Куда это нас приведет?

— Том… — Мона! Милая, мне сейчас не совсем удобно… — Пожалуйста… — Что с голосом? — Ничего, — я шмыгнула носом — Так. Есть минуты две? Мне нужно отойти от камеры. — Да, — я оперлась на колени, подперев лоб своей ладонью — Так, я здесь, — голос друга не вызвал ожидаемой улыбки, — У меня три пропущенных от Роба и сейчас ты звонишь. Что у вас случилось? — Я только что сделала то, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь. — Вы расписались? — Нет. — Почему? — Потому что я слишком маленькая для него, мы не подходим друг другу, — не выдержав, я снова лью слезы, ненавидя себя за эту слабость, — Мы не подходим друг другу, слышал? Знаешь, что он сказал?! — Нет. — Что он зря, — от эмоций кричу во весь голос, — Что он развелся! Зря! Сам сказал! — все, меня накрыло так, что плачь пошел навзрыд, — Он меня к акулам повел с закрытыми глазами, я чуть не утонула! — Стоп, какие акулы? — А когда вытащил, говорит, зря развелся! Я не та! Не та я для него! — Мне ничего не понятно, Мона. Успокойся, дыши, представь, что я тебя крепко обнял. Эй? Представляешь? — Да идите вы к черту! — Моника, спо… — Он сказал, не было у нас шансов! Только это не помешало ему ребенка сд…— я закрываю себе рот ладонью — Моника?! Ребенка?! Ты… — Он меня не любит, Том! Ты не слышишь?! — Ты беременна? — Он сделал все, чтобы я бегала за ним, как пес за косточкой, а потом просто сказал, что у нас не было шансов! — Том снова услышал мой вой в трубке — Акулы, дети, разводы. Что ты несешь? У меня картинка не складывается в единую! — Ему не следовало разводиться… Из-за меня все… — Прекрати сейчас же! — Хиддлстон рявкнул так грубо, что я задержала дыхание, не ожидая такого грубого крика, — Успокойся! Мужик, который ради тебя отвалил все свои деньги, и бросил жену, не мог такого сказать! Что-то ты не так поняла! — Он меня не любит!!! — Где ты?! — У кабинета гинеколога и идти не могу. Встать не могу. Вышла от него, но не могу дальше идти. Ватное все тело. — Что? Зачем он тебе? — Он был мне не нужен, Том… — Кто? — Ребенок… — Моника, не смей делать то, о чем я подумал! — Я уже вышла из того кабинета, поздно… — Мона!!! Ты избавилась от него?! — Том… — Сейчас же говори, что с ребенком! — Том, — я шепотом произнесла имя друга, заливаясь слезами, — Я совсем одна, мне страшно, Том. Он меня не… — Чертова истеричка! Стой, где стоишь и не шагу в сторону! — Боб!!! — Можно было и тише. Где твоя британская сдержанность? — Дауни зажмурился от крика в трубке — Что ты сделал с Моникой?! — Эй, рыцарь дня, спокойней! Да, идея была паршивой. Но все хорошо. Если бы я знал, что мы ждем малыша, я бы… — Она в истерике, и вы уже никого не ждете! — Что?! — Дауни резко поднялся с сидения около палаты своей невесты, — Да, она недавно куда-то вышла, я не… — Минуту назад Моника звонила мне и сказала, что сделала это! Что ты, старый урод, натворил, отчего она, еще совсем юная девочка, в истерике побежала избавляться от ребенка?! Ты ей все мозги запудрил собой, что пошло не так?! — Ничего не случилось! У нее гормоны фигачат так, что мало не покажется! Я ее еле выношу с ними! Не могла она от него избавиться, что за бред?! То есть, бред же! — Дауни не мог сформулировать мысли волнуясь, что услышанное могло оказаться правдой — Где ты сейчас?! — Около ее палаты. Мона куда-то вверх с лечащим врачом поехала. — Живо к ней! — Ты что командуешь?! — актер громко возмутился — Боб, живо к ней! Она в истерике бьется, что ты ее не любишь, она сделала какую-то ошибку, о которой жалеть всю жизнь будет и избавилась от ребенка!!! У тебя минута на то, чтобы ее успокоить и все исправить! Иначе я лично прилечу к ней и никогда в жизни не подпущу тебя к моей Моне! — Иди в задницу, британец! Мона не твоя она! И не разводи проблему на ровном месте! Ты точно все не так понял! Да, мы поругались, но это поправимо! — Дауни отвлек лифт, из которого вышла девушка, — Мона! Мона! Стой! — Боб?! Эй! Что там?! Мона?! — Хиддлстон ничего не понимая, продолжал кричать в трубку — Мона! Я знала, что Роберт где-то там, но почему-то не думала, что наткнусь на него топая к палате, витая в своих мыслях. Дауни схватил меня за плечи и довольно сильно прижал к себе, ничего не говоря. На самом деле, было больно, но у меня