За край

      Ветер приятно "обнимал" лицо, нагонял лёгкую прохладу; вокруг было слишком тихо; лишь иногда эта тишина прерывалась шумом моря и отдалёнными криками людей.       Вдали от всего мира: от бесконечных интриг и вопросов, от шумного города, от людей и ненужных сейчас проблем. Сейчас он нуждался в этом больше всего. Хотелось затеряться среди этой тишины, окунувшись с головой в песок, в попытках скрыться, как это делают страусы; но ему достаточно и того, что сейчас – небольшого домика напротив моря, расстилающегося горизонта, окутанного закатной пеленой; кажется, вот он – край земли, который так отчаянно пытались отыскать; словно там, далеко-далеко за горизонтом больше ничего нет: ни мирских проблем, ни попыток нажиться за счёт другого. Ничего. Покой. Тишина. Уединение.

***

      Лёгкое касание руки, переплетение пальцев, нежный поцелуй в макушку и такие родные объятия. Разве нужно что-то ещё? Разве сейчас весь его мир не замыкается на нём одном? На его улыбке, глазах, линии носа, что так красиво выделялся на лице (о, если бы он был художником, то эта картина стала бы его любимой!), на пухлых, чуть покрасневших от частых поцелуев губах; весь мир начинался и заканчивался на нём – Гун Цзюне – он остался с ним, когда весь мир отвернулся; он остался с ним, когда он отчаянно просил забыть, уйти, не рисковать; он остался с ним несмотря ни на что: на слова, действия, отразившуюся ситуацию – теперь им приходилось скрываться ещё больше, чем раньше, не терять бдительность. Разве мог Чжан Чжэхань просить обо всём этом? Разве виноват он в том, что произошло? Разве не заслужил он хоть капельку тепла и покоя?       “Да…” – промелькнуло в мыслях Чжан Чжэханя, пока длинные пальцы Гун Цзюня зарывались в пряди отросших волос.       “Да, я заслужил хотя бы тебя…”

***

      Окутанный родными объятиями, убаюканный любовью, защищённый от всего мира. Сейчас это то, чего не хватало больше всего.