Viridescent (Зеленоватый)

В больничной палате было тихо, если не считать писка кардиомонитора и медленного, ровного дыхания Изуку через кислородную маску. Момо протерла глаза, борясь со сном, и нежно провела по волосам Очако и Эри. Они втроем сидели на полу у стены, Очако во сне прислонилась головой к плечу Момо. Эри свернулась на коленях Момо, нарушая кровообращение в её ноге, но та не могла заставить себя пошевелиться. Даже во сне Эри выглядела бледной и вымотанной, а на её щеках виднелись дорожки от высохших слёз. На них было накинуто одеяло, но Момо не могла вспомнить когда. Она была почти уверена, что медсестра принесла его, когда пришла. Эта же медсестра сидела в кресле рядом с Изуку, проверяя его жизненные показатели на предмет отклонений. Он перенес девятичасовую операцию по исправлению внутренних повреждений, и ему предстояла еще одна через двенадцать часов, чтобы Исцеляющая Девочка смогла заживить оставшиеся ранения, которые до этого зашил Бест Джинс. Джинс был его спасителем. Момо не знала, что Герой Номер Четыре столь умел в оказании медицинской помощи, но врачи сказали им, что Изуку почти наверняка умер бы на полпути сюда, если бы не Джинс. Сидя в кресле рядом с медсестрой, Инко наблюдала за спящим сыном. Она прибыла так быстро, как смогла, приведя с собой родителей Кацуки и Эри. Женщина была не в себе от беспокойства о сыне, и Эри была не лучше. Они не осмеливались покидать комнату ожидания, пока операция не закончилась. Момо никогда не чувствовала себя настолько сонной и уставшей, несмотря на начавшие проникать через шторы солнечные лучи. Она не сомкнула глаз всю ночь, слишком потрясенная всем произошедшим. Она провела всю ночь, бегая туда-сюда от операционной Кацуки к Изуку, пытаясь быть в курсе всего и рассказать одноклассникам о том хаосе, что произошёл в Камино. Честно говоря, Момо даже не была уверена, чем закончился инцидент. Ей пришлось сосредоточиться на своих друзьях, просто чтобы не уснуть, время тянулось, а усталость всё больше давила на неё. Очако издала тихий звук во сне, и Момо снова мягко погладила её волосы, успокаивая. Как только операция Кацуки закончилась и Момо узнала, что с ним всё будет в порядке, она вернулась к Очако, отвела её на одинокую лестничную площадку и позволила выплакаться. Они стояли там, пока Шото не написал, что операцию Изуку завершена и он стабилен. Очако заплакала еще сильнее, услышав хорошие новости. Момо тоже плакала. Им обоим нужно было просто... сбросить это. Им разрешили навестить Изуку спустя час, хотя тот был без сознания и находился под наблюдением. Врачи не хотели большого столпотворения, а потому ограничили количество людей. Инко разрешила Очако, Момо, Тенье и Шото приходить в любое время. Родителям Кацуки сообщили, что они тоже могут навестить его, но они проводили почти всё своё время с сыном. Не то чтобы кто-то винил их за это. Момо не знала, где был Тенья, но насколько она помнила, он хотел написать в групповой чат класса о произошедшем. Она также не знала, куда подевался Шото – его не было уже пару часов. Словно в ответ на её мысли, дверь тихо скрипнула, впуская двуцветного парня. Инко взглянула на него, но ничего не сказала, лишь коротко улыбнулась. Шото кивнул ей и перевёл взгляд на Момо и двух девочек, что почти навалились на неё. — Как он? — спросил Шото, его голос был чуть громче шепота. — Он держится, — Момо выдавила усталую улыбку, — куда ты ходил? Шото подошел, сел с другой стороны от Момо и вздохнул, откинув голову на стену. — Навещал отца. Его отец. Точно, Старатель... он был взорван Змеем в битве… Момо забыла об этом. — Как он? — Он будет жить, — сдержанно ответил Шото, — он выглядит хуже, чем я когда-либо его видел, но он поправится. Но на время он вышел из строя. — Понятно. Тенья? — Все еще переписывается со всеми. Он был в столовой, но сказал мне, что пойдёт домой спать. Думаю, его родители сильно беспокоились. Момо даже не подумала о своих родителях, и это вызвало у нее укол вины. Шото заметил выражение ее лица и сжал её плечо в поддержку. — Не кори себя за это, Момо. Мы все пытаемся переварить произошедшее. Она слишком устала, чтобы спорить. — Ты проверял Кацуки? Я не заходила к нему уже… На самом деле, я не знаю, как долго я здесь ... — Он спит. Но когда я проверял его в последний раз, то там была Исцеляющая Девочка. Она сказала, что его рука будет в порядке, хотя понадобится реабилитация для полного восстановления. Момо почувствовала, как ее захлестнуло облегчение, и пусть глаза начало щипать, она уже слишком устала, чтобы спорить. — Это хорошо.