не было сил сопротивляться. Я не обнимала его в ответ, ничего не говорила. Просто вынуждено прижималась к нему. — Хиддлстон звонил. Говорит, что ты не в себе и хочешь избавиться от ребенка, — актер нарушил давящую тишину — … — я молча отстранилась от него — Мона, — Дауни очень напряженно посмотрел на меня — Не говори, что ребенок что-то изменил бы. — Мона, ты же не могла… — Ты сказал, что мы разные. Что у нас не было шансов. Я тебе не подхожу по куче параметров, в том числе по возрасту. И главное, что ты сказал, — делаю глубокий вдох, — Что ты зря развелся. Я не просила тебя об этом, и я не хотела, чтобы ты разводился. Не нужно после таких слов врать, что появление ребенка что-то изменило бы между нами. Это ложь. — Моника, ты не могла, — Дауни все еще был на своей волне — То, что я могла, я сделала. — Мона… — У нас все могло быть по-другому, если бы не эта поездка, Роберт, — огненная боль в груди полилась немыми слезами, снова, — Все могло быть иначе… — Как ты могла?! — Дауни закричал так громко, что из палат повысовывались люди, — Как ты мгла убить ее?! Как?! — он сжал свои пальцы на моих плечах, так сильно, что я сморщилась от боли — Она или он, — я почти не вижу Дауни из-за слез, — Напоминали бы о тебе. Я этого не хочу. — Это мой ребенок!!! Мой!!! — Роберт стал трясти меня, но вовремя появившиеся врачи успели оттащить его, — Ты ее убила! Убила! Убила мою дочь! Кажется, это была самая тяжелая ночь в моей жизни. Хоть меня и отпустили «домой», но спать пришлось в одном доме с Дауни. Мы с ним не разговаривали ни о чем. Даже утром, когда проснулись, завтракали в разных местах. Не знаю, кто из нас был больше обижен на другого, но выяснять это сейчас, не было никакого желания и сил. Полет домой, как и ожидалось, мы провели на противоположных местах. На мою голову, в аэропорту Атланты, свалилось не меньше сотни журналистов и фотографов. Каждый из них что-то кричал, звал нас, задавал вопросы. Мне хотелось одного. Сдохнуть и побыстрее, а не отвечать миру, что и как. — Привет, — я постучалась в гримерку Хиддлстона — Мона? — Проведи со мной день. Два. Пожалуйста… — Вы давно прилетели? Я не видел Боба. — Час назад были в аэропорту. Пожалуйста, Том. Ты мне нужен. — Мона, у меня, — он наверное хотел оправдаться работой, но видимо я выглядела так паршиво, что мой друг, поджав губы, произнес, — Паб? — Если я напьюсь, то позвоню ему. Не хочу. — А чего ты хочешь? — Хиддлстон устало потер переносицу — Сдохнуть, — мои губы задрожали, глаза снова потеряли четкость, — И очень сильно… — Иди ко мне, — он расставил руки в стороны и кивнул на свои колени, — Как раньше? — … — неуклюже сев на своего друга, я предательски заплакала в голос — У меня есть идея. Доверишься мне? — Хиддлстон, как раньше, нежно гладил одной рукой меня по спине, второй перебирал волосы, мужественно игнорируя мои слезы и вой — Угу… — Отлично. Для этого мне нужно, чтобы ты вытерла глаза. А то похожа на единственную выжившую из индейцев Майя. — Я так устала… — Ага, — друг тяжело вздохнул, — От чего? — Сначала надо было скрываться от людей, потом от его жены, затем от каких-то других людей. Сейчас от журналистов, еще и от него самого. Я не могу больше. — Хочешь подышать от этих ограничений? — Да, — я закивала — Значит, я правильно подумал, — актер улыбнулся, — Умойся и выходим. Прямо сейчас. — Я не хочу никуда… — Ты сказала, я тебе нужен, милая, — Том заботливо убрал волосы с моего лица, вытер щеку от слез и кратко чмокнул в губы, как делал это каждый раз в подобных случаях — Я урод? — еще жалостливее протянула я, — Тебе со мной стыдно? — Мона, — Том снова тяжело вздохнул, — Милая моя Мона, ты прекрасна. Но если тебя увидят люди с камерами, то ты себе на снимках не понравишься. Говорю это просто, исходя из твоего перфекционизма. — Веди уже, куда-нибудь… — Что у вас там случилось? — Джимми недовольно скрестил руки на груди — Все было хорошо, пока я не довел ее до панической атаки, из-за которой Моника чуть не утонула, а после не сделала аборт, — Дауни тяжело упал на диван в гримерной — Что? — Я что, по-испански что-то сказал?! — Аборт? Паника? Она была беременна?! — Помолчи, а! — Боб, ты не… — Я просил помолчать! — рявкнул актер — Что будем говорить прессе? Я так понимаю, свадьбы