Мастер без Маргариты

Начало весны принесло для учеников Мишина прекрасные новости. Алексей Николаевич собрал своих подопечных: Туктамышеву, Коляду и Семененко и объявил: — Сегодня для всех нас особый день. По решению федерации вы все трое отправляетесь в Стокгольм на чемпионат мира, — тренер весело хлопнул в ладоши. В ответ на это повисла неожиданная тишина. Миша воспринял это со свойственной ему сдержанностью. Что он едет было и так ясно ровно с того момента как он стал чемпионом России. Лиза не была на чемпионате мира с 2015 года, тогда она стала первой, и для нее наконец случился желанный камбэк, а Женя был просто в шоке. Да, мысль проскользнула у него в голове после победы на финале Кубка России, но не более. Но сейчас он в компании людей, которыми он определённо восхищается, едет на чемпионат мира в свои семнадцать. Уму непостижимо! Дурацкая улыбка растеклась на его лице. — Лизок, — поздравляю, — Мишин он обнял ученицу, глаза которой блестели от слез. — Миша, — тренер слегка хлопнул парня по плечу, — все не зря, ты здесь, и я очень этому рад. Мы на верном пути. — Женя, — Алексей Николаевич обратился и к Семененко, — твоя первая большая победа, молодец, — он пожал фигуристу руку и Женя вновь засиял, — но вместе с тем, ребята, это значит, что нам придется трудиться еще больше, чтобы достойно представить нашу страну на этом важном старте. На тренировке Женя был на подъёме из-за новостей, что заставляли его ликовать. Даже вечером, когда он сидел за учебниками биологии, он не мог сосредоточиться на прочитанном. Виды, классы, группы, подгруппы животных и растений все это плыло в тумане перед зарождающейся надеждой о чемпионате мира. Это не сон, он будет кататься с Ченом и Ханю на одном льду. Даже не так, он будет соревноваться с ними. Неожиданно в комнату зашла мама. — Ты меня напугала, — сказал парень. — Я постучалась дважды прежде чем войти, но ты не отвечал, смотрю вещи здесь, вот и решила проверить. Что происходит? — Я…еду на мир, представляешь, мам? Мама неожиданно охнула и села на кровать. К удивлению Жени на лице его матери было волнение, смешанное с сомнением. — Я не понимаю, почему ты не рада, — задело это Женю. — Я рада, очень, но я так за тебя переживаю. А как же мечта стать врачом? У тебя ЕГЭ на носу. — Я успею, мам. Я хорошо написал пробник, помнишь. Мне выпал шанс в фигурном катании, который есть только у единиц. Выступить на чемпионате мира. Ты же мне говорила, что я стану чемпионом. Им я пока не стал, но я хочу побороться. Федерация выбрала меня, тренеры меня поддерживают, я не могу их подвести. — Просто… Это так неожиданно. И я так переживаю за твои успехи в медицине. Ты же со своим фигурным катанием как в тумане.А если снова травма? Так ты ни врачом не станешь, ни фигуристом. — Поверить не могу, что ты мне это говоришь, — разозлился Женя, — ты не веришь в меня? Вот почему ты поздравляла меня на чемпионате России, когда я провалился. Зачем ты вообще тогда меня в фигурку отдала? — Женя, ну ты чего, — удивленная мама подошла к сыну, — это не так, — она попыталась его погладить, но фигурист отвернулся от нее. — Не надо этого. И поддержки твоей не надо, я сам всего добьюсь. Оставь меня одного пожалуйста. — Мне уйти? — испуганно спросила женщина, видя недовольную реакцию сына. — Да, — когда она ушла, Женя с такой силой захлопнул дверь, что на стене пролегла небольшая, но глубокая трещина. В тот же вечер ему написал Марк, сообщив о том, что он приехал в Питер на выставку современного искусства и предлагая прогуляться. Идея пришлась как раз во время, Женя быстро оделся, взял рюкзак и вылетел из квартиры. Они встретились у станции метро. Довольного Кондратюка было видно за километр. Он смотрел то в телефон, то по сторонам, пытаясь отыскать в толпе прохожих Женю. — Привет, — прокартавил Марк, по-прежнему улыбаясь, когда они наконец встретились — выставка — пушка. — Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Женя, и они в знак приветствия обменялись рукопожатием. — Прогуляемся по невскому? — предложил Марк. — Давай. Они шли по центру северной столицы. Порошил мелкий снег, но было нехолодно. На улице уже давно стемнело и дорогу освещали фонари и гирлянды, которые так и не сняли с новогодних праздников. Марк интересовался всем: зданиями, табличками, вывесками, заведениями, породами мимо бегущих собак. Минут десять спустя они свернули и пошли вдоль канала Грибоедова. — А ты получается приехал только из-за выставки? — спросил Женя, пока Марк задумчиво разглядывал грифонов на Банковском мосту.