Магия искренности

Впервые Мерлин сказал «Я — маг» еще в первый же день службы Артуру. Принц посмеялся и посоветовал наколдовать себе поменьше неуклюжести. Многочисленные странные события: все эти вовремя падающие на бандитов деревья, порывы ветра, отклоняющие стрелы, и так далее, — Мерлином объяснялись просто: «Сир, вы же знаете, что я чародей». Все это произносилось с таким выражением лица, будто Мерлин отчаянно пытался не рассмеяться. Артура такое объяснение мало устраивало — ну какой из его слуги маг? Такого недотепу, пусть временами храброго и даже умного, еще поискать. Принц насмотрелся за свою жизнь на колдунов, пытающихся навредить Камелоту, и он мог дать на отсечение правую руку, что его лопоухий камердинер на них не похож абсолютно. В нем просто не было ничего магического. Ни высокомерия, ни дутого пафоса, ни злобной загадочности. *** Это был страшный день. Тринадцать чародеев — восемь женщин и пять мужчин — шли через Камелот, как сокрушительная машина смерти. Каждый, кто вставал на их пути, погибал. Неважно был ли это рыцарь или крестьянин, приехавший на базар, его оплетали потоки цветного тумана и рвали на куски. А если смельчаку удавалось обмануть щупальца колдовского тумана и подобраться поближе к магам, весь металл, что был на нем, моментально вспыхивал и горел. Артур выжил буквально чудом – внезапный чудовищный порыв ветра вышвырнул его из зоны действия чар за секунду до того, как его доспехи вспыхнули. Чародеи нанесли удар по воротам — те просто растворились, превратились в тень, через которую равнодушно переступили неуязвимые враги Камелота. Но в момент, когда они восходили по ступеням главного входа замка, на них обрушились серебряные молнии. Клинки плавящей все энергии проломили неуязвимую для простых смертных защиту и убили сразу девять из них. Оставшиеся четверо ударили в ответ шарами из черного дыма. Вокруг башни, по которой они били, вспыхнули бесчисленные сине-серебристые мелкие молнии, развеявшие колдовские снаряды. А потом каждый из четверых уцелевших магов оказался заключен в округлую клетку, состоящую из серебристых прутьев. Внутри клеток полыхнули те самые молнии, что защитили башню Камелота, и последние нападавшие умерли. *** Утера Пендрагона интересовало только одно — кто тот маг, что защитил Камелот? Мерзавца следовало немедленно обнаружить и сжечь на костре. В числе бывших в башне, которую атаковали колдуны, оказался и Мерлин. Его, как и прочих, немедленно бросили в темницу. Артур лично спустился к заключенному слуге, для того, чтобы тот в ответ на слова «Какое же ты наказание, вечно во что-то вляпаешься», все с той же едва сдерживаемой усмешкой заметил: — Мне нужно было заколдовать нападавших, а из той башни хороший обзор. Для такого рода магии важно видеть цель как можно лучше. Тут принц не выдержал старой тупой шутки и отвесил Мерлину подзатыльник. После чего пинками выгнал вздумавшего так не вовремя забавляться слугу из темницы и велел отправиться убираться в его комнате. Злокозненного колдуна, спасшего Камелот, в результате так и не нашли. Гаюс смог убедить Утера, что тот успел сбежать в суматохе первых минут после внезапного фиаско нападавших. *** — Мерлин, ты как пьяный, – зло рыкнул Артур, когда парень тем же вечером неловко дернул ворот рубашки, которую помогал снять принцу. Действительно, слуга превзошел сам себя, разлив воду на полкомнаты, уронив доспехи и едва не сорвав дверцу шкафа с петель. Мерлин поднял на Артура странно сияющие глаза и внезапно поцеловал. Он действительно чувствовал себя пьяным — магия, которую он применил сегодня, в книге была описана, как запретная. Но почему ее нельзя было использовать, не было сказано нормально, только туманные «Сила питается искренностью, Искренность обнажает скрытое от самого себя, Скрытое меняет судьбу, Судьба обращается в Хаос». От такого Артур опешил. К его собственному удивлению поцелуй давнего друга-слуги, о котором он никогда не позволял себе думать, как о сексуальном объекте, внезапно оказался настолько приятен, что принц стал отвечать, не в силах оттолкнуть сошедшего с ума парня. Глаза Мерлина неудержимо заливало золото, но им обоим было наплевать. Все условности, страхи, сомнения и предпочтения отошли на второй план, здесь и сейчас были лишь сводящая с ума жажда прикосновений друг