Не по-демонски

Vako

Их маленький и узкий пятиэтажный дом разваливается на куски. Как, впрочем, и любой дом на мили вокруг. В этом ветхом, всеми забытом городишке много лет не появлялось ничего нового: только священник, на проповедях подпирающий скрипящий аналой бедром, на одном только этом бедре и держащийся, и фейсбук, добравшийся до здешней дыры с запозданием в четверть века. У них нет консьержа, но есть его каморка на первом этаже, выкрашенная в некогда зелёную краску, и Спортакус ставит на окошко, давно лишившееся стекла, маленький горшочек с незабудкой. Через несколько дней он замечает в ворохе нежных листочков куколку будущей капустницы. В их доме красивые, но растрескавшиеся витражи, и бежевая, с вычурными узорами, но безнадёжно пыльная и грязная кафельная плитка у парадной двери. В свободный от службы вечер Спортакус спускается на цоколь с ведром и шваброй, и Робби, вернувшийся в разгар уборки, долго и неодобрительно смотрит - но всё равно вытирает ноги о истертую до дыр тряпку у порожка, прежде чем мрачно прошествовать мимо, отбивая кафель истертыми каблуками. Выше цоколя - бетон и дерево, хрустящие от времени перила, ощетинившиеся ошмётками лака, такие же ступени, дешевые и древние - из берёзы или типа того, и десятки, а может, сотни клубков заброшенной паутины. Однажды Спортакус видит, как Робби, занозив ребро ладони, замирает на шатких ступенях - и, уставившись на свою руку, ждёт, пока вспыхнувшая под кожей щепка не истлеет в угли. Спортакус знает, что Робби знает, что он смотрит - но, кажется, демон совсем не красуется. Он просто не видит смысла скрывать при нём, кто он есть. Робби живёт на четвертом, и ему это явно не нравится. Явно для всех. Он бы предпочёл второй - но там уже живёт старушка с клюкой, и у Спортакуса не укладывается в голове, почему демон не стремится облегчить себе жизнь как-нибудь… Гадко. Когда Робби, помогающий пожилой женщине поднять сумку до этажа, сталкивается с опешившим взглядом священника, он только закатывает глаза. Молча. Дверь у Робби - бледно-лиловая и тоже облезшая. Помеченная - и это он явно специально - номером «семь» под глазком. Не «тринадцать». У Спортакуса на двери значится «десять». В день, когда Спортакус пытается выяснить у старушки, в какой момент в их доме появился некий Роттен, она лишь улыбается, угощает его печеньем и совсем не понимает, о чём он спрашивает. И это тоже явно специально. Ноги в церкви Демону ни капли не жжёт. Наставник Спортакуса был плохим человеком. Мощи оказываются фальшивыми. На панихиде Спортакус видит, как Робби до белизны сжимает тонкие губы - но ни вечером, ни через неделю он не переезжает на второй этаж.