Алебастровая Дева

— Добрый день, господин Портер, я очень рад что смог доехать в эту глушь так быстро, невзирая на столь неприятные погодные условия. — зашедший в поместье мужчина средних лет в богатом костюме отряхнул брюки, достал из-за пазухи небольшую щётку стал начищать свои сапоги от свежей грязи. — Добро пожаловать, добро пожаловать, я уже заждался. — ответил гостю пожилой человек, одетый в простую рубашку, потёртые штаны и пыльный фартук. — Прошу прощения, что не встречаю вас официально, просто работы по горло, сами понимаете. Гость закончил чистить свою обувь, улыбнулся и кивнул. — Ничего страшного, совершенно, я приехал не на официальную встречу, а просто ознакомиться с вашим творчеством, ну и конечно, с его ценой. Двое прошли в просторную гостиную, украшенную тёмно-серыми каменными статуями людей в разных позах. Статуи располагались у стен и окружали большой стол из красного дерева, словно приглашая принять пищу. — Это одни из моих первых наработок — сказал господин Портер. На его лице отразились, по-видимому, приятные воспоминания. — Они не продаются. — О, не беспокойтесь, я здесь не за вашими первыми наработками, конечно, я желаю увидеть последние работы, чтобы украсить свою усадьбу к предстоящей свадьбе моего брата. — Тогда пройдем к моей мастерской, рядом есть отдельное место с недавними работами. Скульптор повёл вошедшего за собой вглубь поместья, по коридорам и комнатам, поднимаясь на второй этаж. Мастерская являлась самым большим помещением в доме. Различные приспособления для работы с камнем и мрамором, начатые и незаконченные работы, множество эскизов и моделей из глины. Мастерскую освещал естественный свет, исходивший из трёх широких окон. В закутке, укрытом белой ширмой стояло несколько скульптур, также изображавших людей в позах, по большей части протягивающих обе руки вверх, будто бы молясь. Некоторые были изображены с книгой в руках или тростью. Гость был поражён, насколько тонко и живо были изображены эмоции людей, каждый мускул их тела, волокна одежды. Через несколько минут двое уже сидели за деревянным столом в гостиной, за чашками дорогого чая из свежих листьев. — Знаете, господин Портер, признаю ваш гений. Настолько мастерски работать с камнем, любой бы позавидовал. — Что вы, что вы, вы мне льстите, дорогой друг, — отпив чай, сказал скульптор. — Вы точно уверены насчёт вашего выбора и установленной цены? — Конечно, я бы конечно надеялся на скромную скидку, но всё же искусство есть искусство. Камень, насколько я слышал — мой брат разбирается в геологии, довольно долговечен, я думаю та прекрасная девушка с ведром воды украсит мой зал, а затем и сад. Я возможно обговорю со знающими людьми, что смогут сделать из этой скульптуры чудесный фонтан. — гость тоже отпил чаю из чашки, и мечтательно стал рассматривать потолок с узорами из позолоты. Владелец поместья промолчал, только выдавил кислую улыбку. — А быть может, смогу выставить на аукцион. Вы ведь меня понимаете, господин Портер, вы тоже человек дела, всем необходим лишний доход, хотя лишним он и не бывает. Не примите это близко к сердцу. — Всё в порядке, сэр. Я понимаю, конечно. Допив чай, гость встал, поблагодарив скульптора за чай и собрался достать из своего кожаного чемодана бумаги для оформления договора, как вдруг ноги его подкосились, и он рухнул на пол гостиной. Всё что он успел увидеть перед тем как закрыть глаза и кануть в небытие — господина Портера, который с усмешкой смотрел на него. * * * «С пробуждением, мой друг!» — голос эхом отразился от стен тёмного помещения. Мужчина с усилием открыл глаза. Фигура бродила по помещению туда-сюда, от одного стола к другому. — «Можешь не утруждать себя, двигаться не получится. Я добавил тебе в чай немного снотворного, а затем ввёл токсиферин, так что ты полностью обездвижен.» Парализованный и ошеломлённый происходящим, гость был зафиксирован несколькими цепями и маленькими верёвками, которые удерживали его тело, будто бы в какой-то позе. Из самого тёмного угла прохладного