Жамевю

      И вот ты стоишь напротив, прямо передо мной, а я даже не сразу понимаю, что происходит. Не успеваю напрячься, потому что, честно говоря, так устала это делать. Надоело, правда.       «Пошёл бы ты», — говорю про себя и натягиваю улыбку, как и ты. Мы же соулмейты. В тебе взыграло твоё вечное превосходство над ситуацией, и твоя траектория нарочно совпала с моей. Мы оба не привыкли бегать от проблем, а сейчас моя проблема ты. А я — твоя.       Слышу стандартно-пренебрежительное «ну привет» и собираюсь с мыслями. Странно, теперь ты не вызываешь той мерзкой боли в животе, её почему-то путают с бабочками. Почти не вызываешь. И в голове не плывёт от одного твоего присутствия, хотя я уже выпила. Получилось, переросла. Горжусь собой, как будто покорила Эверест, и оттого расплываюсь в искренней улыбке. Да, её причина ты, но не бери на себя много.       Мы обменяемся парой фраз из обязательного списка старых знакомых, так и не перейдя на личное. Оно ведь теперь не общее. Быстро разойдёмся по своим компаниям, понимая, что не стоит привлекать внимание к нашей «дружбе». Это точно будет приятный вечер, потому что я буду радоваться за себя и заливать эту радость на празднике жизни наших общих знакомых. Ни ты, ни я не поймаем на себе тяжёлый взгляд из прошлого, просто продолжим жить поодиночке. Ведь было время в совершенстве овладеть этим навыком.       Впервые я уйду раньше, ты выйдешь следом. Не более, чем простое совпадение. Придётся снова заговорить, избегая неловкой тишины. Молчать друг с другом мы тоже разучились. Я прислоню ладони к шее, отогревая и без того холодные руки, ты будешь пинать листья и выдыхать пар, закидывая голову. При мне по-прежнему не куришь, и на том спасибо. Хотя, сейчас мне откровенно плевать.       За светофором наконец покажется моя машина, освобождая тебя от одалживания мне пиджака. Раньше при любой возможности одевал меня в своё.       Чёрный кроссовер остановится перед нами, и ты протянешь своё глумливое «м-м-м», переводя взгляд с парня за рулём на меня.       — А мне до сих пор говорят, что ты одна. Удачи.       И каждое твоё новое слово, холоднее обычного брошенное в мою спину, разбудит всё то, что наконец уснуло. Затянувшись сигаретой, ты захлопнешь за мной переднюю дверь и наигранно махнёшь рукой. Твоя мерзкая ухмылка. Всегда ненавидела её. Так же сильно, как ненавижу идеально отточенный талант доводить меня до слёз парой слов. Неподражаем.       Осенняя ночь, лёгкое опьянение и такси без шашечек. Кто знал, что именно так восстанет из мёртвых давно захороненное.       Мы плавно выезжаем на дорогу, и я в слоу мо смотрю, как в боковом зеркале к тебе подъезжает жёлтый «хёндай». А ведь нам в один район.       — Можем свернуть здесь? — водитель кивает, выворачивая руль, и металлический голос навигатора сообщает «маршрут перестроен», что следует слышать как «трусливая дура». Уходишь с кратчайшего пути. Боишься, что на следующем перекрёстке он не выдержит и вытащит тебя отсюда? Заберёт и никогда не отпустит? Или не выдержишь сама и побежишь за его такси? Или страшно так увидеться в последний раз: через стёкла машин, мимолётом, с безразличием в лицах? Или страшно не увидеться? Сама наивность. Вроде уже взрослая, а строишь воздушные замки по поводу и без. Жалеешь об этой встречи, но мечтаешь увидеть его на скамейке под дубом у себя во дворе. Для этого дорогу уступила? Чтобы успел доехать и присесть?       Иронично. Прошлая осень. Ночь и двор моего дома. Сидя в обнимку, разговаривали о том, что каждый из нас «перерос» кого-то очень важного, и уверенно строили планы на ближайшее будущее, исключая их из наших жизней. Ты почему-то сразу понял, кого я имела в виду, я тоже. Мы же соулмейты, помнишь? Сам повторял это при каждом удобном случае.       