не будет? — Катитесь вы все к черту со своими вопросами!!!!! — злой актер подскочил с места и со всей силы, уходя, хлопнул дверью так, что от нее что-то отлетело и с грохотом упало на пол В тот день Том отвез меня в парк развлечений. Мы обошли каждую американскую горку по несколько раз, съели, кажется, всю сладкую вату, которую там продавали, сфотографировались в каждой будке смеха и унесли оттуда пять пакетов сувениров. Он разрешил мне купить все, что я хотела. Том, как мой брат, сделал действительно все от него зависящее, чтобы я даже не вспоминала о Дауни. И именно на это время, каким-то чудом, так и получилось. Я как будто вернулась в нашу обычную жизнь до этих съемок. Все было как раньше. Правда, вечером я снова загрустила, потому что в холле отеля мы наткнулись на Роберта и Джимми. Я изо всех сил старалась не смотреть на Дауни, сделав вид, что ищу карточку от номера в пакете. Из-под сувениров. Успехов мне в этом деле. Всю следующую неделю меня ломало от безумного желания хотя бы услышать голос Роберта, ведь это был первый раз, когда мы так долго не разговаривали. Даже когда уезжал, он звонил мне по несколько раз в сутки. Из-за отсутствия Дауни в моей жизни, семь дней казались мне длиннее семи лет. В свободное от съемок Тома время, мы с ним просто лежали в его номере и смотрели какие-то фильмы, заедали мое горе неправильной едой, вгоняясь в еще большую депрессию. Мне было не просто плохо без Роберта. Мне было невыносимо. При этом, я видела, как трудно Хиддлстону лежать со мной в одной кровати, обнимать и успокаивать. Ему явно хотелось чего-то большего. Но к счастью, его внутренний джентльмен не позволял переходить ту тонкую грань, которая всегда была между нами. За исключением того раза, когда мы сорвались. Не суть. Том не пользовался моим состоянием для личных целей и меня это радовало. И конечно, я была счастлива от того, что мы с ним тогда честно поговорили, и я прохожу через эту дерьмовую ситуацию не одна. Без Тома это было бы невозможным. — Тебе не лучше? — Хиддлстон гладил меня по волосам, пока я прятала лицо у него на груди, смотря новый фильм в номере актера — А? — Мона, прошла неделя. Ты все такая же грустная. Тебе не лучше. — Я кино смотрю. А ты обещал не возвращаться к этой теме. — Меня просто волнует твое состояние. — Забей и не волнуйся. — Что я могу сделать, чтобы хоть как-то тебе… — Том, не дергайся. Это будет лучшее, что ты можешь сделать. Мне хочется удобно лежать. — Моника, — актер тяжело вздохнул — Помолчи. Мне не слышно ничего. — Ты его так любишь? — кажется, Хиддлстон сорвался от любопытства, — Или это депрессия из-за ребенка? Давай я схожу с тобой к специалисту? — Томас!!! — я возмущенно села напротив британца — Что? Тебе нужно выговориться, хотя бы! — Мне нужно кино посмотреть! — Мона, ты очень быстро «умираешь» на моих глазах. Зная тебя слишком хорошо, уверенно заявляю, что это идет изнутри. И твоя боль отражается поведении. Где моя Мона, которая всегда, при любых обстоятельствах улыбалась и находила только хорошее? Ты даже из минуса плюсы делала! А сейчас от тебя осталось недовольное тело с кислым лицом. Ты даже не стараешься, чтобы выдавить улыбку. — Как я могу изображать радость, когда у меня ее нет?! Откуда мне ее брать?! — Мона, я не о том … — Да, я люблю его! Да, я подыхаю без него! Где мои ежедневные букеты?! Где звонки?! Где, черт возьми этот человек, который на весь мир предложение мне сделал?! Он спокойно наслаждается вниманием телок к своей нескромной персоне после того, как сказал мне, что мы друг другу не подходим из-за маленькой ссоры, от которой я чуть не сдохла! Про ребенка ты точно слышать хочешь?! Я уже все сделала! Как я могу выдавливать из себя проклятую улыбку?! Где мне хоть один повод найти для нее?! — Как минимум, у тебя есть я, Мона. Если тебя так волнуют цветы, — было видно, что сдержанный Том очень нервничает, — Я могу приносить их каждый день. — Мне не нужны цветы, — закричала я так громко, что сама испугалась своей реакции и замерла от неожиданности, — Они нужны мне от него, — я закрыла лицо обеими руками, — Прости, я говорила, что не надо поднимать это все. Оно не прошло и безумно болит. Я просто, — убираю руки и смотрю на своего друга, который уже тысячу раз пожалел, что