… Куда ты ходил? — Ты уже спрашивала это. Ты бредишь? — фыркнул Шото, еще раз сжимая ее плечо, — поспи. Ты вообще не отдыхала с битвы. Я разбужу тебя, если что-то случится. Она сонно кивнула, слишком измученная, чтобы спорить, и прекратила борьбу с тяжелеющими веками. Как только они закрылись, Момо уснула и её голова откинулась на Очако. — Извините, — обратился к медсестре Шото, — есть ещё такие одеяла? — Да, я сейчас принесу, — кивнула медсестра, вставая, — отдохни, милый – вы, детишки, многое пережили. Она поспешила из комнаты, а Шото поднял глаза на спящего Изуку, молча наблюдая за ним. Нужно было так много всего обдумать. В дополнение к тяжелым ранам его одноклассников, была также битва между Всемогущим и тем монстром-Злодеем. Он знал лишь то, что Всемогущий победил, но... общество было в хаосе после инцидента. «Всемогущий…» *** Тошинори Яги поднял руку и сжал ее в кулак, игнорируя появившуюся от этого боль. Хотя он был покрыт бинтами на больничной койке, избитый и измученный так, как никогда не бывал в жизни, он не мог заставить себя уснуть. Его финальное столкновение со Все За Одного принесло слишком много откровений, чтобы спать, а новость о том, что Изуку был так ужасно ранен, усугубила ситуацию. — Томура Шигараки – внук Наны Шимуры. — Я создал Всё Пламя и Хисаши, а значит Изуку – мой внук. — Тоши, — взвыла Инко, когда прибыла в больницу, — это Изуку! Гран Торино и детектив Цукаучи сидели на стульях у его кровати, молча обдумывая слова Всемогущего. Тошинори разжал руку и провел ею по своим светлым волосам в попытке прогнать усталость. — Последние угольки Один За Всех погасли внутри меня. Символ мира мертв. Но даже так… ещё так много дел осталось. — Томура Шигараки - внук Наны, хэх… — вздохнул Торино, — да, это звучит вполне в духе Все За Одного… — Но это ведь только слова, верно? — отметил Цукаучи, — он не привёл доказательств. Кто-то из вас общался с семьей предыдущего носителя? — Муж Наны был убит, — покачал головой Торино, — она хотела оградить своего ребенка от опасностей мира Героев и отдала его в приемную семью. И заставила нас с Тошинори покляться, что мы не будем общаться с ним, даже если с ней случится худшее… — И из-за этой клятвы все и произошло, — нахмурился Цукаучи, — Все За Одного решил ударить по самому больному месту… — Мой Мастер просто хотела дать своему дитя спокойную жизнь, — пробормотал Тошинори, его голова упала вперед, — я ... я должен найти Томуру и рассказать ему правду. Если я это сделаю, то он ... — Нет, — строго прервал его Торино, — что ты будешь делать, если найдёшь его? Ты уже неспособен видеть в нём Злодея – ты будешь растерян. Неважно, кто его предки, он Злодей, Тошинори. Ты, как никто другой, должен знать, что кровь человека не имеет значения. — Томура, возможно, и стал Злодеем, но у тебя все еще есть Изуку, — вмешался Цукаучи, — весь мир видел, как он бился с Огненным Змеем этой ночью. Даже те, кто сомневались в том, стоит ли ему быть в Юэй, теперь столкнулись с непреложной истиной о его намерениях быть Героем. — Оставь расследование Томуры и Лиги Злодеев нам с Цукаучи, — продолжил Торино, — ты должен остаться в Академии и обучать Изуку и остальных. Даже если ты больше не можешь быть Символом мира, Всемогущий все еще жив. — Я уже не уверен, как смогу смотреть им в лицо после такого, — поник Тошинори, — Инко доверила мне спасти Изуку, а я ... — Ты не можешь винить себя за это, — грубо сказал Торино, — ты бился со Все За Одного и победил. Если бы ты проиграл, то Изуку не смог бы сбежать от Лиги. Он все еще был бы у них в лапах. — Я был у его лечащего врача несколько часов назад, — добавил Цукаучи, — благодаря экстренной помощи Бест Джинса, его доставили в больницу как раз вовремя, чтобы травмы не стали критическими. Ему потребовалось переливание крови, и нужно ещё несколько операций, но он справится. Не успеешь оглянуться, как он снова попадёт в беду. «Я знаю», подумал про себя Тошинори, стиснув челюсти, чтобы побороть охватившее его отчаяние. «Я все это знаю, но... — Я не позволю тебе убить его! Всемогущий... он мне как отец! Я почти потерял его». *** На следующий день, после того, как Очако, Момо, Шото и Тенья отдохнули и пришли в себя, Айзава сказал встретиться с ним в больнице. Все они понимали, о чём пойдёт речь, – об их абсолютно незаконном участии в инциденте, где шла битва не на жизнь, а на смерть. Они встретили учителя у входа в больницу и тот отвел их в комнату на несколько этажей выше, где их ждали детектив Цукаучи и скелетообразный Всемогущий. Теперь Всемогущий был в гражданской одежде, его левая рука все еще была на перевязи, а голова – и, скорее всего, остальные части тела – были покрыты бинтами. Ученикам потребовалось пара секунд, чтобы осознать, что это Всемогущий. Символ Мира, их учитель, Герой Номер Один. Или то, что от него осталось. — Спасибо, что пришли, — вежливо поприветствовал их Цукаучи, — Кацуки все ещё восстанавливается в своей палате, так что с ним мы поговорим позже, но я уверен, что вы знаете причину, по которой вас сюда позвали. — Потому что мы пошли за Деку, верно? — опустила глаза Очако. — Вот именно, — Айзава смерил их раздраженным взглядом, — если не считать Кацуки, я считал вас самыми благоразумными учениками в классе. Возможно, вы захотите знать, что когда Бест Джинс сказал мне о вашем участии в инциденте в Камино, то я был в ярости. Ученики вздрогнули от гнева в голосе Айзавы, но не посмели возразить ему. Он имел полное право злиться на них после той опасности, которой они себя подвергли. — Вы четверо – и Кацуки – не получите лекцию сейчас, — продолжил Айзава, растягивая каждое слово, — я подожду начала занятий, прежде чем вы её выслушаете, но вы не выйдете из этого без наказания. Можете поблагодарить за это Джинса. Лишь его аргументы остановили меня от вашего исключения. Плечи Теньи поникли, все его тело напряглось. — Всемогущий, Директор и я обсудили этот вопрос, и решили, что на данным момент, травма и шок, который вы все пережили, являются достаточным наказанием, — хрипло сказал Айзава, — а сейчас … Присутствующие хотели неофициально поблагодарить вас. — Ч-что? — шокировано спросила Очако. — Не заставляй меня повторяться. Я на самом деле не хотел вас хвалить за такое, но Бест Джинс, Эджшот и Гран Торино ясно дали понять, что без вашего участия Огненный Змей мог пойти за Всемогущим, а Изуку погиб бы или был бы захвачен Лигой. Ваши действия спасли жизни. — Насколько бы импульсивным и дерзким ни было ваше вмешательство, единственная причина, по которой Изуку вообще жив – и я сам, если уж на то пошло, – это то, что вы, молодежь, решили действовать, — продолжил Всемогущий, — если говорить юридически, то мы не можем благодарить вас, но знайте – ваше вмешательство спасло жизни. — Полиция придерживается той же позиции, — добавил Цукаучи, — к счастью, вы не попали на камеры. Будь это так, полиция была бы вынуждена затребовать вашего исключения. Эти законы строги, но поскольку вас никто не видел, а ваши действия принесли больше пользы, чем вреда... на этот раз мы готовы закрыть на это глаза. Однако, если это случится снова, то мы не будем милостивы – как бы ни были благи ваши намерения. Вы все хорошие, умные и талантливые ребята, и мне бы не хотелось, чтобы кого-нибудь из вас исключили, но это последнее предупреждение. Всё ясно? — Да, сэр, — тихо ответил Шото, полностью осознавая, что он с Теньей находятся на особо шаткой почве, учитывая их участие в бою со Стейном. Герои и полиция были великодушны к ним – на этот раз. Цукаучи ясно дал понять, что на них закрыли глаза в последний раз. — Опять же, не думайте, что из-за того, что из-за отсутствия исключения вы не будете наказаны, — предупредил их Айзава, все еще переводя взгляд с одного ученика на другого, — я накажу вас. Катсуки тоже – взрыв его руки не освободит его. Все они смиренно кивнули, не осмеливаясь прерывать своего учителя. Айзава на несколько секунд закрыл глаза, раздумывая. — Мне не нравится играть в плохого полицейского. Я знаю, почему вы это сделали – вы беспокоились о своем друге. Я понимаю это. Но вы должны понимать, что есть законы. Подумайте сами. Что случилось бы, провались ваш план? Пришлось бы мне писать вашим родителям письма о том, что их дети погибли там, где их вообще не должно было быть? Момо проглотила комок в горле. Ее глаза защипало от чувства вины. Айзава посмотрел на них всех и вздохнул, его плечи заметно поникли. — Вы, малышня, напугали меня до усрачки. Вот почему я так зол на всех вас. За одну ночь пятеро моих учеников чуть не погибли из-за того, что сами пошли навстречу опасности. Два ученика находятся в критическом состоянии. Мне не наплевать на то, что случится со всеми вами, вы это понимаете? — Д-да, сэр, — выдавила Очако, ее нижняя губа задрожала. — Хорошо. В таком случае, — взгляд Айзавы стал немного мягче, — спасибо, что вернулись живыми. *** Момо подошла к палате Кацуки. Он был без сознания, когда она покинула больницу вчера, но врачи сказали ей, что он должен очнуться быстрее, чем Изуку. Может быть, он проснулся, пока ее не было… Она тихонько постучала в дверь комнаты и, приоткрыв ее, заглянула внутрь. К ее разочарованию, Кацуки все еще спал, но у его кровати сидела Мицуки. Она оглянулась через плечо, услышав вход Момо, и жестом пригласила ее войти. Момо тихо закрыла за собой дверь и подошла. — Как он? —Лучше. Прошлой ночью он очнулся, но он просто хотел пить, после чего снова уснул. Утром приходила Исцеляющая Девочка, дабы заживить его руку, так что он восстанавливает силы. — ...