love is...

      что есть любовь?       википедия описывает этот термин как «чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремленность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии». такие простые понятия, на самом деле. но в полной мере осознать то, как они работают, что заставляет работать эти химические процессы внутри человеческого мозга, а тем более испытать подобное на себе не представляется возможным. по крайней мере, для рампо.       любовь — то, что он не может понять, даже если очень захочет. а он очень хочет.       любовь — то, на что не распространяется его «супер-дедукция». кажется, будто чувство вины за то, что он не понимает, готово сожрать его, не оставив ни единого кусочка.       — ацуши-кун, что такое любовь?       такой простой вопрос, но собеседник только смотрит непонимающе. точно, совсем как эдогава, когда услышал «люблю».       — рампо-сан… — мальчишка начинает неуверенно, будто боится, что скажет что-то не то или обидит старшего коллегу, — я думал, вы знаете. подождите, это какая-то викторина? здесь есть правильный ответ?       нашел у кого спрашивать, рампо, молодец. кто вообще в агентстве может ответить на его вопрос? дазай из тех, кто не способен на любовь. куникида слишком помешан на своих идеалах для любви, ацуши слишком неопытен, танидзаки и наоми слишком размывают понятие любви, данное в википедии, к фукудзаве даже не стоит пытаться идти, а кенджи и кека… дети. может, стоит спросить у всех работников агентства, прикрывшись социальным опросом? отличная идея. как всегда, рампо, ты гений.       — это социальный опрос, ацуши-кун! — весело восклицает эдогава, — меня интересует твое мнение и то, как ты понимаешь это слово, — выкрутился, умница.       — вот как… — юноша задумывается, хмыкая. все же он не решится оспорить решение рампо. слишком уважает, — я думаю, что это привязанность. ну, то есть… эм… чувство? бабочки в животе, учащенное сердцебиение, желание всегда быть рядом с тем, кого любишь, проводить с ним время, трогать его, целовать… — улыбается неловко, почесывая щеку, — думаю, так.       — похоже на описание чувства тревоги, но отлично! я тебя понял!       да нихуя он не понял. как из-за человека сердце может заходиться в бешеном ритме? тупость полнейшая. это чувствуют, когда боятся. он не боится.       в ответ он ловит непонимающий взгляд оборотня. и правильно! нечего тут старших в заблуждение вводить.       — ну, пока, ацуши-кун, — рампо машет младшему коллеге ладонью на прощание. хотя, казалось бы, зачем? они еще увидятся за рабочий день.       следующий на очереди куникида. м-да, честно, он уже заранее жалеет о том, что пойдет к нему.       мужчина в очках сосредоточенно пишет отчет на своем рабочем месте, за столом. даже беспокоить как-то не хочется. но его, рампо, вопросы стоят выше какого-то там отчета.       — куникида-кун!       эдогава приземляется на стол, прямо рядом с рабочим ноутбуком доппо, привлекая внимание последнего.       — да, рампо-сан? — куникида поднимает уставший взгляд на коллегу, отрываясь от работы. как приятно, однако, быть уважаемым в агентстве человеком. никто не смеет проигнорировать твое присутствие или прогнать только потому что занят.       — приветик, — нарочно тянет резину. вроде уже взрослый мужчина, а все также по-детски веселится, пытаясь расшатать чужие нервы.       — добрый день, — доппо вздыхает, — вы что-то хотели?       — как ты догадался? — рампо улыбается, строит из себя человека, который занимается чем попало от скуки, когда должен работать. так проще, ведь никто не лезет в его внутренний мир, — ну, в общем, я провожу внеплановый социальный опрос.       — что за опрос?       — как хорошо, что ты спросил! что такое любовь в твоем понимании?       — бесполезная трата времени, — коротко, точно, без лишних слов.       так точно на этот вопрос еще никто не отвечал! уровень уважения рампо к нему поднялся на целую ступень.       — понятненько, — эдогава показательно хмыкает, — спасибо за участие, твои старания окупятся, — наглая ложь, — пока-пока! — рампо спрыгивает со стола, отходя, чтобы не мешать.       кто же дальше… кажется, дазай. отлично. вот он-то точно его поймет. наверное. осталось только найти этого олуха.       — а, нет, куникида, не пока, — он возвращается к столу коллеги, — где дазай?       — не знаю, где его черти носят, — доппо не отрывает взгляда от экрана ноутбука, на котором открыт текстовый документ, — либо опять пытается где-то повеситься, либо пинает… отлынивает в кафе.       интересно. этот молодой человек настолько зациклился на своих идеалах, что не позволяет себе сказать даже единого нецензурного слова.       — спасибо-спасибо, пойду проверю.       проверит он в самую последнюю очередь, конечно же. а может, не проверит вовсе. лень. тем более, тратить время сейчас на то, чтобы спуститься на первый этаж и поискать приятеля было бы верхом тупости. собственно, как и то, чем он занимается прямо сейчас.       ну, а что, черт возьми, ему еще делать? он никогда не любил! надо же как-то разобраться с тем, что рампо чувствует к… нему.       а пока можно сделать и небольшой перерыв на сладенькое. он и так много сделал сегодня! узнал мнение целых двух человек, между прочим. это очень много.       а может, пора прекратить утешать себя. к черту. сладкое важнее каких-то там чувств.       харуно сказала, что купила ему коробку каких-то понтовых жвачек. жвачки это хорошо. и, кажется, она оставила их в верхнем ящике его стола.       эдогава подходит к своему столу, ленясь обойти его, поэтому просто наваливается в отчаянных попытках открыть ящик в таком положении. на удивление, у него получается.       что за черт?       синяя коробочка с нарисованными девушкой и парнем, которые держатся за руки. синяя коробочка с большой надписью «love is...» на ней.       вот уж спасибо, харуно, сделала услугу! значительно упростила задачу коллеги. уважение к этой прелестной даме также поднимается на целую ступень.       рампо забирается на стол с ногами, скрещивая их на подобии позы лотоса и ставит на них коробочку. небрежно открывает, что та, бедная, едва ли не разваливается.       детектив достает одну жвачку, распаковывая ту и стоит только закинуть ее в рот, он отрывает вкладыш от бумажной обертки, читая, что же за покемон, эта ваша любовь.       «любовь это когда он любит тебя даже ненакрашенной».       хуйня. а хотя… рампо нравится, как он выглядит без подводки и туши для ресниц. достаточно резонно. ладно, что насчет следующей?       «любовь это видеть смысл жизни в глазах друг друга».       хуйня. смысл жизни — то, что увидеть невозможно. тем более в глазах другого человека. но у него глаза красивые. следующая.       «любовь это каждый день благодарить судьбу, что вы познакомились».       хуйня. судьбы не существует. каждый человек делает что-то исключительно по своему желанию и это приводит к определенным последствиям. потому что все закономерно, а не потому что так велит судьба. но рампо был рад познакомиться с ним.       ну все, с него хватит этого цирка. это действительно тупо. пытаться понять, что значит любить по вкладышам из жвачек тупо. спрашивать у других об этом тупо. гуглить «любовь это» тупее всего. тупо тупо тупо.       тупая ситуация.       ***       — что думаешь? — чуя показывает рампо обложку какого-то старого фильма.       у чуи дома тепло, уютно. несмотря на минимальное количество мебели, атмосфера тут приятная. эдогава не чувствует себя некомфортно, напротив — ему кажется, что он наконец на своем месте.       — ты нарочно детективы выбираешь? — рампо показательно закатывает глаза, но все равно улыбается.       — конечно. ты же у нас величайший детектив во всем мире, — накахара усмехается по-доброму. подползает чуть поближе к закутавшемуся в теплый, мягкий плед рампо.       — и не поспоришь даже. ладно, давай свою хераборину, — соглашается рампо, будто нехотя, но чуя-то знает, что ему интересно, — но не ворчи, когда я начну спойлерить еще в начале.       накахара хихикает.       — не буду.       — обещаешь?       — да, рампо, обещаю.

