Viridescent (Зеленоватый)

Напряжение в воздухе было таким сильным, что его можно было потрогать. Они вернулись домой, когда передали Мимика полиции и Цукаучи, предъявив ему обвинения в попытке нападения, попытке похищения и ещё множество преступлений, о которых Злодей наверняка не знал, – Изуку позаботился об этом. Когда Мимик очнётся после сотрясения мозга, то сильно удивится такому списку. Само собой разумеется, что когда Мимика передавали полиции, Эри вцепилась в Изуку мертвой хваткой. Она не произнесла ни слова – просто бросилась в его объятия и отказывалась отпускать, хотя Изуку и не собирался её отпускать. Она дрожала от страха, цепляясь за своего защитника словно за спасательный круг. Ее Причуда не проявляла никакой активности, но это было единственным положительным исходом этой ситуации. Они отвели Кацуки домой, несмотря на его многочисленные протесты – Инко настаивала, чтобы он был с родителями. Несмотря на то, что Кацуки был практически членом семьи, будущая встреча была на настолько личном уровне, что даже он не мог присутствовать. Когда мать Изуку отстояла своё мнение, он попытался успокоить своего друга. — Я напишу тебе, когда все закончится, — пообещал Изуку. — Если я оставлю тебя с ним, его может посетить гениальная идея снова забрать тебя, — прошипел в ответ Катсуки. — Я ему не позволю. К тому же… думаю, мама с ним справится. Блондин скользнул взглядом по матриарху семьи Мидория и нерешительно кивнул. — ... Возможно. Но всё равно – позвони, если мне нужно будет заскочить к вам и прибить его. — Конечно, — согласился Изуку. И он не шутил. Как только они добрались до дома, Инко начала раздавать указания. — Тошинори, помоги мне с ужином. Изуку, искупай Эри и переодень её в пижаму. Ужин будет готов через полчаса. Изуку колебался, переводя взгляд с Эри – которая продолжала быть в его объятиях, уткнувшись лицом в плечо – на свою мать. — Мама… — Изуку, пожалуйста, — прервала его Инко, качая головой, — я знаю, что ты думаешь. Но поверь мне. Его мать редко была столь упрямой и серьёзной, и Изуку знал, что лучше не спорить об этом дважды. Он медленно кивнул и отнес Эри в их комнату за пижамой перед душем. Тошинори проводил их взглядом, а затем посмотрел на Инко, которая уже рылась в шкафчиках в поисках ингредиентов для ужина. — Инко… — Тошинори, не надо… Его рот автоматически закрылся, и он застыл. Прошли десятилетия с тех пор, как он слышал от нее такой тон, но он — как и все, кто видел, как Инко теряет своё невероятное терпение — знал, что лучше этого избегать. Она ещё не сорвалась полностью, но была опасно близка к этому. Не имея желания вызывать ярость находящейся в состоянии стресса матери, Тошинори послушно кивнул и стал ждать ее указаний. *** Изуку стоял в своих баскетбольных шортах, прижимая к себе Эри, пока теплый душ омывал их. Он быстро понял, что Эри не успокоится, если он просто вымоет её, поэтому пошёл на своеобразный компромисс. Прямо сейчас ей нужны были его объятия, который для неё означали тепло, заботу и защиту от опасностей внешнего мира. Эри наконец прекратила дрожать, но так и не произнесла ни слова и отказывалась перестать прижиматься лицом к нему. Он нежно погладил девочку по спине, пытаясь её успокоить. — Мы в безопасности, милая, — тихо прошептал он в её волосы, — ты со мной. Они ушли. Он почувствовал, как ее маленькое тело двигается от её прерывистого дыхания. — Мне страшно. — Я знаю, — тихо пробормотал он, — мне тоже было страшно. И ему было страшно. Лишь после ухода Восьми Заветов и захвата полицией Мимика, Изуку осознал, насколько он был напуган