40 дней

Кейя есть. Он существует. Ему и так хорошо. Это ведь заслуженно - не жить, а просто быть. Поэтому, дабы не сломаться в край и не принести проблем другим, он упивается в таверне. Ему становится хорошо и спокойно. Алкоголь позволяет забыться, окунуться в приятные воспоминания или вообще не думать. Неприятный рой мыслей, что мешает нормально жить: просыпаться по утрам, идти на работу, улыбаться всем кого встретишь, говорить со всеми - уходит на второй план. Прожигающий взгляд больше не тревожит, слабость в теле более не напрягает, а ненужная апатия притупляется и растянуть губы в фирменной ухмылке становится проще. Поэтому он всегда напивается, если в таверне, за стойкой, не винодел. За это Альберих проклинает свой развязный язык. Однако сегодня за стойкой Чарльз. Капитан навеселе выходит из таверны, и как обычно, снова знатно напившись, бредёт куда-то в лес, за стены Мондштадта. Ночь встречает приятным холодком. Луна освещает тропы, и звёзды весело мерцают. Рыцарь снова приходит на мыс Веры и садится на краю, свесив ноги. Он вглядывается в морскую бездну, весело хихикает каким-то своим мыслям и откидывается назад, плюхаясь на траву. Голубая звёздочка смотрит в небо, на миллионы - тысячи таких же ярких звёзд. На лице пьяная улыбка, а в мыслях рассвет. Мысленно он на винокурне. Сидит рядом с братом и радостно о чём-то рассказывает, а тот в свою очередь безудержно смеётся. Им двоим ещё и пятнадцати нет, и они счастливы. Хотелось бы ему и сейчас оказаться на "Рассвете". Побеседовать с её владельцем и утонуть в тёплых объятиях, отвечая на них взаимностью. "А, погодите...Сейчас ведь ночь. Значит мы бы спали!"- опять смеётся рыцарь. Он внимательно смотрит на ночное небо. Тщательно вглядывается, будто пытаясь что-то рассмотреть. Выдаёт смешок и закрывает глаза, полностью отдаваясь воспоминаниям: Вот он сидит у камина с Дилюком. Они о чём-то говорят и лица у них счасливые. Вот только о чём же беседа? Тут они резвятся, наверное им лет по девять. К сожалению, кавалерист не помнит где они были и что делали, зато помнит что им было весело. А там... А что там? Он не знает или просто не помнит. Но кажется, что там тоже было хорошо. *** Капитан открыл глаза. Ветерок щекотал лицо, а до слуха доносился шум прибоя. Ночь приятной мглой окутывала округу. Он привстал и осмотрелся. "О, так я уснул"- усмехнулся кавалерист, когда понял что на мысе. Альберих сладко потянулся и через не хочу встал на ноги. Их немного подкашивало, но это не важно, и он побрёл в сторону города свободы. По пути изредко встречались какие-то рыцари, патрулирующие местность. Тихо шелестела листва на деревьях, и где-то бегали зверушки. Всё было так хорошо, спокойно. Синеволосый наслаждался минутами умиротворения. Он подходил к мосту. Там курлыкали голуби, явно ожидая когда же придёт их кормилец - мальчик Тимми, который постоянно ворчал, если их распугать. В пруду плескалась рыба и отражался лунный свет. Впереди виднелся вход в город, а с двух сторон стояли очередные рыцари на ночном дежурстве. В городе было тихо. В некоторых окнах горел тёплый свет. Тихонько журчал фонтан, расплёскивая воду. Редкие кошки смотрели на него исподлобья, мол - чего тут бродишь, а кавалериста это забавляло. Капитан медленно шёл в сторону собора наслаждаясь тишиной. Поднимаясь по ступенькам, он окидывал взглядом разные дома, рядом с которыми иногда проходили рыцари. Наконец он доходит до самого большого здания. По середине стоит большая, каменная статуя, а за ней возвышаются острые пики. Синеволосый направляется туда. Здание с копьями на крыше казалось жуткими в ночи, но в этом он нашёл какую-то прелесть. "И всё таки тут так спокойно"- думал Альберих, мягко улыбаясь. Он направился за особняк. У него там встреча. Подойдя, он увидел в сумерках, спиной к нему, стоял человек, в чёрной одежде и с алыми, как заря, волосами. Они красиво блестели, отдавая золотом, при свете луны. Мужчина, чья кожа по цвету напоминала карамель, подошёл ближе и улыбнулся склонив голову к плите, у которой стоял его гость. "Кейя Альберих"- было высечено там. Небо уже окрашивалось в красные и жёлтые цвета. Птицы начинали весело щебетать. А белое светило становилось всё тускнее. Синеволосый грустно усмехнулся. Пускай он больше не помнит ни где он, ни кто он, но этого человека он не забыл, и поэтому каждый день сюда приходил, и каждый день встречал его тут, склонившего голову над могилой. Лишь из-за него, напоминающего потухающий огонёк, он отчаянно боролся, хватался за обрывки воспоминаний, но всё безуспешно. Пускай он уже не знает кем они приходились друг другу, но теперь в этом нет смысла. Он просто помнит, что раньше любил этого человека и до сих пор, уже по неясным ему причинам, испытывет тёплые чувства к нему. - Сорок дней, Люк, - сказал синеволосый и грусно посмотрел на мужчину рядом. Тот тихо стоял и смотрел на камень перед ним. Глаза казалось ничего не выражают, но всё таки что-то там было. Однако рыцарь уже не узнает. С первыми лучами солнца он растворился, рассыпавшись на множество маленьких снежинок, которые тут же растаяли. С глаз, отражающих рассвет, упали слёзы на камень, где покоился его брат.