помещения вдруг издались стоны. «Тише, тише, Бетти, скоро настанет время.» — сказал Портер, раскладывая на столе инструменты для ваяния и отделки камня. Пленник пытался пошевелить хотя бы пальцем, но мышцы не слушались его, оставаясь совершенно неподвижными, а сознание было затуманенным. Пожилой скульптор, занятый работой, вдруг внимательно посмотрел на мужчину и начал двигать рычажки рядом с рабочим столом. Цепи и веревки, удерживающие руки стали двигаться, изменяя их положение. Наконец, Портер с удовлетворением кивнул и начал говорить: «Ты наверное спросишь что я вообще делаю, так? Ты по-видимому в сильном замешательстве, достопочтенный гость. Я бы мог просто тебя убить, но тогда моё творение будет не таким уж и живым, какими ты их видел у меня в мастерской. Жизнь — это не только когда ты двигаешься, делаешь что-либо, жизнь она и в неподвижном, как в скульптурах». — Портер остановился, и снова стал смотреть на своего пленника. Из тёмного угла снова издались стоны, переходящие в сиплый крик, но вскоре прекратились. — «Спустя несколько лет после смерти моей жены, — стал снова говорить ваятель — я долго горевал, и моё вдохновение к созданию скульптур из камня совсем угасло, ведь мою любимую погубил силикоз, из-за того что она часто находилась со мной в мастерской. К тому же на выставках мне всегда говорили, мол, Форас, твои скульптуры не отвечают требованиям современного искусства, в них мало классицизма, отражения человечности образов. Но я нашёл её. — Форас Портер указал рукой в угол комнаты, куда не попадал свет и откуда доносились звуки. — Алебастровую Деву. Так её называли в гримуаре, что я изучал в тяжёлые годы своей жизни. Я её назвал Беатриса. Скажу прямо, она не совсем та, кого ты ожидаешь увидеть. Тем более сейчас стемнело, её чудовищный облик уже проявился». Из угла вновь послышались стоны, переходящие уже в рычание, мало похожие на человеческие. Ваятель вновь подошёл к рычагам, выравнивая положение ног обездвиженного. К ногам были привязаны веревками шесты из чёрного материала, которые также скреплялись цепями с механизмами на потолке. «Мне было очень трудно отыскать Бетти, и удержать её здесь. Но я её люблю. Ей не удалось сбежать, тем более что нашёл я её давно обессиленной и слабой, не такой как описывалось в книжке. Но свою основную силу она прекрасно сохранила» — С этими словами, Портер взял с другого стола очки в темной оправе с такими же тёмными, но прозрачными линзами. — «Линзы у этих очков из чистейшего вулканического стекла. Чтобы сделать обсидиан настолько прозрачным мне потребовалось около года, но зато это во многом облегчило мне работу. Ну ладно, пора начинать». Пленник глядел на то, как безумец зашёл в темный угол, и стал звенеть какими-то цепями. Вдруг из темноты показалось гуманоидное существо, одетое в обмотки. Вместо кожи практически всё тело существа облегала тёмно-синяя чешуя, лицо напоминало человеческое, но было как будто искажено, острые зубы выпирали изо рта. А на неестественных форм голове, вернее, прямо из головы торчали несколько продолговатых и на вид эластичных трубочек, которые стали оживлённо извиваться, напоминая змей. «Давай, дорогуша, взгляни на нашего нового гостя. Успокойся, друг. Посмотри Беатрисе в её прекрасные глаза». Мужчина посмотрел в глаза Алебастровой Девы, и почувствовал сильную боль. Скульптор смотрел на происходящее через тёмные блестящие очки, придерживая существо, тоже закованное в цепи и широко улыбался —"Сначала окаменеет только твоя кожа, затем кости и внутренние органы. Её сила не такая, как была раньше, в древние времена, когда она могла своими глазами за секунду обратить в камень кого угодно, но ничего». Гость уже мало что понимал. Он начинал постепенно каменеть, кожа словно приобретала многочисленные роговые образования, а затем покрывалась ровным каменным слоем. Его руки были направлены наверх, а ладони многочисленными ниточками на пальцах повернуты к самому потолку. «Прощай, мой дорогой гость, ты станешь одним из моих лучших творений».