перспективой похищения Эри. Гнев заглушил его страх в момент столкновения, но стоило адреналину исчезнуть, как он понял, насколько же большой страх он испытывал – страх потерять эту маленькую девочку, что стоила для него больше целого мира. Какое-то время они пробыли в тишине, стоя под текущей на них водой. — Не уходи, — прозвучал приглушенный голос всхлипывающей девочки, — я не хочу, чтобы ты уходил. — Я не уйду, — поклялся Изуку. И он был серьёзен. Она не покинет его глаз, пока Восемь Заветов Смерти разгуливают на свободе. Больше нет. Теперь, когда они узнали, что якудза в курсе про нахождении Эри у их семьи, она была в постоянно опасности. Но была некоторая проблема с тем, что ему делать, когда он будет учиться или на стажировке… Он и Всемогущий разберутся с этим. Изуку очень сомневался, что Тошинори проигнорирует угрозу якудза – он наверняка поместит семью в охраняемое место, ну или хотя бы наймёт нескольких Героев для защиты. Они никак не могли полностью покинуть квартиру, особенно с учётом работы Инко, но им наверняка удастся достичь компромисса. Но Эри точно переедет к нему в Юэй. Он не примет «нет» в качестве ответа. Не было места более безопасного, более защищенного для неё, и он позаботится, чтобы она была под его опекой как можно дольше. Она может оставаться в его комнате, где он окружит её заботой. И ни один якудза не приблизится к ней и на пушечный выстрел, пока она с ним. Изуку и Эри напряглись, когда услышали стук в дверь, и только Изуку расслабился, когда раздался голос Тошинори. — Изуку. Твоя мама говорит, что ужин готов. — Хорошо, — отозвался Изуку, затем на мгновение замолчал, прежде чем заговорить снова, — сколько ещё? — Минут десять? Пятнадцать? Осталось пятнадцать минут, пока Хисаши не появится у их порога. Изуку слегка прижал Эри к себе, и она в ответ ещё сильнее уткнулась ему в плечо. — Я позабочусь о твоей безопасности, — мягко сказал парень, — он не причинит тебе вреда. «Если он хочет уйти отсюда живым», мрачно подумал Изуку. *** Через несколько минут он вытер Эри и переодел её в пижаму, а затем, когда сам подготовился ко сну, вернул девочку на её законное место в своих руках. Они сели за стол, присоединившись к остальным. Изуку взял из гостиной одеяло, чтобы завернуться в него вместе с Эри, пока Тошинори накрывал на стол. Стук в дверь заставил всех застыть. В конце концов, Инко пошла открывать и сурово осмотрела мужчин, поскольку Эри пряталась под одеялом. — Ведите себя хорошо. Их соображений разума, никто не решился сказать о том, что скорее у их… гостя… могут быть проблемы в поведении. Инко прошла по коридору и остановилась перед дверь, сделав глубокий вдох. Это вызывало своеобразную ностальгию... она делала так каждый раз, когда Хисаши приходил домой годы назад, ещё до рождения Изуку. Трепет предвкушения в ее сердце, волнение от возможности снова увидеть его… Как всё изменилось. Предвкушение ещё оставалось, но его природа изменилась. Возникло напряжение, которого раньше не было... она хотела, чтобы он зашёл и никогда не уходил, стал тем отцом, которым, как она знала, он мог стать до всего этого, но ещё... она хотела, чтобы он ушел и никогда больше не приближался к ее – их – сыну. Еще один глубокий вдох. Она отперла дверь и медленно приоткрыла ее. Его лицо скрывал капюшон, но Инко всё равно смотрела прямо в лицо, которое она хорошо знала. Его лицо было так похоже на Изуку, но было более резким там, где Изуку унаследовал её более мягкие черты. Проницательные зеленые глаза приобрели знакомую, пусть и нерешительную мягкость, когда они пересеклись взглядами. Казалось, целую