***

      — рампо, я люблю тебя, — звучит из уст чуи во время ужина в его квартире. если, конечно, ужином может зваться поедание сладкого, беспардонно сидя на чужом кухонном столе.       эдогава давится мармеладным медвежонком. любит. чуя его любит. а что, собственно, значит «любить»?       если любовь чуи к рампо — это тоже самое, как любовь рампо к сладкому, то, конечно, рампо тоже его любит. но что-то смутно ему подсказывает, что вовсе не ту любовь чувствует к нему исполнитель мафии.       вот же блядство. и что ему на это сказать? он не понимает того, что чувствует по отношению к накахаре. да, ему нравится проводить с ним время. да, ему комфортно с ним. да, он не против его прикосновений. но описать это одним чувством невозможно. и это удручает рампо, оказавшегося и так в достаточно… затруднительном положении.       — чуя… — рампо не смотрит на него. не находит в себе сил поднять свои глаза, взглянуть в чужие, — я не знаю, что чувствую к тебе, ладно? дай мне время.       — сколько угодно времени, — по голосу слышно, что накахара улыбается, хотя зная его, он сильно переживает и нервничает внутри себя. вот же ж, снова пытается казаться сильным перед ним. в который раз. даже зная, что рампо в курсе того, как он хрупок на самом деле, все равно строит из себя крутого.       в груди екает чувство вины.

