причине альфа так ненавидел Эскобара. А Гусман ненавидел Фабио. — Был? — потерянно смотрит на альфу Алварез, не зная, молиться ли ему, чтобы Филипп был жив, или же думать об обратном. — Я знаю, что последним, кто его видел, был Эскобар. И скорее всего Фил мёртв. Фабио тушит сигару и тяжело поднимается, опираясь о ручки кресла. Ему тяжело дышать, он не расстёгивает, а разрывает пуговицы на рубашке, опираясь о стену дома. Всё хватает воздух ртом, а поймать его не может. Альфа чувствует, как сзади к нему, словно хищник к жертве, подбирается Минги, и покрывается холодным потом. — Тебя было легко водить за нос, — усмехается Минги, — у тебя и дневник то был не настоящий. Фабио, ещё не переживший ранее сказанное, пытается сфокусироваться на мысли о своём единственном сыне – Чимине, и держится только благодаря ему, пока лицо Мартинеса не видит перед собой. Алварез падает на свежескошенную траву, хрипя, протягивая руки к мужчине, но помощи никакой не следует. Минги присаживается на корточки перед Фабио, наблюдая за его ничтожной попыткой выжить. — В неведении был не Алехандро, а ты, Фабио. Только подумай, как сложилась бы судьба моей семьи, семьи Весенте, если бы в своё время ты дал ему остаться. Все эти обвинения, нападения… Эх, — вздыхает мужчина, — вернуться в прошлое нельзя, но помнить буду постоянно, — уходит в цитаты стихов альфа. — Помоги, — шепчет из последних сил Фабио, сталкиваясь только с безразличием в лице Минги. — Я собирался, — достает пистолет из-за пояса мужчина, — но ты сам себя наказал. Сейчас я дождусь, пока инфаркт не добьёт тебя, проверю пульс и позову охрану. А потом я скажу красивую речь на твоих похоронах, поддержу Чимина, и останусь единственным Доном в этой долбанной стране. — Твоё правление будет не долгим… — Это мы ещё посмотрим, — возвращается за стол Минги, в одиночестве выпивая, он наблюдает за тем, как Фабио пытается позвать на помощь, с трудом двигаясь, и размышляет о наболевшем. Расстраиваясь лишь немного от того, что ему не пришлось стрелять в Алвареза.

🚬

Когда Сокджин входит в кабинет Эскобара, первое, о чём спрашивает Чонгук – самочувствие Филиппа. Одной улыбки Весенте достаточно, чтобы всё понять. Вот она, выбранная Филиппом жизнь. И она продолжается, пока его враги и друзья на воле разбираются с оставшимися проблемами. — Минги звонил ночью, — садится в кресло напротив стола Чонгука мужчина, — Фабио умер от инфаркта. Алехандро поднимается от неожиданности и тут же падает обратно в кресло, хлопая глазами. Сказанное Сокджином намертво отпечатывается в его памяти. И пока не понятно вызывает смех или жалость. Чонгук хлопает в ладони, поднимает голову к потолку и благодарит небо за такой подарок. Лучшее событие за последние несколько черных лет. — Он сам или ему помогли? — хочет уточнить Чонгук. — Минги рассказал ему о Филиппе и старик откинулся. — Что теперь? — У Мартинеса власти столько, сколько у твоего отца не было. — Значит, я остался один, — Чонгук идёт к окну, за которым шумит улица города, принадлежащего уже не ему. — Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? — Сложи орудия, пока есть время. Чонгук оборачивается к альфе, не представляя себя в его роли – таким же никчёмным, при том, что когда-то Сокджину принадлежал весь мир. Алехандро приехал ради победы, а не для того, чтобы по его вине власть получил какой-то несмышлёный пацан. Но уже ничего не выйдет, так? Можно уехать, отдохнуть, попробовать заглушить боль от потери омеги, но это не изменит того, что уже случилось. Алехандро понял, что проиграл, когда Тэхён бросил его снова. Когда лучший друг предал. Когда Юнги оставил его. — Не манипулируй мной, — предупреждает Чонгук. — Я сам знаю, как лучше. Но Чонгук не знает, он не понимает, как может в трезвом уме оставить всё, что у него есть и броситься в объятия прошлого. Наверное, лишь под дулом пистолета он смог бы сдаться, сказав Минги это прямо в лицо. Или