Из тени

— Я ухожу. Эти слова повисают в воздухе, словно липкая паутина, вызывающая отвратительное ощущение скованности и беспомощности, словно ты бабочка, попавшая в цепкие сети, из которых уже не выбраться. Игнис вскидывает подбородок, ожидая сопротивления. — Нокт бы хотел, чтобы мы держались вместе, — голос Гладио кажется безэмоциональным, но Шиенция прекрасно знает, насколько ему сложно оставаться холодным и спокойным. Впрочем, не то чтобы сейчас его это заботило: в конце концов, решение он принял уже давно. — Нокт бы хотел выжить и остаться с нами, а один я не пропаду, знаешь же. — В тот раз мы были рядом. — А в этот раз не будете. Только и всего. — Игги... — Отвали! — он инстинктивно отшатывается от руки Промпто, услышав его движение в свою сторону. — Не вынуждай меня нападать. — Да что с тобой случилось? — ярость, наконец прорвавшаяся за маску спокойствия Гладио, звучит для Игниса, словно неоново-красное лезвие, рассёкшее его недавние слова. — Ты всегда был самым адекватным из нас! — Уж не ради тебя! — огрызнувшись, Игнис отворачивается от друзей. Эту комнату он знает лучше, чем любое другое место в Инсомнии, и может с закрытыми глазами, — какая ирония, не правда ли? — найти выход. Оставаться в королевском дворце для него слишком невыносимо. — Остановись! Сейчас же! — он на миг почти уверен, что в спину ему летит меч. — Гладио! Стой! Не надо... — Промпто, кажется, успевает ухватить Щита за руку, не позволяя ему броситься на друга. Трещина между ними, всё углублявшаяся со дня смерти — Игнис предпочитает называть это коронацией — Ноктиса, кажется, стала непреодолимо глубокой. *** — Радуйся, что по твою душу Слепой не заявился, — проходит шёпоток среди мародёров, и один из них, с необычной для разбойников статью, прячущий лицо под глубоким капюшоном, впервые проявляет хоть какую-то заинтересованность в их общих делах. — Что за... Слепой?.. — Личная шавка этого ублюдка Амицитии, — рычит тот, кто только что говорил про Слепого. — Не успел король сдохнуть ради всеобщего блага, как он принялся истреблять наших, видите ли, мы мешаем справедливости на землях Люциса! Мужчина в капюшоне улыбается незаметно. — А что, Амицития этот настолько безжалостен? — Он со своими прихвостнями засел в Инсомнии и носу оттуда не кажет! — уверенно фыркает мародёр, не замечая, что его собеседник склонил голову, точно прислушиваясь к чему-то далёкому. — Глефы! Нас накрыли! Никто не замечает, кажется, что мужчина услышал приближение элитного отряда раньше всех и отошёл в угол. Когда трое глеф врываются в прибежище, под потолок взвиваются возгласы ужаса: лунный свет из дыры в крыше освещает шрамы на лице капитана, печально знакомые мародёрам. Самоуверенный бандит слишком сильно ошибся в своих суждениях: Гладио Амицития никогда не отсиживается в Инсомнии, если Королевские Глефы выходят на охоту. В спину капитану нацеливается клинок, и в голубых глазах его напарника, оказавшегося слишком далеко, мелькает ужас. Кажется, вот-вот лезвие пронзит лёгкую броню глефы... — Гладио, глаза раскрой! — из угла вылетает синяя молния, пронзая воздух, и предательский нож мародёра скользит по сияющему клинку меча короля Региса. Из-под капюшона сверкают тёмно-синие глаза. — Ты?.. — Что здесь происходит? — острый кинжал, кажется, едва задевает горло мародёра, но тот падает, как подкошенный. — Слепой пришёл по наши души... — кто-то начинает нервно молиться. — Это была моя работа, Амицития. — Мог бы и предупредить, Шиенция. В убежище повисает тишина. Даже мародёры, кажется, каменеют от ужаса и изумления одновременно, увидев вживую самые страшные боевые единицы Люциса в одно время в одном месте. — Вы же не собираетесь друг друга поубивать? Гладио?.. Игги?.. Тёмно-янтарные глаза буравят слепые зрачки напротив. Кажется, ни один из бывших друзей не услышал робко дрогнувшего голоса Промпто. — Уйди с дороги и дай поработать профессионалу. — Своих же слов не хочешь послушаться, Слепой? — в голосе Гладио ни сарказма, ни агрессии, только горькая тоска по старым временам. — Я послушаюсь только короля Ноктиса, — рычит в ответ Игнис, словно одичавший пёс, бросающийся на всех вокруг. — Ты всего лишь бесполезный Щит, Амицития. Гладио опускает взгляд, словно злость Слепого ранит его сильнее любого оружия. Он виноват. Он не смог защитить короля. — Игги, выдохни, — когда на напряжение, повисшее в убежище, стало можно вешать оружие, тихий шёпот звучит громче выстрела. Игниса этот шёпот словно подкашивает под колени, будто удар меча, и только подскочивший Гладио не даёт ему упасть. — Прости, что не мог вернуться раньше. — Нокт?.. — ненужный более плащ с капюшоном летит на пол, открывая взглядам Королевских Глеф исхудавшего и заросшего Ноктиса. — Но я видел твою гробницу... Мы сами тебя хоронили! — Видимо, быть Королём Королей — значит, иметь небольшие преимущества, — улыбается Промпто. — Вроде того, — нерешительно кивает Гладио, точно опасаясь, что это всё ему лишь снится. — Правда ты, Нокт? — Как будто ты знаешь другого такого же дурня, способного проспать всё на свете, — хрипло смеётся Игнис, и кажется, будто его незрячий глаз сияет прежней зеленью. — Просто меня тут, кажется, слишком сильно ждали. Мгновение спустя все четверо обнимают друг друга так крепко, что кости, кажется, хрустят, а на глазах выступают слёзы: Глефы добивают оставшихся мародёров, но старые друзья будто и не слышат ничего. На пол падают пистолеты, двуручник и кинжалы, словно их владельцы забыли об их существовании. Меч короля Региса с тихим голубоватым звоном растворяется в воздухе.