***

      в том, что рампо ненормальный виноват не чуя, который признался ему и не получил ответа, не родители, которые оставили ребенка без любви, не фукудзава, которого рампо в самых стрессовых ситуациях обнимает, называя «папа».       только он сам. он и никто другой.       честно, эдогаве хочется за голову схватиться и закричать от того, что он не знает. он не сможет зваться величайшим детективом, пока не будет знать все. сколько бы йосано, фукудзава, эдгар и чуя — самые близкие люди — ни говорили, что рампо не может и не должен знать абсолютно все в мире, все бестолку. его не переубедить. не опустить вымышленную планку даже на ступенечку.       рампо стучится в дверь кабинета, на котором висит металлическая табличка «врач вооруженного детективного агентства — йосано акико». заходит, только услышав крик самой владелицы кабинета из-за закрытой двери о том, что открыто и можно войти.       — привет, — рампо улыбку выдавливает, устало заходя внутрь.       — рампо… — акико глядит на него сожалеюще, похлопывая ладонью по своей коленке, — иди сюда, расскажи, что случилось, — это было что-то вроде их традиции. когда одному плохо или нужна помощь, он ложится на коленки второго, его гладят по волосам и они разговаривают о своих переживаниях. а йосано всегда была проницательной в таких ситуациях, всегда могла сказать, что с другом, только взглянув в глаза. эту ее черту рампо и любил, и ненавидел одновременно.       но на чужие колени лег. сел попой прямо на холодный кафельный пол, устраиваясь рядышком со столом врачини и укладывая голову на ее худощавые ноги. совсем не мягкие. но не то, чтобы он жаловался. все же это ноги йосано, а на то, какие они, ему плевать.       — чуя признался мне.       рука акико на секунду замирает на голове эдогавы, явно от неожиданности, но по истечении этой самой секунды ее движения возобновляются. медленные, ласковые, успокаивающие — словно материнские.       — а что ты ответил? — она говорит осторожно, следя за своими словами, чтобы не сделать другу хуже случайным образом.       — ничего.       он признался честно. он не ответил ни взаимностью, ни отказом. просто попросил время для размышления над ответом.       — а что хотел бы ответить?       акико всегда понимает, что он имеет ввиду. это одна из очень многих вещей, за которые он ее ценит. никто не смог бы понять его так, как она. воистину золотая женщина.       — не знаю, — рампо сжимает подол юбки подруги, уже заранее начиная винить себя в том, что позже она окажется помятой или мокрой, — я не хочу терять его, мне нравится быть с ним, но я никогда не любил и мне не хочется целовать его, как ну… во всех сопливых романтических фильмах.       — рампо, любовь может быть разной, понимаешь?       — а как отличать одну от другой?       — не знаю, — йосано всегда была честна с ним, всегда все говорила прямо в лоб, не утаивая ни единой детали, — лично я склоняюсь к тому, что ты аромантичен и любишь чую только, м-м… платонически. как дорогого человека, но не того, с кем бы тебе хотелось сексуальной и романтической близости.       — думаешь?       — я бы хотела сказать, что знаю, но я не могу говорить вместо тебя. тебе нужно разобраться в себе и точно выяснить, так ли это.       — хорошо, я понял, — рампо поднимается с пола, опустив руку на свою попу и про себя удивляясь тому, насколько она холодная, — но знаешь, акико, я хочу быть с ним, но я не хочу целовать его или что-то такое… у меня нет к нему такого, как бы сказать, восхищения, идеализации его в моих глазах. это может быть платонической любовью?       — думаю, да, а почему нет? — йосано улыбается так, как улыбалась всегда, когда она хотела поддержать и успокоить эдогаву. хорошая. йосано такая хорошая.       — спасибо.       рампо улыбается в ответ.

***

      говоря совсем уж откровенно, сидеть вот так напротив чуи страшно до дрожи в коленках. заглядывать в его глаза страшно, говорить с ним страшно, о еде в его компании рампо не заикается даже.       а что, если ему не нужен такой бракованный, неправильный, ненормальный рампо со своими платоническими чувствами? что, если чуя уже не захочет быть с ним после того, как рампо ответит? но ведь платоническая любовь все же лучше, чем никакая, верно?       — рам…       — я подумал над ответом! — эдогава выпаливает это мгновенно, не поднимая головы, впивается ногтями в оголенные участки кожи на собственных ногах.       — ох, вот оно что… что ты надумал? — рампо уж было раскрывает рот, но чуя его перебивает, — прежде, чем ты скажешь, я хочу напомнить, что приму любой твой ответ, каким бы он ни был. и я не буду давить на тебя, обещаю.       чуя очень понимающий. очень добрый, хоть и кажется хуже волка, заболевшего бешенством. рампо так это нравится. только он видит эту его сторону.       — я изучил понятие любви, — начинает рампо, — я люблю тебя, но моя любовь отличается от твоей. я не люблю тебя так, как ты любишь меня. но это все еще любовь, я полагаю. я обсуждал это с йосано, нашей врачиней, и она сказала, что вероятнее всего я люблю тебя платонически. я поразмышлял немного, нарыл информации по этой теме и могу сказать, что да, я чувствую к тебе платоническую любовь.       — спасибо за твои старания, рампо, — чуя улыбается, протянув руку, чтобы погладить эдогаву по голове, — все же платоническая любовь это тоже любовь, так что у нас практически все взаимно.       — ты будешь моим платоническим парнем?       — что угодно для тебя. любовь это когда он принимает тебя таким, какой ты есть. даже если ты «неправильный».