Мастер без Маргариты

Аня узнала о том, что она участвует в командном чемпионате мира на следующий день после праздника. На самом деле силы, и физические, и моральные были уже на исходе, но Аня — человек ответственный, разве она могла сказать «нет»? Это большое доверие со стороны Федерации и, опять же, хорошие деньги. Инна, старшая сестра Ани, недавно поступила в престижный московский ВУЗ, и родителям приходилось отдавать много средств за ее обучение. Яна, младшая сестра, пока еще училась в школе, но занималась с репетиторами и часто меняла увлечения. На все это тоже нужны были деньги. Поэтому не важно, как тяжело дался сезон, она обязана была лететь в Японию на командник. К тому же Аня с особой теплотой вспоминала эту страну восходящего солнца — она так отличалась от России, но кое-что их объединяло — огромная любовь к фигурному катанию. У Ани было много фанатов из разных стран, но в Японии ее встречали всегда с особым гостеприимством. Уезжать из дома, когда она только приехала, было особенно печально. Поэтому, когда мама с сёстрами провожали Аню в Домодедово, то объятия были сухими — еще чуть-чуть, и чемпионка совсем бы расклеилась, кинулась в объятия родных и с рыданиями призналась, как она измотана. — Потерпи, Анюта, — Даниил Маркович по-отечески приобнял ее, когда они шли по длинным залам аэропорта. Спортсменка кивнула и не дала волю слезам. Оставалось еще немного: она должна быть сильной. Для себя, для семьи, для тренеров. Снова взлёт, набор высоты, полёт, посадка. Прямо как в фигурном катании, благо железные птицы куда надёжнее, чем фигуристы. И падают куда реже. В Осаке было тепло, примерно градусов восемнадцать, солнечно, и Аня, совсем уставшая, наконец расслабилась. В автобусе, что вез их в гостиницу она уснула, облокотившись на плечо Даниила Марковича. — Просыпайся, — потряс ее за плечо тренер и фигуристка, едва передвигая ногами, заселилась в номер. Кровати две, но Аня будет жить в номере одна. Японцы щепетильно относятся к правилам карантина и поэтому номера выделили каждому фигуристу свой отдельный. Едва раздевшись, не разбирая вещи, Аня упала на кровать и тут же снова провалилась в сон. Когда она открыла глаза, то было еще темно, три часа ночи по местному времени, весь город еще спал. Аня приняла душ и окончательно взбодрилась. В номере был телевизор, девушка включила его: на экране транслировали какие-то новости, она щелкнула по кнопке пульта и на экране стали мелькать отрывки с текущего чемпионата мира в Стокгольме. Фигуристка улыбнулась, увидев себя на экране, было непривычно и приятно вот так весьма неожиданным способом почувствовать свою популярность. В дверь постучали, и Аня напряглась: что за неожиданный гость в такое время. Она повернула замок и приоткрыла дверь — никого. Девушка вышла, посмотрела влево и вправо, коридор пустовал. Может ошибся кто. Аня зашла в номер и легла на кровать, продолжая смотреть японский репортаж. Спустя десять минут кто-то вновь постучал. Она снова повернула замок, снова вышла и снова ее встретил пустой коридор. — Если кто-то решил разыграть меня, то это не смешно, — сказала Аня в пустоту. Ответа не было. В этот раз, возвращаясь в номер Аня заметила письмо, лежавшее у двери. Видимо в первый раз она его не заметила, и отправитель явно хотел, чтобы она его получила. Фигуристка подняла письмо и зашла обратно в номер. Вскрыв конверт, она достала содержимое. Письмо гласило:

Здравствуй самая хорошая самая красивая фигуристка на свете! Надеюсь у тебя все хорошо. Удачи тебе на соревнованиях! Я буду сидеть на трибунах и любоватся твоими волшебными выступлениями. Надеюсь однажды ты заметишь меня. Твой поклонник.