вечность никто из них ничего не говорил. — Ты хорошо выглядишь, — наконец нарушил тишину Хисаши. — Я уже не столь стройна, как раньше, — приподняла бровь Инко. — Ты все еще хорошо выглядишь, — настоял он, отводя взгляд, — и всегда будешь. Небольшой вес не делает тебя менее красивой. «Черт», она почувствовала, как её щеки запылали. Кое-что не изменилось, кое-что, с чем она была слишком хорошо знакома. Хисаши всегда был обаятелен, несмотря на застенчивость. Это делало его комплименты ещё более обаятельными. Изуку унаследовал эту черту. Ей пришлось сосредоточиться. — Нам нужно поговорить, — она снова обрела дар речи. — Да. Инко нерешительно отступила в сторону, пропуская его внутрь. Хисаши принял приглашение и зашёл в квартиру, снимая капюшон и закрывая дверь. На его лице теперь были морщины, которых не было шестнадцать лет назад, показывая, сколько времени прошло с тех пор, как он переступал порог этого дома. Он выглядел не столько старше, сколько более... завершенным. Это было трудно описать. Взгляд Хисаши медленно пробежался по окружению. — Ты тут мало что изменила. Краска всё та же? — Я перекрасила стены несколько лет назад – она начала шелушиться. Но цвет тот же. Он что-то промычал в ответ, следуя за Инко к обеденному столу. Как только они завернули за угол коридора, он увидел Изуку с Эри, уютно устроившейся на его коленях, а также… — Что он здесь делает? — Хисаши едва сдержал рык в своём голосе, ограничившись свирепым взглядом на Тошинори, который уставился в ответ. — Вы оба здесь, чтобы я могла получить ответы, — голос Инко стал жестче, и оба мужчины замерли, не решаясь прерывать её, несмотря на всю неприязнь друг к другу, — я хочу знать, почему мой сын рос без отца, и я получу ответы до наступления ночи. Она заняла свое место во главе стола, слева от неё сидели Изуку, Эри и Тошинори (строго говоря, только Изуку и Тошинори, поскольку Эри сидела на коленях Изуку). Инко посмотрела на Хисаши и указала на тарелку, стоящую справа от неё. — Садись. Несмотря на всю свою печально известную агрессию, силу и деструктивные наклонности, Огненный Змей не решился спорить со своей бывшей возлюбленной и тихо сел за стол. Атмосфера была столь напряженной, что все почувствовали некоторую неловкость. Изуку выглядел так, словно разрывался между желанием защитить Эри (и это желание, к счастью, победило) и желанием задушить своего отца. Хисаши, не способный или не желающий встречаться взглядом ни с Инко, ни с Изуку, решил с гневом смотреть на Тошинори, который отвечал взаимностью. Инко подняла чашку с чаем и сделала медленный, осторожный глоток. Чай был еще горячим. Она опустила чашку и осмотрела трёх мужчин в состоянии «ещё немного и будет битва» и вздохнула. — Ешьте. Ваш ужин остынет. Сначала никто из них не пошевелился, словно не доверяя остальным настолько, чтобы отводить от них взгляд, но в итоге Изуку пошёл на компромисс, решив накормить Эри. Когда он помог ей откусить кусочек свиных котлет, напряжение совсем немного спало, чего оказалось достаточно, чтобы он сам, Тошинори и Хисаши начали медленно есть. Довольная тем, что приготовленная ею еда не пропадет даром, Инко также принялась за ужин. Удивительно, но именно Изуку в итоге нарушил всеобщее молчание, хоть так и не поднял взгляд от еды. — Они тихо ушли к себе? Хисаши застыл и взглянул на парня, затем перевел взгляд на Инко, которая кивнула в ответ на его молчаливую просьбу о разрешении на ответ. — Да. — Все? — Да. Я убедился, что они вернулись в поместье. На всякий случай Курогири присматривает за ними издалека. — Ты ему доверяешь? — В