Кладбище.

      Я никогда не думал, что моя жизнь способна погубить нечто большее для меня.       Я никогда даже не задумывался о том, что ты уйдёшь от меня, так и не узнав обо мне многое, Лео.       Ветра практически нет и только солнце заливает всё небо алло-оранжевым цветом, заходя за горизонт. На кладбище пусто. Совсем пусто. Кажется возможно даже разглядеть все горизонты располагающиеся в этом проклятом месте.       Я ожидал многое. Смерть матери. Смерть отца. Смерть брата. Смерть себя собственного, кое происходит постоянно, чего ты так и не узнал.       Но не твою...       Ты был ещё так молод для этого ёбанного мира. Тебе было всего 17. Милый, невинный Баттерс.       Если бы я только смог поговорить с тобой вновь. Хотя бы разочек. Услышать твой звонкий голос. Посмотреть в твои измученные глаза. Притянуть к себе и говорить, что ты чёрт возьми самый сильный на этой планете, что ты справишься абсолютно со всем, что мы справимся. Говорить подобное и гладить по головке. А ведь тебя это и правда утешало.       - Прости меня, - сквозь слёзы, шепчу я в никуда.       К горлу поступает тошнота.       Почему, даже после стольких лет страданий, жизнь продолжает издеваться надо мной. Почему она лишает меня абсолютно всего, что мне так дорого.       А может и я виноват в этом. Ведь расскажи я тебе раньше, ты бы не кинулся спасать меня, прям как я...       Тогда, когда Баттерсу было шестнадцать, МакКормик стал его опорой, его якорем, его единственной возможностью не сломиться окончательно. Кенни привозил в хлам пьяного парня домой, отбирал таблетки, запрещал даже думать о суициде — заставлял жить.       А когда всего этого стало недостаточно, придумал новые способы.       У него постоянно болели стёртые колени, губы пульсировали от жадных и злых — до крови — поцелуев, тянуло в животе от острого, неправильного возбуждения — МакКормик трахал мастерски, так, что хотелось уткнуться лицом в пушистый ковёр и сорванным от стонов голосом умолять о продолжении.       Кенни был рядом.       Постоянно.       Он кормил его мороженым, чтобы заткнуть, успокаивал после кошмаров, требовательно и жадно целуя, а потом трахал — трахал так, что ноги подкашивались, а во рту пересыхало.       Кенни был повсюду.       Его руки, его губы, его низкий хриплый голос. Он касался запястий Баттерса, помечая его своим запахом, впивался зубами в подставленную беззащитную шею и жадно пил стоны. Они чинили друг друга: Кенни — после клинического безумия, какое взялось после всего ужаса происходящим с ним с самого рождения, и коем он так и не вылечился окончательно, Баттерс — после развода родителей, что буквально сводили его в могилу своими выходками и драмами. В этих отношениях, завязанных на стремлении спастись от одиночества, едва ли было место чему-то романтичному и возвышенному. Любовь и прочие сопли следовало оставить нормальным парам, которые были вместе не потому, что по отдельности ломались в щепки. Любовь могла сделать их обоих слишком уязвимыми, слишком слабыми. Ни Баттерс, ни Кенни, они оба так отчаянно не хотели снова становиться слабыми.       Даже если это и означало, что у их слабости будет утренняя вылазка, встречи под луной, постоянные разговоры по телефону и чёрт возьми самые что ни на есть настоящие чувства взаимности.       И когда Баттерс понял, что влюбляется, влюбляется окончательно и бесповоротно, открывая миру новый шанс себя сломать, он испугался.       Сбежал.       Оставил абсолютно всё, что их связывало, всё что могло о них напомнить когда-либо.       Кенни искал его. Но он как будто испарился. Никто его не видел, никто даже не мог знать, куда он мог смотаться.       И только через пол года, объявился на ёбанном пороге прогнившего дома.       Кенни помнил, как стоял на проезжей дороге в полном ступоре, даже не в силах сдвинуться с места. А он стоял. Такой же красивый, такой же сломленный, такой же потерянный, как и раньше.       - Я думал ты бросил меня, - словно флешбеком проноситься в мыслях и Кенни вспоминает абсолютно весь разговор, вспоминает всё, что было до.       - Мне следовало наверно предупредить тебя, но я решил сделать небольшой... сюрприз..?       - Сюрприз? Обычно таким только я занимаюсь.       Я осмеливаюсь подойти поближе. Я хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза. Хочу потрогать тебя, понюхать, прижать к себе. Пожалуйста не уходи, будь реальным хоть сейчас.       - Я скучал, Кенни.       Говоришь это, чтобы я простил тебя? Чёрт, а ты и правда заставил меня реветь.       - Почему ты сбежал? Почему без меня? - это именно то, что я по сути должен был бы произнести в тот момент, но я говорил по другому.       - Я тоже.       Чёрт, да я люблю тебя большего всего на свете. Мне обидно, что ты бросил меня. Мне было трудно, мне было больно. Но тебя просто не было. И видим я настолько сильно обозлился на тебя, что моя судьба решила добить меня окончательно.       Ебанный сосед в костюме Санта-Клауса на велосипеде с автоматом. Просто ахуительный анекдот! Меня такое уже и правда не удивляет. Удивило только то, что ты подставился под выстрелы, стараясь защитить меня. Тупица. Полный кретин. Я только увидел тебя, почему ты уходишь от меня снова?!       И теперь ты лежишь здесь, на расстоянии двух метров под землёй. Холодный и мёртвый.       Я ненавижу себя за то, что не был до конца с тобой искренним. Я ненавижу свои чувства, ненавижу всё, что происходит здесь и сейчас. Я люблю тебя так сильно, что мне хочется зарыться к тебе в землю и просто умолять ожить, умолять проснуться. Как вообще можно так сильно любить человека, которого просто напросто не стало?!       И не сдохнешь же ведь следом...       Жизнь никогда не кончиться для меня...