же, когда это дуло будет направленно на Тэхёна. — Можешь не слушать меня, — умывает руки Сокджин. — Но выслушай Тэхёна. — А он хочет со мной говорить? — Поезжай и спроси у него, я узнал, где он. Чонгук следит за движениями альфы, что достает из кармана небольшой лист бумаги, сложенный вдвое. Эскобар разворачивает его, читая знакомый адрес. А стоит ли оно того? Мужчина не узнает этого, если не поедет к дому его дедушек. Без прощаний, Чонгук снимает со спинки кресла пиджак, и покидает кабинет. В дороге его изводит мысль о том, что всё пропало. Хоть прямо сейчас бросай руль и будь, что будет. Чонгук не просто всё потерял, а буквально всё. Сын не хочет говорить с ним, любимый омега ненавидит, бизнес к черту пошёл. Алехандро и без глупых советов знает, как оно будет дальше, что бы мужчина не предпринял. Он закончит с делами здесь в течение недели, потому что билеты на самолёт у Алехандро давно куплены. По приезде к дому Кабрера, альфа замечает Тэхёна, ведущего коня в конюшню. Омега оборачивается на звук подъехавшей машины, но никак не реагирует, исчезает из поля зрения Чонгука. Мужчина выходит на улицу, зная, что парень вернётся, но больше всего переживает о том, что в любой момент может появиться дед омеги. К счастью Чонгука, никто, кроме Тэхёна к нему не подходит. Омега даже не оборачивается к дому, и альфа подозревает, что тот пуст. — Снова похитить меня приехал? — задирает нос парень, сложив руки на груди. Он держит дистанцию в пять метров, боясь, что из машины могут выпрыгнуть головорезы альфы и схватить его. Чонгук долго стоит молча, не находится со словами. Что он должен произнести, чтобы стало легче им обоим? Чтобы без споров, криков, взглядов вроде тех, что смотрит Тэхён. Омега ожидал подобного, поэтому он готов выстоять, выслушать, и, войдя в дом, в слезах валяться на пороге своей комнаты. Ему, по правде говоря, совсем слушать Алехандро не хочется. — Я остался жив, — заговаривает альфа. — Мне плевать. Эскобар нерадостно усмехается, опирается о машину позади, и вновь молча наслаждается одним видом омеги. А он и правда, вырос, Чонгук этого не заметил при их первой встрече спустя годы. Никак не может увидеть в нём взрослого парня, всё ещё ребёнка видит, нуждающегося в нём. Тэхён мнения похожего об Эскобаре. — Фабио погиб. — Я знаю. — Тебя уже ничем не удивить, да? — теряется альфа, ощущая себя неловко. — Наши враги проиграли, Тэхён, но и мы не выиграли. — Лично я выиграл возможность прожить эту жизнь без тебя, и я ею воспользуюсь. — Знаешь, это забавно, — улыбается мужчина, предприняв попытку сделать к нему шаг, и заметив, что Тэхён с места не двигается, делает ещё парочку. — Ты сказал, что будешь со мной, только если я оставлю свою работу, и сейчас, когда я оставляю её, у нас есть шанс всё наладить. — Ты не понимаешь? — плюёт на расстояние Тэхён, подойдя вплотную к нему. — Тебе никогда не отмыться от крови на руках. — Я тебя знаю, малыш, ты хочешь поехать со мной, — берет его за руку альфа, омега вырывает резко, отступает. Эта унизительная любовь однажды уже убила Тэхёна, и снова он этого не желал. Чувства Алехандро прогибают парня к земле, вынуждая ею же давиться, зарывать себя. Омега дважды умирал, когда хоронил своих друзей, и третьим не собирался быть. Он не удосужит Чонгука такой радости. Не станет вновь его игрушкой. — В ад? Поехать с тобой в ад, Чонгук? Не веди себя так, будто ничего не произошло. — Время назад не вернуть, не спорю. И мне жаль, что оно упущено. — Да хватит, — закатывает глаза омега, в которых слёзы стоят. — Не жалеешь ты ни о чём. Сеньор, вам бы только самую большую корону и счастью вашему не будет предела. — Это неправда. — Все всё знают, господин Эскобар, — с каждым новым официальным обращением, альфа всё больше отдаляется от парня, он чувствует. — Вы приехали побеждать, а проиграв, не смогли это достойно принять. Так что уезжайте, катитесь туда, откуда приехали. — Тэхён, не