друга, жар тел, разгоряченных внезапным приступом желания. Первый раз у них получился неуклюжим — оба не слишком понимали, как двум парням заниматься друг с другом любовью. У них и с девушками было не сказать чтобы много опыта. Они не поняли, кто из них первым прикоснулся к члену друга, но это стало последним камешком на пути захватившей их лавины ощущений. Они буквально содрали друг с друга одежду, а через некоторое время прикосновений рук стало уже мало, и Артур первым коснулся губами члена Мерлина — у него было чуть больше опыта, и он помнил, что, когда девушки так делали для него, это было приятно. А ему хотелось сделать приятно своему слуге. Мерлин не пожелал отставать, и вскоре они обнаружили позу, позволяющую им обоим делать минет друг другу одновременно. Ощущение чужого члена на своих губах и чужих губ на своем члене одновременно — это было настолько необычно и приятно, что оба финишировали почти одновременно, не сумев долго продержаться. *** — Если ты скажешь, что ты маг, я тебя стукну. Больно, – предупредил Артур. Мерлин по-прежнему лежал в его кровати, и принцу ужасно не хотелось, чтобы слуга покидал ее. Впрочем, Мерлину этого тоже не хотелось. И оба парня, вымотанные тяжелым днем и вспышкой страсти, лежали, обнявшись, и иногда целовались. В ответ на это глаза Мерлина вспыхивали золотом, хотя он не колдовал. Это удивляло и тревожило молодого мага, но тревога не могла полноценно добраться до его все еще затуманенного сознания. — Очевидно, что тот же маг, что сегодня прикончил напавших на Камелот, наложил чары и на нас — твои светящиеся глаза тому подтверждение. Зачем ему это потребовалось, я не знаю, но нужно будет выяснить, нет ли в этом какой-то угрозы Камелоту, – продолжил свою мысль Артур. Мерлин лишь поцеловал своего принца в ответ. Ему не хотелось рассуждать дальше про магию, он чувствовал, как у него снова встает, и это было важнее. Артур с энтузиазмом ответил. *** Наутро Артур и Мерлин обнаружили, что полученные во вчерашнем бою ожоги, синяки и раны у них куда-то пропали, зато многочисленные засосы налились синевой. Заодно утренний взаимный минет показал, что хоть у Мерлина и перестали вспыхивать золотом глаза во время секса и поцелуев, но это занятие не стало менее приятным. *** Гаюс застал их обоих обнаженными и покрытыми спермой друг друга. Вежливо дождавшись за дверью, пока покрасневшие парни приводили себя в порядок, он сказал, что нашел в книгах сведения о том, что виденная ими вчера магия порождает откат, который колдун может сбросить на находящегося рядом. Видимо, Мерлин оказался тем, на кого злокозненный чародей и сбросил откат. Результатом отката является неконтролируемое взаимное влечение, для которого нет преград в виде пола, родства или чего-то еще. Продлится это безобразие где-то неделю, потом с ним можно будет бороться силой воли, а через месяц оно вообще сойдет на нет. Уяснив детали произошедшего, парни намазались мазью, помогающей разгонять синяки, которую принес Гаюс, и постарались закрыть свои шеи одеждой, чтобы поменьше светить засосами. *** Гаюс оттаскал Мерлина за уши впервые в жизни, когда они оказались в комнате старого лекаря. — Я же тебе говорил, что нельзя использовать малоизученную запретную магию. Тебе еще повезло, что ты всего лишь с Артуром… кхм… в общем, ты понял. А ведь могло получиться куда хуже… Мерлин чувствовал раскаяние, но возникший образ и ожидаемая реакция оказались слишком смешными, поэтому он поднял глаза на бушующего учителя и сказал: — Да, Гаюс, если бы я вчера вечером оказался с тобой, а не с Артуром, это действительно было бы куда хуже для нас обоих. Гаюс только рукой махнул на еще слабо вменяемого охальника, а потом засмеялся тоже. — Да уж, хвала Триединой Богине, я слишком стар для таких потрясений. *** Вопреки книгам Гаюса ни через неделю, ни через даже полгода Мерлина и Артура так и не отпустило. Они занимались сексом при первой же удобной возможности, причем оба периодически ругали связавшую их магию. Ведь не признаваться же друг другу в том, что эта связь – едва ли не лучшее, что с ними случилось за всю их жизнь. Их сексуальную жизнь разнообразил Артур, случайно нашедший в библиотеке старика Джоффри древний фолиант неприличного содержания. Каким образом эта книга оказалась в книгохранилище Камелота принц не стал