достаточной степени, чтобы я знал о том, что он предупредит меня, если что-то случится. Я убедился, что он в курсе моего… недовольства ими. — Хорошо. Тишина. Еще несколько кусочков еды. — Ты ушел на пенсию. Тошинори замер и поднял взгляд от своей на мужчину напротив, который ел так, словно ничего и не говорил. — Мои травмы слишком серьёзны, чтобы я мог продолжать работу. Один За Всех окончательно покинул меня. У Хисаши хватило порядочности поморщиться при намёке об инциденте в Камино, но он продолжил расспрос. — Старатель станет следующим номером один? — Это выглядит весьма вероятно. — Даже после того, что он сделал? Изуку едва не подавился, недоверчиво уставившись на Хисаши. Он был удивлён, что Хисаши вообще знает о проблемах в семье Старателя, но от него не ускользнула ирония того, кто поднимал эту тему. — Уж тебе ли об этом говорить. — Уж прости меня за то, что я действительно забочусь о своей семье. — У тебя интересные способы проявления своей заботы, — возразил Изуку, его голос едва не сорвался в рык. Инко с отчетливым стуком поставила свою чашку на стол, останавливая надвигающуюся драку. Изуку ограничился свирепым взглядом, прежде чем заговорить снова. — Откуда ты вообще об этом знаешь? Я не думал, что ты изучаешь Старателя. — У меня есть свой источник, — ответил Хисаши более спокойным тоном, — он был... удивительно проницателен, помогая мне увидеть свои недостатки как… родителя. Глаз Изуку дернулся, он изо всех старался не сорваться и продолжил разговор. — И в разговоре всплыл Старатель… каким образом? — Потому что насколько бы плох я ни был, я испытываю некоторое облегчение, зная, что не столь ужасен, как Старатель. Оу. Это было бы забавно, если бы этот стандарт не был настолько низок. — Это не делает тебя отличным родителем, знаешь ли. — Я знаю, но мой ребенок, хотя бы, не родился в результате евгенического эксперимента. Изуку нахмурился. — Поскольку ты так и не женился на маме, пока она не узнала о моём зачатии, я вообще не должен был существовать, верно? Инко посмотрела на него взглядом, который говорил о том, что Изуку зашёл слишком далеко, но Хисаши опередил ее, яростно зашипев на сына — Ты не был ошибкой! За столом воцарилась тишина, когда Изуку и Хисаши уставились друг на друга с со своеобразной озадаченной агрессией, словно они не могли понять, стоит ли им спорить и если да, то о чём. Хисаши прервал патовую ситуацию рваным выдохом, выпуская часть своего гнева, и отвел взгляд от Изуку, уставившись в пол. — Ты не был запланирован, но никогда… ты был желанен. Изуку категорически отрицал, что почувствовал небольшую искру тепла в груди от этих слов. — Тогда почему? Почему ты сражался со Всемогущим в тот день, почему ты разрушил город и застрял в тюрьме, почему ты похитил меня и причинил боль моим друзьям, почему ты причинил боль мне, ты чуть не убил меня, почему, почему, почему... Изуку остановил поток своих мыслей, пока не потерял контроль над ними, и сосредоточился на том, чтобы прижать пошевелившуюся Эри в свои объятия. Взгляд Хисаши переместился на Тошинори, и было ясно, что он прилагает все свои силы, чтобы сдержать свой гнев. — Мне бы тоже хотелось это знать. — Туше, — парировал Тошинори. — Так, всем стоять, — резко вмешалась Инко, вытирая капельку пота со своего лба, — давайте... сделаем шаг назад. Я хочу знать, что всё это вызвало. Хисаши. Что случилось? — Он отправил меня в ловушку, — прошипел Хисаши, — у нас был уговор. Информация о Все За Одного в обмен на мою свободу и сотрудничество, чтобы я мог обеспечить твою с Изуку безопасность. Но когда я пришёл в