говори со мной так, — едва не умоляет его Эскобар, схватив за худые плечи. — Мне всё равно на потери, это всего лишь деньги, они для меня ничего не зна… — Вот именно, что деньги – ваше всё. Деньги решают всё, и я это давно понял, — смотря в родные глаза, ощущает, как слёзы душат его самого, и совсем немного и Тэхён сам сдастся. — Они разрушили мою семью, нашу с вами семью, они разругали вас с сыном, сделали врагом в этой части света. Деньги вас уничтожили. — А может, всё-таки люди? Вроде твоей семьи? — Алварезы? — едва не смеётся омега. — Или Филипп? — Для чего мы ищем виновных? — обнимает его крепко Алехандро. — Всё закончилось, почему бы не забыть этот кошмар? Ты мне нужен так же сильно, как и был. — И ты мне, — шепчет Тэхён, проклиная слёзы, что льются на плечи альфы. Омега ощущает свою значимость для него, но больше не верит. — Но я с тобой не буду. Хватка альфы ослабевает, Тэхён смотрит на него так, что Чонгук сейчас, подобно Фабио, схватившись за сердце, распрощается с земной жизнью. Так велика эта ноша, что несет омега, и как же страшна она по сравнению с той, что за плечами у Эскобара. Он не знает, что ещё добавить, как добиться от Тэхёна хотя бы прощения. А нужно ли оно? Его взгляд всё сказал Чонгуку. Любовная тоска по этому мужчине отравила парня и никогда не оставит. Он выбрал вечность в муках проводить, нежели, наступая себе на горло, становиться счастливым, не смотря ни на что. Чонгук забывает, что Тэхён несколько раз уже пытался. Сейчас он быть с Алехандро не мог. — Сеньор, я прошу вас уехать, — вытирая слёзы пальцами, говорит Тэхён, хотя желает запрыгнуть на Чонгука и поцеловать его так страстно, насколько это возможно. Мальчишка в нём сильнее самого омеги. — Вы достаточно сделали для того, чтобы я с вами совсем не говорил, но я не хочу расставаться, не сказав вам «до свидания». — Не прощайся со мной, малыш, — сам принимается слёзы ему вытирать альфа, и Тэхён вновь в его груди заплаканным оказывается, как в детстве. — Я уеду, сделаю, как ты захочешь, но пообещай простить меня, понять. Так долго я этого жду. — Как же я вас ненавижу... — Ненавидь, — оставляет поцелуй на его макушке мужчина, прилагая титанические усилия оторвать от себя омегу, — но пойми меня, и в следующий раз, когда мы встретимся, не плачь. — Не возвращайтесь, — умоляет парень. — Никогда, иначе я точно умру. Алехандро бросает последний взгляд на парня, дом, конюшню, пытается запомнить то, что видит, но уверен, что уже завтра забудет всё, кроме темно-карих глаз. Он уезжает, оставив Тэхёна зареванным стоять, вновь опустошённым. Омега в голове кадрами сменяет воспоминания, пытается не думать о хорошем, чтобы не побежать за машиной. Ему нужно жить ради себя, а не ради Алехандро. Ему нужно жить.

🚬

Юнги и Минги расписываются через неделю после похорон Фабио Алвареза. Церемония прошла скромно, без особых пиршеств и приглашенных гостей. Семья отметила это скромно в доме Дона Мартинеса. На удивление Юнги, он не столкнулся с неприязнью папы своего мужа, а это беспокоило его несколько дней. Какая будет реакция у семьи, друзей? Знали лишь приближённые к семье Мартинес люди, но совсем скоро узнает страна. Минги помогал омеге справиться со стрессом, но Юнги больше всего боялся реакции своего отца. От мужа парень узнал о том, что Чонгук собирался покинуть страну, не зная остальных подробностей. Морально настроив себя на запланированную встречу, омега вместе с Доном выдвинулись в путь к дому Эскобара. От Тэхёна Юнги узнал, что Алехандро приезжал, но суть разговора омега ему не раскрыл. Пришлось додумывать самому, понимая, что это слишком болезненное воспоминание для Тэхёна. Они поговорят позже. — Держись за мной, — в дороге говорит омеге Минги, но вряд ли это спасет его, если Чонгук захочет убить альфу. Он же не запрет Юнги дома? Снова такой ад Юнги не переживёт. Ему хотелось бы наладить хотя бы какие-то отношения с отцом, пока