что она сказала о его руке? — Что ж, ему предстоит некоторая реабилитация, — со вздохом признала матриарх Бакуго, — на какое-то время рука не сможет использовать ничего, кроме мелких взрывов, и врачи запретили полную силу даже в перчатках костюма. Отдача повредила мышцы руки и плеча. Пока все не заживет должным образом, правую руку нельзя нагружать. — Они не говорили про возможность необратимого повреждения? — Не в этот раз. Нам повезло. Момо с облегчением откинула голову на спинку стула. — Хорошо. Это... это хорошо... Мицуку промурлыкала в знак согласия. Несколько минут они оба молчали, но Момо продолжала ерзать на месте. Не то чтобы она чувствовала неловкость, просто... она чувствовала свою вину, ведь если говорить начистоту... причиной, по которой Кацуки вообще оказался в больницу, была именно она. Мицуки была так добра к ней, позволяя заниматься у них дома и навещать её сына в больнице. А Момо отплатила ей тем, что отправила Кацуки в больницу. — Эм... миссис Бакуго? — Зови меня Мицуки. Миссис Бакуго заставляет меня чувствовать себя старой, — усмехнулась женщина. — Мицуки… я…. я... я должна извиниться перед вами, — нерешительно начала Момо, — понимаете, именно я рассказала Кацуки, где находятся Злодеи. Я создала устройство слежения и повела его и остальных туда…Мы хотели выяснить, всё ли в порядке с Изуку, но потом произошло всё это… Кацуки пострадал из-за того, что я изначально его привела туда. И я... — Успокойся, милая, — прервала ее Мицуки, откидываясь на спинку сиденья, — я не злюсь на тебя. Вообще-то, мне надо поблагодарить тебя, что ты присматриваешь за ним. — Кацуки и Изуку с детства знают друг друга. Мы с Инко давно дружим, так что они почти выросли вместе. Долгое время Кацуки исполнял роль старшего брата, защищая Изуку. Эта его сторона стала ещё более защищающей после пробуждения Причуды Изуку. — Не помогает и то, что он сам родился с сильной причудой, — вздохнул Мицуки, — из-за того, что он ещё и очень умён, он стал безрассуден, агрессивен и импульсивен. Если люди не могут угнаться за ним, то он побежит вперёд, не оглядываясь. До недавнего времени ему было трудно завести друзей. Но думаю, что учёба в Юэй и общение с классом пошли ему на пользу. — Когда Изуку забрали из лагеря, он какое-то время был в шоке. Я молилась, чтобы Герои нашли Изуку раньше, чем Кацуки выздоровеет, ведь я знала – как только он выйдет из больницы, то попытается найти его сам, ни на что не обращая внимание. Так что то, что ты взяла его с собой и держала под контролем, стало лучшим развитием событием, которое могло быть. — Он все равно оказался здесь... — Момо опустила взгляд. — Если бы он пошёл в одиночку, то вполне возможно, что сейчас мы бы стояли над гробом. Она сглотнула при этих словах. Мицуки была права. — Важно то, что он и Изуку живы, — продолжила Мицуки, — и единственная причина, по которой они выбрались – это то, что ты сдержала Кацуки от необдуманных действий. Момо перевела взгляд на забинтованную правую руку Кацуки. — В определенной степени. — В определенной степени, — с ухмылкой согласилась Мицуки, — мелкий сопляк ещё не осознал, что он не неуязвим, но он начинает учиться. Он даже сумел научиться некоторому уважению. — Что вы имеете в виду? — Тебя, конечно, — женщина с ухмылкой повернулась к Момо, которая застыла от удивления, — знаешь, Катсуки никого не слушается просто так. Не уверена, как тебе это удалось, но могу предположить, что это из-за того, что он тебя уважает. Изуку рассказывал нам о своём практическом экзамене и о том, что сдал он его лишь при помощи тебя. Знаешь, что сказал на это Катсуки? Насколько я помню, это было что-то вроде «да, потому что она крутая». Момо слегка покраснела, и Мицуки сразу это заметила. Её улыбка стала дразнящей, а глаза насмехающимися, давая понять, что в ней и впрямь текла кровь Бакуго. — Знаешь, мне правда интересно, начинает ли Кацуки испытывать к тебе симпатию, раз он так высоко тебя ценит. И я должна спросить: вы стали ближе после того, как я застала вас двоих у себя дома? Мицуки хихикнула, когда Момо от смущения закрыла руками лицо, которое уже полностью покраснело. — Я прикалываюсь над тобой, милая! — Мицуки добродушно хлопнула девушку по плечу, заставив ту вскрикнуть, — ну, в основном! Ахахаха! Момо не знала, как ответить, а