оговоренное место, то его там не было. Старатель и команда элитных Героев заявили, что их единственной целью была поимка меня. — Куда ты вообще пошёл?! — огрызнулся Тошинори, — на встрече должны были быть лишь мы с тобой и Ночноглаз! Ты так и не пришёл на место встречи! Мы ждали, а потом ты начал буйствовать на другом конце города. Изуку нахмурился и поднял руку, прежде чем Хисаши успел сказать Тошинори что-то, что было явно не особо цензурно. — Так, стоп-стоп-стоп, тайм-аут. Если я ничего не пропустил, то у вас нет проблем в навигацией. Как вы оказались в разных местах? — Его спроси, — нахмурился Хисаши. — Мне самому это интересно! — Вы договорились о месте встречи лично? — перебил их Изуку. — Нет, — пробормотал Тошинори, — мы переписывались по неофициальной линии связи, которую нам создал Ночноглаз. Личная встреча была слишком опасна для нас, поскольку Все За Одного следил за мной, особенно после того, как Хисаши стал проводить здесь так много времени. — Какова вероятность того, что кто-то мог взломать эту линию связи? — Очень мала. Ночноглаз и его наставник настроили частоту с развивающимся алгоритмом. Это была новейшая и сложнейшая технология. — Он прав, — неожиданно согласился Хисаси, пусть и с явным раздражением, — я повидал немало устройств связи, но они все и в подмётки не годились этому. Это была слишком важная информация, чтобы рисковать утечкой, так что безопасность была наивысшая. — Значит единственными людьми, у которых был доступ к этой линии связи был Ночноглаз и его наставник, — сделал вывод Изуку, — а кем он был? —Файрвол, Технический Герой, уже на пенсии, — ответил Тошинори, — он сосредоточился на выслеживании преступников в даркнете и предотвращении хакерских ограблений. Но также он внёс немалую лепту в организации рейдов на убежища Злодеев. Он был отличным стратегом – одним из лучших в своём деле. Изуку пробежался по своим энциклопедическим знаниям, в которых был и Файрвол, несмотря на его отставку. Он был не самым известным и популярным Героем – он походил в этом на Сотриголову – но нельзя было отрицать безупречность его послужного списка. Но даже так… — Кто-то предал меня, — прошипел Хисаши. — Откуда ты знаешь, что Все За Одного не заметил и не вмешался? — раздраженно отметил Изуку. — Потому что Все За Одного предусмотрел всё, что может мне понадобится, чтобы я мог тихо жить с вами, если кто-то попытается охотиться на меня, — парировал он, застав их всех врасплох, — мы с ним договорились о прекращении огня, чтобы я мог спокойно уйти в отставку и позаботиться о вас. — Ты рассказал ему?! — неверяще уставился на него Тошинори. — В отличии от альтернативы в виде попытки скрыть от него мою семью? Ты хоть представляешь, о ком мы говорим?! — огрызнулся Хисаши, — тогда для меня было безопаснее изображать какое-то подобие лояльности, чтобы он не подумал, что я его предал. Моей конечной целью было полностью скрыться ради моей семьи! Я не мог позволить себе роскошь выбора между тобой и им! Тошинори был явно готов проклясть Хисаши на следующие несколько столетий, но заколебался и нахмурился. — Но твоя информация была достоверной. Месяц спустя мы совершили рейд на одну из его баз… Он понёс тяжелые потери. — Это была идея Все За Одного – предоставить тебе достаточно ценную информацию, чтобы у Героев не было сомнений насчёт моей лояльности, — Хисаши скрестил руки на груди, — я не ударю его ножом в спину, а ты не будешь сомневаться в моих мотивах. Я смог бы полностью посвятить себя Изуку и Инко. — Почему он зашел так далеко ради тебя? — недоверчиво спросил Изуку, — всё это звучит