не стало поздно. Алехандро оставался его частью, как бы ни поступал, и в дни, когда творил безумства, Юнги всё равно поддерживал его. Брат, отец – это не важно. Чонгук ему был нужен. Оставив кортеж автомобилей за высоким забором, Юнги прошёл на знакомую территорию вместе с Минги, держа его за руку. Первое, что поразило гостей – полное отсутствие охраны. Они вошли в дом, но и там было так тихо, что казалось, особняк совсем пустой. Юнги понял, где мог найти отца, в кабинете. Они двинулись на второй этаж. Дверь в нужную комнату оказалась открытой. Алехандро смотрел в монитор компьютера, и не перестал, когда в комнату вошли. — С моим врагом спелся, сынок? — не глядя на сына, спрашивает Эскобар. — Мы пришли поговорить, — отпускает руку альфы Юнги, чтобы подойти к мужчине. — Я знаю, что ты собираешься уехать. Почему? — А что меня здесь держит? — поднимается Чонгук. — Разве Минги даст мне жизни? Он, скорее, Каррильо позвонит, и засадит меня. Приходится бежать, как крыса с корабля, пока не поздно. Ты хочешь поговорить только об этом, Юнги? Тебя интересует моя работа, а не я? — Ты знаешь, почему я скрывался. Чонгук замечает золотое кольцо на пальце Юнги, и решает стол не обходить, чтобы хоть какая-то преграда была между ним и Минги, иначе он точно сорвется. Альфа всё понимает, и это понимание бьёт его тупым ножом в старую рану на груди. Алехандро недовольно толкает язык за щеку, сдерживая эмоции, которые сейчас ни к чему. Когда же жизнь перестанет наносить ему настолько сильные удары? Он не оправится уже никогда. А Юнги добивает своим безразличием, выбирает судьбу в виде Мартинеса, и Чонгуку становится страшно за него. Он знал, что Юнги не поедет с ним, но и оставить его рядом с Минги казалось безумием. — Женил тебя на себе? — хмыкает Эскобар в лицо сына, разделяя с ним своё настроение. — Такого я от тебя не ожидал, Юнги. — Я тоже не ожидал когда-то, что ты женишься на моём ровеснике, — парирует омега. — Мне всё равно, как ты реагируешь на это, я хотел, чтобы ты знал. Это не меняет моего отношения к тебе, ты остаешься для меня отцом. — Ты же пришёл, думая, что я наброшусь на Минги? Знаешь, как я отношусь к нему. А ты в курсе, что он неспроста голову тебе морочит? — Мне известно всё, — возвращается к Минги парень, вновь взяв его за руку. — Деньги не имеют значения. — Где же я так согрешил? — недоумевает Чонгук, который в другой раз мог бы и правда расстрелять Минги за его наглость, но сейчас, будучи сломленным, настолько, что едва ли держался на ногах, мог только смириться. — Все мои близкие предали меня. Алехандро возвращается в кресло, как бы ни было сильно его желание обнять омегу. Ему хочется крепкого алкоголя и тишины. Альфе не нужны разговоры, не ведущие ни к чему. Давно всё известно. Чонгук смотрит на Юнги всё с той же любовью, что и ранее, и только надеется, что когда-то парень образумится, но замечая за его спиной чудовище в два метра роста, надежда его покидает. Даже она не остаётся с мужчиной. — Кто же в этом виноват? — усмехается Минги. И Чонгук убежден, что альфа счастлив, видя его поражение. Мартинесу даже просить не надо, Алехандро и так отдаст ему всё, что у него есть, даже Юнги. — Уходите, — спокойно просит мужчина. — Ты не будешь кричать? Ругать меня? — не понимает Юнги, в его сторону вновь дёргается, но Минги останавливает. — Ты уже взрослый, если хочешь прожить свою жизнь с ним, милости прошу, сынок, но, когда приспичит, на меня не надейся. Просто уходи, — устремляет взор в экран компьютера альфа, где до того, как в кабинет вошли, он просматривал старые записи с камер в комнате Тэхёна. Юнги не говорит «прощай», он молча покидает кабинет. Ему хочется верить, что когда Чонгук отойдёт от событий, то вернётся в своё прежнее состояние. После такого, правда, это едва ли возможно. Юнги оборачивается на пороге, и взглядами с альфой не встречается. Казалось, Чонгук вычеркнул его из своей жизни.