когда попыталась, то вместо слов вышло заикание. Это даже не должно было так сильно задеть ее, но Мицуки была настолько же хороша в нажимании нужных кнопок, как и её сын. — Хе-хе... эхехехе... — Мицуки взяла себя в руки через пару секунд, но не убрала улыбку со своих губ, — ладно, я повеселилась. Прости, но у меня всегда должны быть материалы для шантажа, чтобы держать Кацуки в узде. В качестве извинения за, как насчёт того, что я тебе дала свой собственный материал? — Я-я-я думаю, что м-м-мне он н-не нужен, спасибо! — закричала Момо с вишнево-красным лицом. — Уверена? Даже если шантаж заключается в том, что Кацуки носил костюм Всемогущего, когда ему было три года? Мозг Момо на несколько секунд прекратил работу. Постепенно она начала обдумывать эту идею. Мицуки лишь продолжала улыбаться и улыбка стала лишь шире, когда она увидела, как внутри Момо зашевелились шестерни. Ей правда не следовало этого делать. Шантаж - это не то, что должны делать начинающие Герои. Но... может быть, просто чтобы увидеть фото? Малыш Кацуки в комбинезоне Всемогущего звучал... довольно мило… — ...Я слушаю, — ответила Момо тихим голосом, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком заинтересованно. Мицуки вытащила свой телефон, хитрая улыбка растянулась от уха до уха. Момо почувствовала, что внутри у нее стало немного светлее. *** Очако ходила с Эри по больничной столовой, подыскивая место. После встречи с Айзавой она поднялась навестить Изуку, но тот до сих пор спал, приходя в себя после второй операции. Инко хотела остаться с сыном, поэтому, когда Эри сказала о своём голоде, Очако вызвалась сопроводить девочку до столовой. Инко была благодарна за это. Очако просто хотела помочь женщине в столь трудное время. Изуку был ее другом, и она беспокоилась о нём, но… для Инко он был сыном. Она не посмеет поставить свои открывшиеся чувства выше любви матери к ребенку. — Очако! Девушка остановилась и посмотрела на голос, который принадлежал Мине. Розовокожая девушка привстала на своем месте за длинным столом вместе с несколькими учениками класса 1-А. — Сюда! Очако кивнула и с улыбкой посмотрела на Эри сверху вниз. — Пошли, Эри. Девочка тихо последовала за ней. Она нервничала в присутствии всех людей и была несколько подавлена, поскольку ей не разрешали приближаться к Изуку, пока он выздоравливал. Она скучала по утешению своего защитника. Вместе с Миной были Эйджиро, Кёка, Тенья, Цую и Тору. Очако удивила, когда увидела рядом со своими друзьями Мандалай из Диких Кошечек и Коту. — Мандалай! — воскликнула Очако, занимая место на расстоянии одного стула от Мины, чтобы Эри могла сесть между ними. Эри была лучше всего знакома с Очако и Миной, так что она должна быть в порядке. — Привет, — улыбнулась Мандалай, — ты тоже пришла навестить Изуку? — Да, но он все еще не проснулся. Но ему становится лучше. — Понятно, — улыбка женщины стала немного грустной, — рада слышать, что он выздоравливает. — Мы как раз говорили о Кошках, — сообщила Цую Очако, — Тигр и Рэгдолл пострадали в Камино. — С ними все в порядке? — С Тигром всё будет в норме, он всегда был крепким, — заверила Мандалай, — но вот Рэгдолл... на самом, скорее всего, её карьера Героя закончилась. С ней что-то случилось, и ее Причуда больше не работает. После выписки из больницы она уходит в бессрочный отпуск от своих обязанностей. — Не может быть... —сжал кулаки Эйджиро. — Как она…Я имею в виду, она ... — беспокойно начала Кёка, но после замолчала. — Для нее это шок. Мне сказали, что врачи постараются изучить это, но до тех пора она сможет работать. Очако тяжело сглотнула. — А Пикси-Боб? — На самом деле, она на днях очнулась от комы, — улыбнулась Мандалай, — ей потребуется некоторое время на восстановление, но врачи сказали, что она выкарабкается и сможет продолжить работу через несколько недель. — Слава богу, — с облегчением вздохнул Тенья. Мандалай обратила свое внимание на Эри. — Очако, кто это? Твоя сестра? — Ах, нет, — Очако быстро покачала головой и улыбнулась маленькой девочке, которая опустила голову, пытаясь спрятаться от внезапного внимания. Очако положила руку на её плечо в попытке успокоить, — это Эри. Она, можно сказать, младшая сестра Деку. — Ха?! — Кота чуть не подавился своим соком, — они совсем не похожи! — Кота! — возмутилась Мандалай, когда Эри съежилась и попыталась спрятаться рукой Очако, — прости, милая. Кота иногда несколько... прямолинейный. Он ничего такого не имел в виду. Эри застенчиво кивнула, отказываясь смотреть им в глаза. Очако потерла ее плечо, а Мина воспользовалась моментом, чтобы нежно взъерошить ей