спрашивать, но, когда она ему подвернулась во время поиска информации об очередном угрожавшем Камелоту чудище, прихватил ее с собой. Добрая треть обильно иллюстрированной рукописи была посвящена как раз чисто мужскому сексу. Так у парней появился самоучитель, из которого они смогли немало почерпнуть. В книге, конечно, было немало смущающего, вроде детального описанного и иллюстрированного совокупления девушки с ослом. К досаде Артура нарисованная развратница весьма походила на Гвиневру. И принц не мог не вспомнить, что Мерлин не раз называл его «венценосным ослом». Слуга не стал комментировать вслух эту иллюстрацию, но так ржал, что было понятно и без слов. За что огреб от любовника по шее и получил приказ чистить конюшни, но угорать не перестал. После этого неделю оба не могли смотреть на Гвен — Артур заливался краской, а Мерлин смехом. Служанка Морганы не понимала в чем дело. *** Шли годы. Враги Камелота менялись, битва следовала за битвой. Принц Артур так и не женился. Перед собой, но не перед Мерлином, он признавался, что магия уже давно не связывает его. Вместо нее связывала любовь к невыносимому лопоухому болвану, родившаяся из магии, страсти и преданности друг другу. Но не говорить же об этом Мерлину, он так прокомментирует такую сентиментальность, что будешь краснеть месяц. Гвиневра вышла замуж за Ланселота, сбежав с ним из Камелота — не без помощи старого колдуна Драгуна, который подтолкнул девушку к окончательному решению предсказанием, что без нее Ланселота ждет страшная смерть. Ланселоту тот же Драгун предсказал, что для Гвиневры ближайшие два года в Камелоте будут грозить смертельной опасностью. И это сыграло важнейшую роль в желании Ланса украсть любимую и увезти подальше. Моргана стала ученицей Драгуна. Когда она разбила окно, Гаюс нашел этого старого мага для нее. Наставник появлялся редко, но смог удержать принцессу от падения во тьму. Та узнала от него пророчество об Альбионе и ждала восшествия Артура на трон, как спасения от страха смерти, который вселял в нее Утер. Гаюс наблюдал за интригами «Драгуна» с интересом и лишь качал головой. Мерлин был очевидно влюблен в Артура, тот тоже светился при виде своего слуги. Поэтому, хоть в глубине души старый лекарь и не понимал, как мужчина может желать другого мужчину, он не мешал. И даже помогал сохранять в секрете эту странную связь. Мерлин по-прежнему регулярно говорил о том, что он маг. Артур не раз замечал, как у него горят золотом глаза, но принц помнил их первую ночь и полагал, что это последствия отката, который на его слугу сбросил тот маг, что спас Камелот. Впрочем, Мерлин старался шифроваться, понимая, что у такого объяснения тоже есть свои пределы, за которыми любое упертое убеждение рухнет. Однажды он покажет всю правду своему принцу — когда тот станет королем. Но до того будет с насмешливым видом говорить, что маг, и позволять Артуру списывать все на пресловутый откат. А тот продолжит ему не верить, хотя Эмрис вполне искренен. Об истории создания этого фанфика Этот рассказ родился в результате случайного стечения обстоятельств. Я пишу в трех ворд-файлах фанфики по Мертуру. Когда планировал пятую главу к «Концу предательства», в одном из них я оставил рабочее название главы — «Магия искренности». Потом у меня был перерыв с работой над «Концом предательства», в итоге я открыл другой файл и там написал пятую главу. Про первоначальное название уже успел забыть и окрестил получившееся «Тайны благородной леди». А на днях увидел забытое название и захотел его обыграть. И в итоге написал этот рассказ. Для тех, кто слабо знает канон сериала или забыл Когда магия Морганы пробудилась и стала проявляться не только в пророческих кошмарах, но и в реальности, она разбила выплеском Силы окно. Позднее страх перед тем, что Утер может казнить ее за магический дар, сделал ее врагом Камелота, Артура и Мерлина. В каноне Мерлин не стал ей открываться и не смог найти, как помочь. В фанфике он использовал обличье Драгуна, чтобы научить ее основам и удержать от падения. Мерлин иногда превращал себя в старика и представлялся Драгуном. Это позволяло ему оставаться неузнанным. В этом фанфике Мерлин изящно использовал «Драгуна» для того, чтобы избавиться от конкурентки за сердце Артура, когда понял, что тот нужен ему самому не только как друг.