Мемуары переломанных душ

По старой оконной раме снова затарабанил надоедливый дождь. Укутанный в тёплое,пахнущее нафталином одеяло,Ханма одну за одной скуривал крепкие,дешёвые сигареты. В стеклянной,чёрной пепельнице уже выстроилась пирамида из окурков и пепла,поэтому лучшим,на взгляд Ханмы решением,было тушить бычки об собственные кисти. Раскалённый остаток фильтра приблизился к бледной коже,и поспешно слился с ней,словно в одно единое. На лице лишь появилось недовольное выражение,густые,тёмные брови домиком,и немного дёрнулась верхняя губа. Резкая боль вмиг удалилась,даже не понятно от чего. На прожженном месте появились алые капли,на которые парень не обращал внимание. Пустой взгляд приковала дверь по левую сторону,и дёргающаяся ручка. Уголки губ приподнялись в нелепой улыбке. Во рту ощутился солоноватый привкус металла. Сухость губ дала о себе знать. Они снова треснули. Скрип пола. По комнате сухо прозвучала просьба не включать свет. Сняв обувь,фигура направилась к матрасу,находящемся около большого окна. Тихим шёпотом,Ханма спокойно произнёс: —Привет.—не сводя улыбки с лица. —Я думал,что уже не дождусь тебя сегодня,Кисаки. Без тебя здесь так пусто.. Светловолосый парень провёл рукой по щеке собеседника,мягко улыбнулся и ответил: —Я тоже по тебе скучал. У меня появились два свободных дня,проведём их вместе? Ханма лишь хихикнул в ответ,взял в руки жестяную банку со светлым пивом,и жадно сделал глоток. —Спрашиваешь ещё. Кисаки заглянул ему в глаза. Это действие словно пронзило душу,и насквозь увидело всё,что творится внутри Ханмы. Сердце забилось чаще. Впервые за последнее время помимо пустоты,он разглядел в глубоких,златисто-карих глазах что то другое. Искренность. Да,это была именно она,её ни с чем не спутать. Задумчиво рассматривая черты лица брюнета,с его уст монотонно выдалось: —У тебя губы в крови,не чувствуешь что ли? —Как то похуй. —с ухмылкой произнёс тот. Кисаки приподнял одну бровь,повернул лицо собеседника к себе,и бережно вытер тёмно-красную жидкость с его губ. —Не относись так пренебрежительно к себе. —Да ты чего? Всего лишь губа треснула,проблема что ли? —А с руками ты что наделал? Тебе пепельницы мало,так ты на кисти перешёл?—он осторожно преподнёс его руку к своему лицу,и нежно стал целовать ожоги. Тот лишь виновато опустил глаза вниз,закрывая рукавом отметины,на которых уже запеклась кровь. Тетта тяжело выдохнул,окинул грустным взглядом скрутившуюся фигуру,подсел ближе,и без слов обнял. Ханма закрыл глаза,прижал к себе парня,и запустил свою грубую,большую ладонь в его светлые,крашенные волосы. Ровное дыхание слилось в один такт. Гнетущая рутина вокруг стала глупой мелочью,которая совсем не имела значения. Кисаки здесь и сейчас с Ханмой. Он рядом и он единственный,кто у него есть. В душе было тепло от осознания того,что во всём огромном мире,они сидели в малюсенькой комнатке 25-тиэтажки обнимая друг друга,заклеивая этим сами себе раны. Две избитые души согревали друг друга в холодную осень. В их мире существуют только они двое.