как тщательно продуманная уловка, чтобы стравить тебя со Всемогущим. Откуда ты знаешь, что он тебя не предавал? — Позволь мне преподать тебе бесценный урок о жизни, — Хисаши посмотрел на своего сына горящими зелеными глазами, — цени верность превыше всего. Все За Одного контролирует Химер не страхом, а верностью. И она работает в обе стороны. Если бы мы все вместе восстали против него, то даже он вряд ли бы смог выжить. Я в одиночку мог причинить немалый урон его планам, если бы он сделал из меня врага. К тому же, я далеко не первая Химера, которая решила остепениться и начать новую жизнь. Он позволил им уйти, как позволил мне, если бы меня не предали. Думай что хочешь, но я намного лучше знаю методы Все За Одного. Это был не он. Не в первый раз Изуку осознал, что Все За Одного был одним из опаснейших Злодеев, которые когда-либо существовали – и не из-за его силы, хотя она и делала его смертельно опасным, а из-за его невероятной харизмы и дальновидности. Многие организации Злодеев пали из-за того, что подчиненные в итоге восставали против своего лидера, не выдержав его гнёта. Все За Одного был мудрее этих самоподжигателей, придавая важность тем чертам, которые обычно ассоциировались с Героями: верность, человечность, справедливость. Семья, в конце концов! Из-за этого его было очень сложно понять, что лишь усиливалось его двухсотлетним опытом. — Значит кто-то другой устроил весь этот хаос, — устало вздохнула Инко. Она мгновение молчала, прежде чем подняла взгляд, — на сегодня с меня достаточно этого разговора. Давайте закончим ужин, а потом... потом мне нужно поговорить с Хисаши наедине. — Но мама… — Изуку, — оборвала его Инко, — я понимаю. Я понимаю, что ты чувствуешь куда лучше, чем ты думаешь. Но мы ничего не добьемся продолжая этот спор. С меня хватит. С нас всех хватит. Думаю, я выскажу общее мнение: нам всем нужно на сегодня остановиться и попытаться разобраться с этим в будущем. К тому же Эри нужно отдохнуть. Он проглотил все свои возражения, вспомнив о крошечном испуганном комочке у себя на коленях. Он посмотрел на девочку, которая перестала есть и вцепилась в его футболку. Изуку сник и понял, что мама была права. К тому же он не хотел быть рядом с Хисаши. — Хорошо, — согласился Изуку, поглаживая серебристые локоны Эри. Оставшийся ужин прошёл быстро. Как только Изуку доел, он взял Эри на руки, и направился к себе в комнату, напоследок оглядев оставшихся. Его глаза сузились, когда он посмотрел на Хисаши, который смотрел на него. — Это ничего не меняет. Как только ты уйдёшь, держись подальше от нас. С этими словами Изуку ушёл к себе в комнату. — Полагаю, могло быть и хуже, — ущипнул себя за переносицу Тошинори. — Утопии никогда не наступит, — вздохнула Инко, затем посмотрел на Тошинори, — мне неприятно так поступать с тобой, но мне нужно поговорить с Хисаши наедине. — Я понимаю, — Тошинори встал и забрал тарелку на кухню, напоследок оглядев столовую, пересекаясь взглядом с Хисаши. Они несколько секунд смотрели друг на друга, но ничего не сказали. Тошинори в итоге прервал контакт и ушёл, погружая квартиру в тишину, когда дверь за бывшим Героем номер один закрылась. Следующие несколько минут царила тишина и напряженность. Инко годами упорно обдумывала, что скажет Хисаши, если они встретятся, но сейчас не могла подобрать слов. — Ты можешь смело сказать это. Она моргнула и посмотрела на Хисаши, который пристально наблюдал за ней. — Ты можешь сказать мне, насколько сильно я всё испортил. Я не жду прощения за то, что сотворил. И уж тем более за то, что случилось с Изуку. Глаза Инко