волосы. Увидев ее сейчас, ученики вспомнили, насколько она зависела от Изуку. Без него, Инко или даже Кацуки рядом, она снова становилась застенчивой и боязливой девочкой, которую они встретили в первый раз. Мандалай поджала губы, чувствуя вину за то, какой растерянной казалась Эри. — Ммм… Ты не возражаешь, если мы пойдём с тобой к Изуку после обеда? Кота сделал для него открытку. — Я думаю, это было бы неплохо, — улыбнулась Очако, — но сначала надо спросить мисс Мидорию. Врачи против большого числа посетителей, поскольку он ещё восстанавливается после операции. — Ты сказала, что ему лучше, верно? — уточнила Мина, — когда он должен очнуться? — По словам врачей, в течение дня-двух, — ответила она, рассеянно поглаживая плечо Эри, успокаивая её, — я… я расскажу тебе позже. Мина посмотрела вниз на Эри, а затем снова на Очако и кивнула. Мина поняла намек и с широкой улыбкой вернулась к еде. — Что ж, давайте приступим! Еда стынет, ребята! *** После того, как все поели и Эри отвели обратно к Инко (которая разрешила зайти Мандалай и Коте), девушки отвели Очако в сторону. Эйджиро и Тенья решили подождать Шото и вместе проведать Всемогущего перед визитом к Изуку. Очако привела своих друзей к тихой лестнице, которую они с Момо нашли сразу после инцидента в Камино. Как только девушки убедились, что они одни, Мина повернулась к своей подруге, которая прислонилась к стене. — Ты в порядке? — Не совсем, — призналась Очако, потирая голобу, — я чувствую себя несколько лучше. Мы с Момо хорошенько выплакались вместе и это помогло, но… Я плохо спала и просто хочу, чтобы он проснулся. — Вам всем пришлось нелегко, — сказала Цую, успокаивающе сжимая руку Очако. — Я до сих пор не могу поверить, что вы все пошли за Изуку, — отметила Кёка. — Момо сказала нам, что мы просто посмотрим, чтобы убедиться, что он в порядке, — ответила Очако, закрыв глаза и сжимая руку Цую в ответ, — мы уже даже хотели уходить. Герои ворвались на склад и разнесли его на куски, но потом... потом пришёл Огненный Змей и другой мощный Злодей, а затем Деку появился из ниоткуда, а затем Всемогущий, и тогда Деку... он... — Дыши, — мягко прервала ее Мина, заключая Очако в объятия. Она дрожала, — тише. Мы здесь. Выпусти это. — Он кричал, — голос Очако дрогнул, и она крепко стиснула подругу в объятиях, пока с дрожью из неё не полились слёзы, — Мина, боже мой, я думала, что он умер. Он кричал так, словно умирал, и так много крови… — Шшш, — Мина запустила одну руку в волосы Очако, поглаживая по голове. Цую прижала одну из рук Очако к сердцу, в то время как Тору и Кёка просто сжали плечи Очако, — шшш… Они позволили Очако выплакаться, нежно успокаивая ее, пока она не успокоилась настолько, чтобы восстановить дыхание, насколько бы дрожащим оно ни было. — Мне жаль, — прохрипела Очако. — Все в порядке, — сказала Мина, — все это было… тяжело. Представить не могу, через что вы должны были пройти. У всех вас есть полное право не сдерживаться и плакать, ясно? Эйджиро сказал мне, что он встретился с Теньей и Шото, и они тоже расплакались. Так что не извиняйся. Просто выплесни это. Мы с вами. Очако шмыгнула носом и уткнулась лицом в плечо Мины. — Вы, ребята, так добры к нам. — Для чего нужны друзья? — с улыбкой спросила Цую, сжимая руку Очако. Та сжала в ответ. — Изуку и Кацуки встанут так быстро, что мы и оглянуться не успеем, верно? — добавила Тору, прижимаясь к Очако сзади, зажимая ту между Тору Миной, — с ними все будет в порядке. Страшная часть позади. — Просто нужно подождать, пока два лентяя проснутся, — с улыбкой проворчала Кёка. Очако удалось рассмеяться, хотя смех был надрывным и казался ей грубым. На восстановление дыхание ушло ещё несколько секунд, прежде чем Очако оторвалась от подруг и вытерла слезы. Глаза и щеки покраснели от плача. — Спасибо вам, ребята. Мне это было нужно. — В любое время, — ответила Мина. Ее улыбка превратилась в озорную усмешку, — итак ... раз у нас есть две спящие красавицы, может пойдём и выясним, кто из нас пробудит их поцелуем? — М-Мина, нет! — покраснела Очако. — Ты права, мы должны сказать мальчикам тоже попробовать! — МИНА! *** Прошло еще два дня, за которые Кацуки очнулся и решил полностью вернуться в мир живых. Он был до сих пор прикован к кровати, но после отдыха показал невероятную неприязнь к своей палате, используя отборные ругательства. Другими словами, он шел на поправку. Момо и Шото собирались увидеться с ним после обеда с Фуюми, сестрой Шото. Брат и сестра пришли в больницу, дабы навестить Старателя, которого уже готовили к выписке. Момо пришлось признать, что Герой Номер Два был очень