Мастер без Маргариты

С началом лета в группу Этери Тутберидзе вернулись две ученицы: Алёна и Саша. На сборе в Новогорске между девушками чувствовалось некое напряжение, скрытая борьба за место под солнцем «Хрустального». Не такого воссоединения ожидала Аня, неожиданно оказавшаяся меж двух огней. Ей не хотелось выбирать и неожиданно для самой себя Аня начала все больше времени проводить с Дашей Усачёвой, которая во многом была похожа на саму Щербакову. С Дашей не надо было соперничать, что-то из себя представлять или глупо поддакивать. С ней было легко. И Аня это ценила. Утренняя тренировка ничем не отличалась от всех предыдущих. На раскатке, прежде чем на лёд придут тренеры, спортсмены по сложившейся традиции включали свою музыку, кто, что любит. И все бы ничего, но новое помешательство Камилы на Ване Дмитриенко уже начинало выводить из себя даже спокойную Аню.

«Ты Венера — я Юпитер Ты Москва — я Питер Люди, помогите дышать»

И так по кругу уже вторую неделю подряд. — Камил, может что-то другое включим? — не выдержала действующая чемпионка мира. — Ну ладно, — та лишь пожала плечами и переключила песню. Из колонок донеслось:

«У твоей Москвы и его Невы Стало общее что-то Наверное — вы».

Злость покрыла аккуратное лицо Ани, заставив его изрядно покраснеть. Да что за издевательство?! Она подъехала к плееру и выключила его. — Хорошая же песня, — удивилась Камила, — ты чего выключила? — Ничего. Голова болит, давайте сегодня без музыки пожалуйста. И Этери Георгиевна скоро уже придёт. Тутберидзе пришла действительно раньше обычного, что сыграло Ане на руку. Сегодня Этери должна была посмотреть поставленную спортсменкам Даниилом Марковичем произвольные программы и дать свой вердикт. В этом году хореограф выбрал для Щербаковой компиляцию из неоклассики и треком «Ruska» финской группы Apocaliptica. Аня катала чувственно и нежно, пытаясь раскрыть всю задумку Глейхенгауза. Когда музыка утихла, а Аня сделала финальный жест рукой, Этери угнетающе молчала, сцепив руки в замок. — Что скажете? — спросил хореограф. — А я не знаю, что сказать, Дань. Чистенько, аккуратненько, но невкусно. Третий год одно и то же по кругу. Мы же не на скачках, правда? Знаешь, что нам скажут зрители? Опять Щербакову не раскрыли. И я с ними, в общем-то, согласна. Ей бы, понимаешь, надо дать такую музыку, чтобы страсть в ней разжечь. — Страсть? — удивился Глейхенгауз, — в Ане? — Да, да. Аня, иди сюда, — подозвала её Этери, — я сейчас поставлю музыку, а ты просто покажи нам, как ты её ощущаешь. — Хорошо, — такое ученице было в новинку. И главный тренер начала включать разные треки. Сначала лиричные, потом попсовые, потом латинские. — Аннушка, давайте, зажигайте, — крикнула Этери, когда Щербакова, как ей казалось, и так отдавала свой максимум. В этот момент проснулась её вторая личность, о которой Аня и не подозревала — дерзкая и даже опасная Аннушка, которая не боялась, не стеснялась и была полностью раскована. Аннушка двигалась свободно и даже немного соблазнительно. Даниил Маркович был обескуражен, а Этери Георгиевна, наконец, удовлетворена. — Достаточно, — скомандовала под конец Тутберидзе и выключила музыку, — Дань, ну ты посмотри на неё. Она же вообще все может. Только поработать надо. — Аннушка, — задумчиво бубнил Глейхенгауз, — Аннушка …уже разлила масло. А что если взять Корнелюка? — Великий бал у сатаны, — прикинула Этери, — хорошо, почему нет. Попробуй. Русский композитор на Олимпиаде будет звучать выигрышно. Не думаю, что кто-то ещё на такое решится. Но сам понимаешь, это же нужно все обыграть интересно. Подумай над этим. — Сделаем, — кивнул Глейхенгауз. — Ань, пока свободна, жду вечерней тренировке, — кивнула Этери, отпуская фигуристку. На обеде к Щербаковой за столик вместо Даши неожиданно подсел Морис. — Я точно знаю, что тебе нужна моя компания, — улыбнулся спортсмен. — Пожалуй, — слабо улыбнулась Анна, — ты всегда можешь поднять настроение. — А чего кислая такая, как незрелый персик? С Женькой поругались? — У нас с Женей ничего не было, нет и в будущем ничего быть не может, — Аня лениво разгребала вилкой макароны. — Ага, как же, заливай мне тут, я же видел как он по тебе сохнет, а у меня глаз наметан на такие вещи. И что ты сегодня разозлилась на Камилу не просто так я тоже заметил. — Морис, ещё раз повторяю, — Аня привстала, заставив столовую утварь бряцать, — нет у нас ничего с Семененко, — она сделала особый акцент на слове «нет», — был в Японии один псих, следил за мной повсюду, а Женя помог просто, чтобы он отстал. Вот и всё. — Так это я без всякой пользы что ли Жене контрацептивы втюхал получается? — задал вопрос Морис скорее самому себе, чем Ане. — Что значит «втюхал»? — Ну я предлагал, а он отпирался, я, честно сказать, думал, что он от стеснения. Аня встала из-за стола. Живот неприятно скрутило, а в голове помутнело. Она чувствовала себя погано. Получается все те ужасные слова, что она высказала Жене её досадная опрометчивая ошибка? Она обвинила его не разобравшись в ситуации, и кто она после этого? Едва ли лучше всех тех судей, что она так воодушевленно размазала пару месяцев назад. Совесть сжирала её изнутри, заставляя сгорать от стыда. Даже младшая сестра все поняла, а она нет. Бестолочь. Аня волочилась бесцельно, не зная куда себя деть. А потом пришла боль. Иступляющая, поражающая. И крик донесся до её ушей. Спортсменка не сразу поняла, что сильно ударилась обо что-то ногой, споткнулась и упала. А кричала она сама, очевидно, от адской боли, что пронзила её тело. Первым подбежал Даниил Маркович. — Анют, что случилось? Щербакова медленно сняла носок и от увиденного поплохело как спортсменке, так и её тренеру. Мизинец болтался на волоске. Его вывернуло настолько, что страшно было просто смотреть, не то, что прикоснуться. — Черт, я позову врача, никуда не двигайся. Иронично. Можно подумать она в таком состоянии могла встать и уйти. Потом пришли врачи, наложили гипс, неодобрительно помотали головой тренеры и отправили Аню домой, в Москву. Её сборы на этом закончились. Когда папа приехал на машине, чтобы её забрать, то захотелось плакать. От собственной беспомощности, от того насколько глупо она травмировалась, а ещё обиднее было из-за того, что она так опрометчиво оклеветала Женю. Единственного, кто оказался рядом, кто помогал ей все это время. Хотелось извиниться. За все. Она зашла в инстаграм, чтобы ему написать и с удивлением наткнулась на надпись «в ваш аккаунт был выполнен вход с другого устройства». Её пароль не знал никто…кроме Яны. Нетрудно представить для каких целей она его использовала, но следы она за собой все почистила. Умница. Только вот Аня знала обоходные пути, и что все данные о переписках хранятся на сервере, с помощью которого все удалённые диалоги можно было восстановить. Дело нехитрое. С удивлением для самой себя Аня открыла переписку и обомлела: «Яна в Питере! И Бог его знает какие у неё планы на Семененко».