заблестели, и она посмотрела ему прямо в глаза. — Я помню, как ты обрадовался, когда мы узнали о моей беременности. Я никогда не видела тебя таким счастливым. Наконец-то начиналась та жизнь, о которой мы мечтали – мы с тобой и наш ребёнок. Спокойная жизнь. Каждое утро той недели перед той битвой ты будил меня поцелуями, а потом всегда целовал мой живот, где рос наш сын. Моё сердце никогда не было настолько полно любви. Мы любили друг друга и нашего сына. Она замолчала на несколько мгновений, а затем потрясённо покачала головой. — И после всего этого… спустя шестнадцать лет, когда я думала, что наша семья не может стать ещё более разобщенной, когда ты впервые встретил нашего сына ты причинил ему боль. Ты похитил его. А потом почти убил его. Хисаши продолжал смотреть ей в глаза, хотя Инко видела, насколько напряженным было его тело. А может это она дрожала. — Теперь я думаю, что он искренне ненавидит тебя, — прошептала она, — и я не знаю, ненавидишь ли ты его тоже… — Никогда. Инко застыла от его слов – тихих, спокойных, но полных абсолютной непоколебимости. Он по-прежнему отказывался разрывать зрительный контакт. Он был честен. Она знала это. — ... Пожалуйста, скажи мне, как ты мог сотворить все эти ужасные вещи с ребенком, которым мы так дорожили", - тихо попросила она. Хисаши долго молчал, обдумывая, как лучше ей ответить. Он никогда не станет ей лгать. Он не станет преуменьшать случившееся или свою роль в том, что Изуку оказался на грани смерти. Но это не означало, что это не был самый сложный вопрос, который он когда-либо слышал. — Прежде чем я что-то скажу, — медленно начал Хисаши, пытаясь подобрать слова, — я не… мы оба знаем, что никакие мои слова не исправят случившееся. Как ты и сказала… я чуть не убил его. Я не хотел заходить настолько далеко, но это не служит прощением моих действий. И никогда им не станет. — Когда я впервые увидел его в тренировочной лагере, то даже не знал, что делать, — признался он, — я хотел просто встретиться с ним, но потом всё пошло наперекосяк. Я не знал, что Всемогущий передал ему Один За Всех. Первым делом Изуку нанёс мне 100% удар за… за попытку напасть на его друзей. — Я сразу же понял, что у него Один За Всех, и... я подумал, что Всемогущий не просто предал моё доверие шестнадцать лет назад, но ещё и настроил моего сына против меня самого. Я был так зол. Я пытался обездвижить Изуку, не причинив ему вреда, но он уже был сильно ранен после битвы с Мускулок. Хисаши снова притих. — После этого я отвёл его на лечение ко Все За Одного. Он неплохо восстановился, но… я всё ещё ненавидел Всемогущего, а Изуку ненавидел меня. Что делать со своим сыном, который любит твоего злейшего врага и ненавидит тебя? Я не знал как себя вести, так что мы постоянно сталкивались лбами. Не успел я опомниться, как каждый наш разговор заканчивался ссорой или дракой. Еще одно долгое молчание. — Камино. — Он не должен был участвовать, — Хисаши слегка опустил голову, — Изуку должны были увести подальше от битвы, но он отказался покидать Всемогущего. Я готовился сразиться с человеком, которого я считал виновным за то, что он отнял у меня всё, а потом Изуку сказал, что этот человек для него как отец. Инко почувствовала, как её сердце на секунду остановилось. Изуку никогда не рассказывал ей подробностей своей битвы с Хисаши – он никогда не поднимал эту тему, а она не настаивала на ответах. — Я… я не смог с этим справиться, — Хисаши пришлось на секунду остановиться, чтобы перевести дыхание, — я потерял контроль. Я не мог смириться с мыслью о том, что Всемогущий в итоге полностью