металл на языке

металлический запах крови смешивается с едва различимым привкусом железа на языке. у эда не его рука, нога, и крови там тоже нет, но иногда он смотрит на автоброню и видит месиво с неуклюже свисающими ошмётками плоти про него многое говорят: стальной алхимик талантливый, стальной алхимик известный, стальной алхимик крутой. они не знают (хотя, первое часто озвучивают), что эдвард продаёт свою душу за привилегии, брата и пачку желейных конфет. они не знают, что ни талант, ни слава, ни крутость ему не прельщают. они не знают, что эдвард бы все отдал, лишь бы не быть таким алхимиком, а уж стальным и подавно. таким: проводящим трансмутацию, засовывающим брата в доспехи и состоящим на две пятых из металла иногда эд смотрит на то, что осталось от его руки и ноги и видит, как кровь без остановки льется на пол, а оставшийся каким-то образом маленький кусочек кожи, наконец, отрывается и приземляется в алую лужу у философского камня цвет рубинов, его плаща, глаз брони ала и крови. философский камень — панацея, что убивает людей ради своего же создания. философский камень это бессмертие и смерть в одном лице, но эду не надо жить вечно: ему надо вернуть тело ала и забыть боль стирания в пыль конечностей кровь пахнет металлом, автоброня не пропитана его кровью, но видится чем-то ужасающим. эд продает свою душу за привилегии (информация, проход в библиотеку, часы в кармане, полковник на проводе и поиски, поиски, поиски), брата (стирание в пыль, трансмутация, крики и кровь, кровь, кровь) и пачку желейных конфет (маленьких мишек разных цветов и вкусов). его пугает, что иногда по ночам он вскакивает от того, что начинает душить сам себя и видит стекающую по винтам и проводам кровь у ала яркая улыбка (была), теплый взгляд (был) и мягкие объятья (есть?). эдвард скрывает свои ночные кошмары, днями напролет растягивая губы в отшлифованном притворстве, а по ночам думает о том куске кожи, что проплывал перед глазами, когда он терял сознание. в централе эдварда обнимает рой, у которого тоже ужасающие сны раз через раз, так что обнимают они друг друга. в путешествиях эда их не обнимает никто у эдварда нет в планах такого варианта исхода событий, как «мы не найдем философский камень, и ал навсегда останется в броне», и это единственная вещь, в которой он решает отбросить реализм. рой часто говорит, что людям надо во что-то верить, чтобы продолжать существовать и придумывать себе смысл жизни. эдвард знает, почему он так говорит и для кого, и рой, определенно, сволочь, но он прав, и с этим ничего не поделать что будет, если они не найдут философский камень? а будет ли что-то вообще? автоброня отвратительно удобна, как настоящие рука и нога; она не пахнет кровью, она металлическая, она ужасает по ночам своим существованием: днём иногда просто ужасает у роя улыбка саркастичная, немного высокомерная, но когда они вдвоем, эд видит, как она смягчается и, может быть, становится даже тёплой. рой — призрак войны, олицетворение отвратительной милитаризации их мира и тот, кому, вопреки здравому смыслу, ты сочувствуешь у эда есть табу не убивать людей, а рой убил их тысячи рой, который пытался покончить с собой, который закрывался от всего белого света (кровавых облаков, запаха гари и серого дыма) и который мучился от кошмаров в одиночестве всю свою жизнь. рой, который сжигал мирных людей и продолжал дни спустя делать вид, что все не так плохо, как есть на самом деле эдвард продает свою душу за привилегии, потому что хочет спасти; брата, потому что надо спасти; и пачку желейных конфет, которую рой мустанг протягивает ему после сдачи экзамена. люди правы, когда говорят, что в вс аместриса всё уже давным-давно прогнило и все там работают только ради себя. эдвард тоже такой. эдвард работает, чтобы без металла на языке, красных луж на полу и доспехов напротив. эдвард работает ради мечты, цели, ориентира, чтобы выжить, чтобы существовать, чтобы не терять смысл эдвард работает, чтобы раз в месяц обнять человека на четырнадцать лет старше себя и поверить, что все их кошмары могут однажды отступить философский камень красный как туманы в ишваре, знак фламеля на броне и любимые цветы мамы. философский камень — недостижимая бредня, которую эдвард отчаянно пытается претворить в жизнь и, кто бы что ему ни говорил, из года в год продолжает искать хотя бы один намек на существование в реальности, даже если это и загонит его в могилу сталь не чувствует боли, она вообще не чувствует ничего. иногда эдвард разглядывает уродливые шрамы на месте, где не стало его руки и ноги, и не может не скривиться от того, как они выглядят сейчас. сгибает и разгибает ногу, сжимает руку в кулак несколько раз. но ал ведь чувствует? ал человек, не смотря на доспехи, и остаётся им и по сей день. ал чувствует. ал улыбается. ал грустит. ал плачет металл на языке, кровь, стекающая по металлу, металл напротив. а вокруг только красные лужи да куски кожи. рой крепко обнимает и прижимает ближе, когда чувствует истеричное дыхание подле себя. эд утыкается носом в место между чужим плечом и шеей и про себя сотни раз повторяет, что они с алом смогут найти философский камень и спастись вс аместриса вызывает тошноту, потому что прогнили, потому что заставили, потому что сломали. эд видит в коридорах призраков чаще, чем где либо ещё, даже в своих путешествиях и снах; призраки — друзья эда, он любит одного такого. война — филиал ада на земле, из которого не возвращаются людьми. эд душит себя по ночам, а рой иногда пытается себя сжечь. рой человечнее всех людей на свете, потому что побывал в аду и перестал быть человеком. эдвард обнимает его крепко и невидящим взглядом разглядывает рассвет за окном, но видит там только кровавое месиво эдвард продает душу за привилегии, о чем шепчутся все, брата, что уже менее известно, и пачку желейных конфет, о которых знают только они двое — может ещё останешься? кружка застывает в воздухе, и эдвард поворачивает голову в сторону роя. сначала думает возразить, а потом — потом понимает, что он на самом деле хочет и что совсем даже не против. потом смотрит на руку, ногу и рамку с братом на подоконнике. потом вспоминает о философском камне — а что предложишь? рой закатывает глаза, но они оба едва заметно улыбаются — могу только себя да желейные конфеты. как видишь, чем богаты он достает из самого верхнего, сволочь, шкафчика новую пачку желейных конфет (маленьких мишек разных цветов и вкусов) и садится с ними в руках на стульчик рядом эдвард застывает и, уже не скрывая, тепло улыбается человеку напротив. человек напротив не понимает ничего и, вероятно, даже и не догадывается, что эти конфеты для эда значат — мне подходит у философского камня цвет клубничного желейного медведя, и эд думает, что это важнее того, что у него цвет крови эдвард продает свою душу за привилегии, брата и пачку желейных конфет, которые перебивают привкус металла на языке