🚬

Несмотря на теплую погоду, Минги ощущает озноб, стоя у калитки кладбища. Он курит в одиночестве, наблюдая издалека за своей семьёй. Папа, дядя и Юнги всё не могут наговориться, у семейного склепа семьи Мартинес, хотя покинули его давно. Давид вместе с Карлосом и Рамоном гуляли в поисках могилы Филиппа. Минги знал, что они её не найдут. Омеге лучше не знать, как умер его супруг и где его тело. Оставаться в неведении в его случае безопаснее. Дон не раз слышал разговоры брата и племянника о том, что отец скоро вернётся. Филипп не вернётся, но Минги не хотел забирать у ребёнка надежду, как и у брата. Им проще жить в иллюзии, чем столкнуться с правдой, которая может убить. — Так тоскливо на душе, — подходит Юнги. — Твой папа рассказывал, как познакомился с Матео. — Не печалься об этом, — отбросив сигарету, обнял омегу Минги. — Сейчас развезем всех и поедем домой. — А дома мне, по-твоему, грустно не будет? — Если тебя больше не радует забитый сладостями холодильник, — вздыхает мужчина, — тогда я не имею понятия, как заставить тебя улыбнуться. — Максимо и так придирается ко мне, когда я ем сладкое. Раньше Чонгук запрещал, а теперь твой папа, — прячет улыбку в груди альфы Юнги, на деле совсем не держа зла на омегу. — Кстати, он улетел вчера. Перед вылетом звонил мне, — рассказывает нехотя Дон, и омега поднимает голову, ожидая услышать продолжение. — Он продал мне то, что осталось от бизнеса. — Значит, теперь и правда, всё. — Он сказал, что ты можешь звонить ему, когда захочешь, и если захочешь, — добавляет мужчина. — На твоём счету всё ещё есть деньги, которые он откладывал. Он это мне таким тоном рассказывал, будто я не смогу тебя обеспечить. — В этом весь он, — идёт к машине омега, заметив, что остальные возвращаются. — И он оставил тот дом, в котором вы жили. — Надеется, что я буду приезжать туда? — усмехается парень, но взгляд Минги напрягает его. — Эскобар оставил его Тэхёну, и всё, что есть внутри и весь автопарк, — сам открывает дверь парню альфа. — Я не говорил Тэхёну ещё. — Не надо, сам позвоню. Скорее всего он обольет его бензином и подожжёт. Здесь нужно поделикатнее, — садится в машину омега, думая, что сказать другу.

🚬

Тэхён не хотел бы ничего не оставлять себе на память от Чонгука, но сейчас, когда этот человек кажется ему чем-то нереальным из прошлого, выдуманным. Ему бы хотелось помнить. Хотя бы одно жалкое мгновение их счастья. Омега мог бы оставить себе обручальное кольцо, или украшение. Но заиметь в собственности целый дом, стены которого пропитаны воспоминаниями – это слишком. Омега не знает, что делать с ним. Кажется, он превратится в тот особняк, что неподалёку, который принадлежал родителям Эскобара. Так же прогниёт, состарится, и туда никто, кроме Тэхёна ходить не будет. Омега не может войти внутрь, он остаётся на террасе сидеть в кресле альфы. Он уехал, но Тэхён не может избавиться от ощущения того, что Чонгук по-прежнему здесь. Конечно, он не выйдет из-за угла, но парень не задерживается на одном месте. Тэхён обходит дом, находя террасу, на которой второй раз встретился с Алехандро, вспоминания, как страшно ему было в тот момент. А теперь всё позади, кажется плохим сном. Но реальность всё та же: Тэхён один. Ныряет в тишину, но не может назвать её спасательной, в ней холодно. Он смиряется с этим, она безопаснее огня Эскобара, как бы ни хотелось в нём сгореть. Омега в глубине души знает, что это ненужные чувства, но именно они придали сил однажды жить. Тэхён справится. Мало ли чего хочется сердцу. Тэхён проводит рукой по столешнице – она пыльная. Будто прошло уже сто лет, и здесь никого, кроме омеги за это время не появилось. Парень возвращается к главному входу, забирает со столика ключи, вешая кольцо себе на палец, зная, что придёт время, и он вернётся. Омега закрывает двери дома, гаража, и, наконец, выйдя за пределы территории, запирает калитку. Тэхён бросает ключи в бардачок машины, ещё недолго сидя в салоне машины, глядя на забор, за которым лишь крыша видна. И всё же, ценно от Алехандро было всё, к чему он прикасался. Любая мелочь. Всё, что исходило от него, Тэхёну было дорого, потому что Эскобар самая важная часть его жизни.