Внимание

Непривычно было это чрезмерное внимание к его особе. Все прежние люди или сдвигали его на второй план, или ставили как негативный пример, воспринимали врагом. У Мобиуса же, кажется, он и составлял весь мир. Он не упускал случая безо всякой задней мысли или лишней лести похвалить его, поощрить стремление быть полезным. Мобиус терпеливо учил пользоваться автоматами с лакомствами и кофе, Мобиус же принес с одного из заданий конфеты, Мобиус устроил ему отдельное место в общей комнате, Мобиус часто смотрел прямо в глаза. То проверяя, все ли в порядке, то просто улыбаясь, то наблюдая за его работой с умиротворением. И он, Локи, сам не замечает, как меняется. Как тянется к этой ласке, как старается сделать лучше, обыграть доброго душой агента и получить похвалу, теплую улыбку и смех. Локи, не слишком любящий прикосновения, ловил их от Мобиуса и получил так много, когда агент понял тактильный голод варианта. — А я думаю, что кое-какие действия в пределах этого места все же могут повлиять на историю. Например — беру и стираю из истории нашу железную мисс. А на важном задании, где требуется ее присутствие, все идет не так, от потрясения покачивается вся система и вы не успеваете убрать ошибку. Все, конец света, — Локи лежал головой на коленях Мобиуса, размахивая руками и с радостным возбуждением бегущей мысли глядя в его спокойные глаза. Он, как мудрый старец, хмыкает, задумывается и изгибает уголки губ книзу, покачивая головой — В чем-то ты, может, и прав. Но это малопроцентное явление, потому и не учитывается, — Локи замолк, глядя в чужие глаза, источающие одно лишь добро и расположение. Мобиус перебирал его волосы, вариант поднял руку, сжимая его пальцы и выразительно глядя туда, наверх, где перестук сердца ускорился, а брови решительно сошлись на переносице. Прикрыв глаза, Бог ощутил яркий всплеск эндорфинов вкупе с щекотным ощущением усов у верхней губы. Он потянулся выше, сталкиваясь с горячими устами, прикусывая и с мычанием принимая ответный укус. Легкость разговора вдруг переросла в жар, минутный порыв — в общее признание, Мобиус горячо выдохнул, дожидаясь, пока Локи юрко сменит позу, усаживаясь на его колени и откидывая волосы в этой царской манере. Снова поцелуй, уже куда более смазанный, Локи, как выпрашивающий лакомство питомец, потирается явственным бугром на выданных организацией брюках о такой же бугор. Чередой поцелуе-укусов спускается к рубашке, думать не о чем, кроме как «Я не ошибся» и «Излиться прямо в белье было бы жалко». Мобиус понимает его, как никогда и никто не понял бы, расстегивает пуговицы, стягивает с обожаемого бога коварства все, что может стянуть, бросаясь лаской то на его грудь, то на губы, в итоге опрокидывая на диван и накрывая собой. Локи поскуливает под этим градом, простирается, разводит колени, рукой нащупывая чужую ширинку и избавляя изнывающий член от ткани. Мобиус сипит благодарное «Хороший мальчик», чем едва не доводит партнера до кондиции — он заходится полустоном-полувсхлипом, сгорая от пожара в груди, спускающегося к низу живота и там пекущего до сладкой боли. Весь их акт — влажное, горячее трение, поцелуи и признания, как Локи цепляется за агента, видя в нем единственную надежду и тот райский остров покоя, что давно искал. Он влюблен в его уют, влюблен в его глаза и улыбку, размеренные действия и заботу. Это он и шепчет, уткнувшись лбом в плечо Мобиуса и кусая губы, под опущенными веками глаза закатываются от удовольствия. Агент же слагает легко и красиво, он весь пропитан обожанием, признается в этом и ярко изливается с именем своего идола на губах, сжимая его плечо и втягивая догоняющего его Локи в поцелуй. Тот запальчиво кусает подставленные губы, яро подкидывает бедра и на утробный полурык Мобиуса отвечает открытым стоном, приглушенным лишь очередным поцелуем. Судорога — они, обретшие совершенный покой, лежат так близко. Мобиус лениво тянется за платком (откуда у него платок — вопрошает Локи), стирая следы их близости и поправляет свою и чужую одежду, прижимая свою любовь, свой смысл в крепком обьятии. Трикстер вдруг без страха быть униженным за это, жмурится и роняет слезы — воздуха не хватает. Агент покачивает его в кольце рук, гладит, слыша, как его напуганный мальчишка шепчет, что любит, любит-любит-любит, пока тишина не поглощает их обоих. Измотанный, Локи засыпает прямо так, волны черных волос под носом Мобиуса и пахнут так. Он вдыхает глубже и зарывается в них, обнимает крепче и тоже закрывает глаза. Верит, что Локи не предаст, знает, что ему надо будет очень много всего — внимания, времени, слов, — и готов это ему дать сполна.