крепким. Даже после того, как его взорвал Огненный Змей. Кажется, ярость от проигрыша ускорила его выздоровление. Они как раз приехали на лифте к этажу Кацуки, как услышали раздраженный крик. — Этот чертов пацан! Он только встал на ноги и уже снова создаёт проблемы! Момо моргнула при виде кипящей Мицуки, смирившегося Масару и несколько обезумевшей медсестры, которые вместе шли к лифту. — Он сбежал из палаты? — вздохнул Шото. — Да, — простонал Масару, потирая лицо, — мы отвели взгляд на пару минут, чтобы поговорить с его врачом в коридоре, и он ушёл. Момо даже не удивилась, просто слегка разозлилась. — Палата Изуку? — Ага, — согласился Шото, нажимая нужный этаж. Спустя короткую поездку на лифте они последовали за бушующей Мицуки по коридору к палате Изуку, где, вполне ожидаемо, был найден Кацуки. Он прислонился к стене позади Инко, которая несколько беспокоилась его нахождением здесь в гипсах и бандаже. В палате также находился присматривающий за другом Эйджиро и сидящая с Эри Очако. К удивлению Момо, рядом с кроватью Изуку, напротив Инко, также сидел Всемогущий. Однако ее удивление было озвучено не сразу, поскольку Мицуки сочла нужным врезать костяшками пальцев по макушке Кацуки. — Ах ты мелкий сопляк! Неужели ты не понимаешь, что лучше не убегать, когда тебя госпитализируют?! — Отвали, старая карга! Я пойду туда, куда захочу! — Ты не можешь отвечать мне, когда ты в таком состоянии! Как ты вообще нашел сюда путь?! — П-простите, он написал мне и я ответил, — нервно поднял руку Эйджиро, — я не думал, что он и впрямь сбежит и придёт сюда… — Все в порядке, — покачал головой Масару, — по крайней мере, он не бродит вокруг, допрашивая всех... — Всемогущий, что вы здесь делаете? — спросила Момо, — вам разве не надо отдыхать? — Не волнуйся, юная Момо! — показал большой палец Всемогущий, — вчера мне разрешили свободно двигаться! На самом деле, мы с Айзавой навещали Кацуки утром. — О, тебя тоже отчитали? — с легкой ухмылкой спросил Шото у взрывного парня. — Заткнись, — проворчал Кацуки, отводя глаза. Эйджиро весело фыркнул. Очевидно, это было «да». — Мистер Бакуго, вам не следовало покидать палату без предупреждения, — вмешалась пришедшая с ними медсестра, — в течение часа вам должны ввести обезболивающее. — Знаю, знаю, — ответил Кацуки, — я просто хотел проверить, как он. — Мы скоро отведем его обратно в палату, — заверил Масару, — если вам нужно сделать что-нибудь еще, не беспокойтесь, мы не задержим вас. Медсестра поджала губы и кивнула. — Не позволяйте ему напрягаться. Ему ещё не разрешается свободно перемещаться. — Я в порядке, — возразил парень. — Вы не в порядке, - поправила медсестра, игнорируя грубость парня, — и если через час вы не вернётесь в палату, то я буду вынуждена советовать врачу использовать успокоительное, при получении разрешения ваших родителей. — У вас есть моё разрешение, — тут же согласилась Мицуки, хмуро глядя на сына. Кацуки усмехнулся, но не осмелился перечить. Медсестра ушла, бросив на них еще один взгляд, и поспешила заняться другой работой. — Разве тебе не должны были выдать разрешение на перемещение сегодня? — раздраженно спросила Момо. — Слишком долго. — Ну конечно, — вздохнула девушка, но она была не в настроении спорить. Они и так уже причинили достаточно беспокойства этой палате. Вместо этого Момо обратилась к Инко, — как он? — Лучше, — призналась она с улыбкой, которая была немного счастливее, чем в прошлые дни, — основные раны зажили правильно, так что осталось лишь ждать, пока он очнётся. После он пару недель проведёт в реабилитационном центре, чтобы убедиться, что он восстановился должны образом, прежде чем сможет вернуться в школу. — Это напомнило мне, — поднял взгляд Всемогущий при упоминании школы, — в ближайшие несколько дней будут разосланы письма родителям. Академия провела несколько совещаний по поводу обеспечения безопасности школы и её учеников, так что… в следующем семестре будут изменения. — Какие именно? — приподняла бровь Мицуки. — Проще говоря, из школы хотят сделать интернат, чтобы ученики жили в общежитиях на территории кампуса. На следующей неделе в дом каждого ученика направят учителей, чтобы обсудить это с родителями и получить их разрешение. Учитывая текущее положение дел в обществе и нападения на школу… в целях безопасности для нас больше нецелесообразно оставлять учеников в открытом доступе. — Когда было решено? — нахмурилась Инко. — Этим утром, — признался Всемогущий, — прошлой ночью было видеосовещание по этому поводу, но директор утром прислал сообщение, что всё согласовано. — Школа-интернат? Стоп, то есть мы