задал эти вопросы, — Я просто не понимаю, зачем говорить, что хочешь всю жизнь прожить с человеком, обещать, что всегда будешь рядом, а на следующий день, в прямом смысле на следующий, с ненавистью и пренебрежением говорить, что ты не подходишь для этой жизни. Но после новости о ребенке, резко проявлять заботу. При этом, с ненавистью до боли, орать о том, что он его хотел и почему я сделала то, что сделала. Как я могла его оставить? Он бы напоминал о Роберте каждый день. Я бы не смогла так, Том. Я ничего внутри не чувствую, кроме невыносимой боли, от которой, как назло, ни одна таблетка не помогает. Но самое обидное, что я все еще его люблю. И не меньше, чем до этого. Не представляю, как со всем этим жить. Мама ничего не знает, спрашивает о том, когда свадьба. Они же меня все убьют, когда узнают о ребенке… — Никто не убьет тебя. — Лучше бы убили, правда. Мне бы было легче. — Ты бы его простила? — Том, ты же знаешь, что я не могу долго злиться. Только, ему не нужно мое прощение. Он жалеет, что развелся, — я поджала губы, — Могу поспорить, что он где-то в номере или трейлере с новой «Моной». — Иди ко мне, я тебя крепко обниму. — Не хочу я. Разревусь. — Иногда надо поплакать. — Я и без того это каждый день делаю. Не надо. — Как хочешь, — мой друг потеряно снял с паузы кино, — Странный ты фильм выбрала. — Почему? — я снова легла возле Хиддлстона, закинув на него правую ногу и руку, умостив голову на груди актера, — Обними меня. — Ты же сказала, что не надо обнимать? — друг нахмурился — А сейчас говорю, надо. — Мона, Мона, — актер закатил глаза, но обнял меня и даже поцеловал в макушку, — А странный фильм, потому что в твоем состоянии, я бы его смотреть не стал. — Новолуние создавалось, чтобы в этом состоянии его смотреть. Ты ничего не понимаешь, Том. Вся эта книга и фильм, сплошное страдание. Эдвард ее притянул в той части, а потом сказал, что Белла ему не подходит. — Конечно, куда мне, понимать такое, — он рассмеялся — Тсс! Сейчас легенды про Квилетов будут. — Почему меня не удивляет то, что в фильме про вампиров, ты делаешь акцент на индейцах. — Может, потому что предки мексиканцев по маминой линии были индейцы? А вампиры бледные, как англичане, по папиной? — я подняла руку и ладонью закрыла ему рот, — Тихо, началось. На следующий день, когда Том вернулся на площадку, он увидел Джимми, который нервно тыкал на клавиши ноутбука. — Эй, тебе пора брать отпуск, — Хиддлстон подошел к нему — Как Мона? — мужчина захлопнул ноутбук — Некорректно обсуждать леди, когда ее нет рядом. — Боба сегодня не будет. — Почему? В графике общие сцены, — Том удивленно посмотрел на Джимми — Потому что он кретин! Делает сам, а потом обвиняет всех подряд! У меня сегодня все распинаю! Три, мать его, встречи у этого человека сегодня, не считая съемок! — И как, в таком случае, Роберт? — Два дня не выходит из запоя. — Ясно. Моя из депрессии выйти не может. — Еще бы. Убить ребенка, — хмыкнул Джимми, — Боб о нем постоянно говорит. Думает, что это была девочка. — Моне всего двадцать один год. Она еще сама ребенок, Джимми. Поверь, она очень сожалеет об этом. — Ошибки совершают все, но… — Эй, Дауни тоже, далеко не святой! — Тупиковый разговор, Том. — Согласен, — британец кивнул, и достал телефон, — Дай то, что сейчас пришлю, своему запойному другу. Вдруг, выведет в нужное место. — Что там? — мужчина открыл сообщение — Пусть послушает. Я проснулась от звонка. Отвратительно просыпаться в пять утра в воскресенье, еще и одной, в своем номере. Хотя, в моем случае, вообще просыпаться, отвратительно. Звонили юристы из Лондона, которые согласовали детали контракта Тома для одной из рекламных компаний. После разговора, перевернувшись на противоположную сторону от телефона, я увидела огромный букет красных роз на полу. Кажется, на несколько секунд, я перестала дышать, сердце замерло, а глаза не верили в то, что видели. В букете торчала записка. Увидев знакомый почерк, я быстро спустилась с небес на землю. Цветы от Тома. Сев на кровать, я взяла телефон и быстро набрала номер. — Я разбудила? — Да. — У меня есть просьба, в которой, я надеюсь, ты не откажешь мне. — Моника, ты видела время? — Видела, меня разбудили. — Я хочу спать, Мона! — Это важно. Пожалуйста. — Что такое?