Женя видел этих крылатых львов тысячу раз и, в отличие от его московского коллеги, они на питерского фигуриста особого впечатления уже не производили. — Ага, я тут остановился в гостинице на Лиговском проспекте. — Понятно, — кивнул Женя. — Слушай, для человека, который едет на чемпионат мира ты какой-то кислый, — веселость Марка в миг улетучилась. — Да нормально, — отмахнулся фигурист. — Ты пытаешься надуть спортсмена, плохая попытка, приятель. Да, они с Марком стали приятелями, до этого были знакомыми, но Женя был не из тех, кто открывался просто так. — Устал наверное, — угрюмо заключил Женя. — Из-за того, что поступаешь в мед, а тут еще и фигурка? — Марк был куда проницательней, чем могло показаться в начале. — Вроде того. Скажем так, есть сомнения, что можно будет совмещать спорт на таком уровне и учёбу в универе. — В меня тоже много кто не верил. Ни в мои работы, ни в мои прокаты. Клянусь, от Светланы Владимировны я каждый день я слышал новый матерный комплимент. Просто я начал это воспринимать как разнообразие лексикона, — слово «разнообразие» Марку далось особенно тяжело, — Но, знаешь, она все ещё самая потрясающая женщина из всех. Потому что когда я был ни о чем она всегда верила в меня. — Это ты мог поехать вместо меня на этот чемпионат. Ты заслужил не меньше. Не понимаю, зачем ты меня лечишь. — Лечить будешь ты в будущем, а я так, просто размышляю вслух. Да, в этом году, выбрали тебя, значит ты сегодня сильнее. А завтра мы посмотрим. — Какой же ты… — рассмеялся Женя. — Долбанутый? Ну таким уж родился, — захохотал Марк. — Я хотел сказать открытый. — Просто я не смотрю на это как на борьбу, в глобальном смысле. Мы соперничаем только во время соревнований. Ну сколько они длятся? Часа два, окей, но все остальное время нам нечего делить. И глупо портить отношения с людьми у которых такие же интересы как и у тебя. У меня много друзей фигуристов, и они все прекрасные люди. А Саша мне вообще как брат, можно сказать воспитывал меня как родного. — В каком-то смысле я тебя понимаю… — Женя обдумывал те слова, что сказал Марк. Группа Мишина была частью его жизни, и вряд ли бы он расстроился, если Миша или, допустим, Глеб были выше, в турнирной таблице. Каждый спортсмен приходит не для того, чтобы размяться. Они все вкалывают и странно было бы полагать, что в группе у Соколовской, Рукавицына или Давыденко ребята работают меньше. Женя посмотрел на телефон и понял, что время почти одиннадцать. — Слушай, мне пора, завтра на тренировку. Гостиницу найдешь? Провожать не нужно? — Да конечно, без проблем. До дома будешь девчонок провожать, — Марк ухмыльнулся. — Кто бы, говорил, я то видел как ты с Женей Медведевой там обжимался на льду. — Ты, кажется хотел уходить? Вот и иди давай. И я не обжимался! Это приятельские обнимашки. — Ну-ну! Ладно, пока, любитель девочек постарше, — произнося эти слова Женя уже убегал потому что ему в след летел снежок. К счастью Жени Марк промазал. Когда Женя вернулся домой, то свет в окнах их небольшой квартирки все еще горел. Он зашел тихо, но замок предательски щёлкнул и мама встретила его у порога. — Прости, — сказал виновато Женя, — зря вспылил. — Это я хотела прощения попросить, — ответила взволнованная мама, — я там голубцы, сделала, будешь? — Угу, я что-то проголодался, — сказал фигурист, снимая ботинки. — Женя, я хочу, чтобы ты знал, я всегда верила и буду верить в тебя. — Я знаю, мам. Они обнялись. Без мамы не было бы первых коньков, первого шага на льду, первой залеченной раны, поддержки от первого поражения и радости от самой незначительной победы. И его поездка на мир — это тоже заслуга этой самой близкой ему женщины, что сейчас так крепко обнимала его.