И где сейчас мы оба? Я вернулась к своим девочкам, ты — к своей. Слышала, у вас всё прекрасно. Два сапога пара. Какой же ты универсальный сапог. Шлюшка среди обуви. Никогда не понимала ваших мексиканских страстей, ты смеялся над моими подругами. С чем пришли, как говорится…       Иронично вдвойне. Я почему-то называю позапрошлую осень прошлой и старательно игнорирую твоё имя в разговорах с нашими общими приятелями. Интересно, ты тоже? Мы же соулмейты.       Я бы спросила лично, правда, мне не трудно, но я молюсь, чтобы мы больше никогда не встречались. Молюсь об этом каждый раз, когда смотрю на экран блокировки своего телефона, а там ты держишь мою руку, слепо следуя за мной. Единственный раз, когда ведомым из нас двоих была не я. Глупая овечка… хотела бы добавить «влюбила в себя льва», чтобы не отступать от канона, но какой из тебя лев, мой упёртый баран? Да и влюбляла ли хоть раз?       Никогда не умели находить золотую середину. Либо к чёрту, либо в омут с головой. Наблюдать друг за другом издалека, избегая прямых зрительных контактов, или ютиться на узком диване, намертво переплетая руки и ноги. Не находить слов, кроме сухого «привет», брошенного наспех, чтобы не задерживаться, когда некуда спешить, или говорить всю ночь. Мы могли дышать друг другом вчера и быть незнакомцами завтра. Без ссор и скандалов. Привычное течение твоей и моей жизней. «Нашей» сказать не получается.       Отношения нормальных людей — штиль, ссоры — штормы. Мы жили в бесконечном ожидании бури. Своим молчанием ты всегда давал понять, что конец близок. Пропадать на пару дней для меня — норма, для тебя — показательное расставание. С тобой я привыкла читать между строк. Научил. Быстро схватила. Мы же соулмейты.       Ты всегда был за главного, я слепо доверялась. Наверное, тебе это нравилось. Знаешь ведь, что я не уступлю никому. Ну, кроме. Наверное, тебе это быстро надоедало. В охоте ведь ценится сам процесс, никто не наводит прицел на зайца, сидящего у ног в покорном ожидании своей пули в лоб.       От человека, которого так сильно желаешь, оказывается, тоже может тошнить. Только вот сила привычки у нас двоих друг к другу почему-то всегда была крепче, чем у курильщика к никотину.       Мне с любым проще. С каждым, кроме тебя. К чёрту все эти «соулмейты». Ты при каждом нашем разговоре смотришь на мои губы. И вроде бы посыл очевиден, только мне под твоим взглядом вечно кажется, что с ними что-то не так.       У нас никогда не было «той самой» песни, «того самого» места — ничего из классического набора. Из «тех самых» у нас только скандалы. У тебя и меня, как я могла забыть. Нас же нет. И никогда не было.       Недодрузья, недопара, передураки. Прятались по квартирам и машинам, гуляли в темноте по окраине города, чтобы… чтобы что? Не посвящали в величайшую тайну нашего общения никого, хоть и не скрывали нарочно. Просто не афишировали. С друзьями, прекрасно видящими происходящее, никогда это происходящее не обсуждали. Всё равно не поймут. Мы и сами не всегда понимали. Ты научил удалять переписки, чтобы не мозолили глаза. Я научилась игнорировать твои фотографии с девушками в своей ленте. У нас нет ничего общего, напоминающего прошлое. В настоящем нет нас самих. В будущем нет ни одной встречи: случайной или намеренной. Тогда кто докажет, что всё это я не выдумала? Идеальное преступление без свидетелей и улик.       Перед тем, как ввести код и открыть дверь, оборачиваюсь и вглядываюсь в темноту. Скамейка пуста. Хорошо, что ты больше не читаешь мои мысли. Хорошо, что никто из нас не поддался на несуществующую провокацию. Продолжаем жить.       Смеюсь и задираю голову. Не подумай, я не собираюсь плакать из-за тебя. Просто небо ясное, звёзды видно. Ну и тушь дорогая, но это я на всякий.