настроил своего сына против меня. Я уже не думал. Мне было так больно слышать эти слова. Я сорвался. — И ты чуть не убил его. Хисаси вздрогнул, но затем взял себя в руки. — И я чуть не убил его. Инко несколько минут молчала. — Я верю, что ты не хотел причинять ему такую боль. Я не прощаю тебя за это. — Ты не должна прощать, — медленно кивнул Хисаши, — я его не заслуживаю. — Мне решать, заслужил ли ты хоть какого-то прощения. Но Изуку… с Изуку будет сложно. — Он имеет на это полное право. — Да. И я не буду его винить, если он так и не простит тебя. — ... Ты хочешь, чтобы я сдался? Потому что он это сделает. Ради нее. Они оба знали, что стоит Инко сказать хоть слово, как Хисаши тут же сдастся полиции и спокойно отправится в тюрьму. Таковы были их отношения – безоговорочное доверие друг к другу. Именно на этой почве расцвела их любовь, именно эта почва в итоге привела к рождению Изуку. — Возможно, я должна этого хотеть, — Инко подняла руку, прижимая её ко лбу, — но я не хочу этого. Я думаю, что если ты чувствуешь хоть какие-то угрызения совести за то, что совершил с Изуку, то не обязан это делать. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Она собралась с мыслями. — Изуку сейчас в безопасности в Юэй, вместе с Героями, но скоро он наверняка снова столкнется с теми Злодеями. И если сегодняшний вечер мне что-то и показал, так это то, что он может быть слишком… потрясен, чтобы безопасно сражаться с ним. Я хочу, чтобы ты присматривал за ним в меру своих сил и защищал его от тех, кто хочет навредить ему. Береги нашего сына. И никогда больше не поднимай на него руку. Хисаши встал и подошёл к ней. Инко внимательно наблюдала за ним, когда он сел на колени и приложил лоб к полу. — Я так и сделаю. Инко посмотрела на Хисаши сверху вниз и нерешительно потянулась к его плечу, прежде чем отдернуть руку. — Я не могу обещать тебе, что он когда-нибудь простит тебя. Но это лучшее, что ты можешь сделать, чтобы начать исцелять эту рану. — Я не жду, что он когда-нибудь простит меня, — ответил Хисаши, по-прежнему отказываясь поднимать голову, — но я приложу все свои силы, чтобы уберечь его от… — Ты любишь его? Слова слетели с её губ раньше, чем она успела их осознать, но именно эта мысль сводила её с ума весь этот вечер. Она должна знать, потому что если он не любил их сына, то… Хисаши поднял голову, и Инко чуть не заплакала от облегчения, потому что его глаза приобрели прежний нежно-зеленый оттенок, которым он смотрел лишь на неё, и она знала ответ ещё до того, как слова покинули его. — Да. Он медленно выпрямился, но остался сидеть на полу. Инко отвернулась, чтобы вытереть глаза. — ... Он похож на тебя, не так ли? — Я думаю, он больше пошел в тебя. Он куда спокойнее меня в его возрасте. — Я тоже так думаю, — согласилась Инко, ещё немного собираясь с мыслями. Её сердце изнывало. Хисаши тоже чувствовал боль. — Думаю, мне пора уходить. Не хочу ещё больше расстраивать его своим присутствием. — Да, — кивнула она, вставая со своего места и провожая его до двери. Он остановился у входа и повернулся к ней на прощание, как всегда делал. Это было так ностальгически… — Я люблю тебя, — внезапно прошептал он. У Инко перехватило дыхание, — я знаю, ты не можешь любить меня также, как раньше, но я хочу, чтобы ты знала – я всегда буду любить тебя. Теперь, когда она смотрела на него снизу вверх, она плакала. Ее губы приоткрылись, пытаясь что-то сказать, но слова отказывались покидать её горло. — Мне нужно идти, — поспешно сказал он, чуть ли не убегая из квартиры. Инко закрыла дверь, прислонилась к ней и дала волю слезам.