все будем жить вместе? — взволнованно улыбнулся Эйджиро, — звучит потрясающе! — Разве хорошая идея собрать всех учеников вот так в школе? — задумчиво прикусила губу Мицуки, — то есть, я знаю, что у Юэй хорошая охрана, но в новостях говорят, что у Лиги есть Злодей с Причудой варпа. Разве это можно остановить? — Мы принимаем строгие меры предосторожности против подобного, — заверил Всемогущий, — я буду одним из учителей, которым поручено поговорить с родителями, но Юэй уже приняла меры по противодействию его Причуде. Если он попытается проникнуть... что же, далеко не пройдёт, остановимся на этом. — Тогда я поверю вам на слово, — решила она, — пока что. Бывший Герой просто склонил голову. В комнате повисла естественная тишина, поскольку все поняли, что сейчас тема Юэй закрыта. И пока все ждали, когда поднимется другая тема для разговора, тишину нарушил лучший звук из возможных. — ...Ммм... Все внимание сразу переключилось на спящего парня, чьё лицо слегка нахмурилось. Он пошевелился в своей кровати, слегка поморщившись и медленно открыл свои сонные зелёные глаза. — А? — Изу! — закричала Эри и Очако пришлось буквально удерживать девочку от прыжка на пациента. Ее губы изогнулись в широкой улыбке при виде медленно приходящего в сознание Изуку, и она крепко обняла Эри. Масару выскользнул из комнаты, чтобы позвать медсестру, в то время как Инко сжала руку своего сына, начав плакать со слабой улыбкой. — Изуку, все в порядке. Его взгляд переместился на нее, и несколько мгновений он смотрел в замешательстве. — Мама? Что ты ... ох... Изуку поморщился от сухости в горле. В его организм закачивали влагу через капельницы, но он не пил уже несколько дней. Костлявая рука взяла Изуку за плечо, крепко, но нежно сжав. Он повернул голову и моргнул при виде скелетообразного Всемогущего, его разум все еще был вялым, а потому он не задался вопросом, почему тот в истинной форме. — Мы вернули тебя, малыш, — мягко сказал ему Всемогущий, — ты в безопасности. Изуку выдавил усталую улыбку, хотя выглядело это так, словно это выкачивало из него силы. — окей... — Он ничего не понял, верно? — фыркнула Мицуки. — Ну, он только что проснулся. Он был без сознания почти четыре дня, — тихо сказал Шото, хотя был рад видеть, что его друг вернулся. Эйджиро кивнул в знак согласия. В палату ворвался доктор с Масару на хвосте, заставив всех немного подвинуться, чтобы освободить ему место. Момо оказалась рядом с Кацуки, а потому видела его лицо. В его глазах было облегчение, но при этом некоторое истощение, словно он наконец сбросил с плеч огромный груз. Действуя с максимальной возможной для неё незаметностью, она вложила свою руку в его и сжала – так она молчаливо дала ему знать, что прикроет. Ее губы изогнулись в легкой улыбке, когда он охотно сжал её в ответ, прежде чем отпустить. После этого он выглядел немного более расслабленным. Наблюдая, как доктор осматривает Изуку, Момо чувствовала себя легче, чем когда-либо со времён той ужасной ночи в тренировочной лагере. Казалось, что все будет хорошо. *** В глубинах тюрьмы особо строго режима под названием Тартар, у Все За Одного было достаточно времени на размышления. Учитывая, что он был связан в камере, где малейшее движение провоцировало движение пулемётов, иного занятия у него не было. И все же он был более чем счастлив просто думать. Такие размышления были его хобби. Пребывание под бдительным присмотром стражи не было для него важно. Даже если он проиграл Всемогущему, его цель была достигнута. Символ Мира был мертв. Даже если бы сам Всемогущий выжил, больше не было объединяющего столпа Героев. Общество, без сомнения, находилось в состоянии хаоса. Томура был там со своими союзниками. Змей тоже сбежал – он послужит хорошим наставником Томуре, пока Все За Одного в тюрьме. И согласно плану, следующей целью Томуры будет сбор союзников и установление господства в преступном мире. Что ж, это будет не так просто – впереди у него много испытаний. Вот почему он уделил так много времени подготовке Томуры. Но даже так не было гарантий. В тени все еще оставались опасные Злодеи, которые ухватятся за возможность захватить власть, пока Все За Одного находится за решёткой. Также его протеже нужно было опасаться не только местных Злодеев. «Будь осторожен, Томура. Я предупреждал тебя, но сейчас ты должен быть осторожнее, чем когда-либо... ты должен знать, что в остальных частях мира правят Злодеи моего калибра. Не сомневаюсь, что без меня они попытаются захватить больше территории. Учитывая происходящее на севере…» «Возможно, тебе скоро придется столкнуться с Бабой Ягой».