Такое большое письмо аноним писал впервые. С одной стороны, Аню напрягло, что аноним нарушил ее покой в столь поздний час, с другой в содержании письма не было ничего такого, что могло угрожать ей. Тот же детский почерк, те же рисунки. Аня вспомнила слова Жени: все же ей лучше было поговорить с Даниилом Марковичем — так спокойнее. Уже утром на тренировке Аня была как никогда рассеяная — смена часовых поясов и письмо от анонима давали о себе знать. Фигуристка вяло разминалась, едва передвигая ноги: — Аня, это вообще-то называется беговая дорожка, — Глейхенгауз похлопал рукой по тренажеру, — или ее стоит переименовать в дорожку страданий и мучений? — Не нужно. — Ну тогда соберись, иначе нет смысла тебя выпускать на лёд сегодня. Аня кивнула, но ее мысли то и дело возвращались к анониму. Кто он такой, и как он понял, что Аня не спит в три ночи? Он точно следил за ней и от этого было не по себе. — Да что сегодня с тобой такое? — спросил тренер. — Как бы сказать… — Аня слегка запнулась. — Говори, как есть. Что-то повредила? — Нет, дело в том, что мне кажется, что за мной следят. Брови Даниила Марковича взлетели вверх: — Рассказывай. Аня рассказала о странном письме и о стуках в дверь в три ночи. — Черт, я думал это закончилось на Жене Медведевой, — Даниил Маркович внимательно прочитал письмо. — К Жене тоже кто-то приставал? Вы никогда не рассказывали, — спросила Аня. — Конечно не рассказывал, это всех вас еще бы больше напугало, — хореограф взял в руки телефон, набрал номер Жени и включил громкую связь. — Здравствуйте, Даниил Маркович, — послышался весёлый голос Евгении. — Привет, Жень. Слушай, я по такому вопросу: помнишь, у тебя была неприятная история с поклонником? — Такое не забудешь, — голос Жени в миг стал серьёзным. — Знаю, тебе неприятно о таком вспоминать, но что было после того, как полиция нашла этого человека? — Ну…ему выписали штраф, запретили приближаться ко мне, моей семье и моему дому ближе, чем на триста метров. Если этот псих снова будет приставать, то обещали уже дать реальный срок. А что случилось-то? — Похоже он снова взялся за старое, потому что за Аней Щербаковой кто-то следит, — тренер посмотрел в сторону ученицы, и та кивнула. — Странно, но я очень сомневаюсь, что это он. У этого подписка о невыезде на весь срок моей спортивной карьеры. А я пока официально не заканчивала. Это не может быть он. — Вот как, — Глейхенгауз задумался, — ладно, спасибо за информацию, не забывай почаще приходить на тренировки. — Так точно! — ответила Евгения, и Даниил Маркович сбросил трубку. — Значит так, нужно дождаться ответа от Жени. Сегодня поговорю с руководством, пусть поставят к тебе охрану. — Спасибо… — не успела Аня договорить, как дверь входная дверь в зал хлопнула. — Черт, сукин сын, он подслушивал нас, — тренер бросился в погоню, — Аня, сиди здесь жди меня! Девушка стояла одна в пустом спортивном зале, и ее сердце пустилось в галоп будто она на этой чёртовой беговой дорожке пронеслась пару десятков километров. Дверь снова скрипнула, и Аня испуганно дернулась. Никого, лишь снова письмо у двери и какие-то фотографии в конверте. Когда Глейхенгауз вернулся, то Аня стояла белая, как мел, пряча конверт с фотографиями за спиной. Благо внимание хореографа было полностью зациклено на мальчике лет десяти, что он с собой привёл. — Рассказывай то, что рассказал мне, — потребовал хореограф. — Это я Вам записки писал, извините, — мальчик смотрел в пол, не в силах посмотреть на фигуристку. Аня молчала. — Вот тебе листочек и ручка, напиши свое имя и фамилию, — сказал Даниил Маркович, — на листочке появилось: «Каченко Артём». Тренер сравнил почерк — идентичный. Писал точно он. — Ты понимаешь, что нельзя приставать к девочкам и следить за ними? Что ты делал около номера Ани в три ночи? — Я…я, — разволновался Артём. — Как ты там оказался? Кто тебя надоумил? — Хватит, Даниил Маркович, это просто ребёнок, который писал мне письма, а я просто слишком серьезно их восприняла, — высказалась Аня, — извините, что потревожила Вас такой глупостью. Давайте отпустим мальчика, я думаю он все понял. — Да, я больше так не буду, — закивал ребенок. — Я буду присматривать за тобой, и, если я еще раз увижу, что ты пристаешь к моим ученицам, то сдам в детскую комнату полиции. Ты меня услышал? Мальчик еще раз кивнул, и Глейхенгауз отпустил ребенка. — Что такое? — удивился хореограф, поймав испуганный взгляд ученицы, — с такими нужно строго, а то в десять он записки пишет, а в четырнадцать уже будет домогаться. — Понятно, я в номер к себе пожалуй пойду, можно? Как-то после этой истории неважно себя чувствую, — фигуристке хотелось поскорее уйти. — Иди, ты какая-то бледная, полежи, отдохни. Тренировку отложим на завтра. — Спасибо. Аня шла по коридорам гостиничного комплекса и испуганно смотрела по сторонам. К груди она прижимала конверт. Её трясло от страха, потому что теперь она понимала, что все только начинается. Настоящий псих начал за ней охотиться, и он не успокоится, пока добьётся своего. Она точно знала: он и сейчас следил за ней, а мальчик, которого привел Даниил Маркович — лишь марионетка, и от этого становилось только страшнее. Аня ускорила шаг, и вдруг кто-то её резко схватил ее за руку…