Плевать на гордость
13 апреля 2022 г., 14:01
Мир вокруг мгновенно превратился в одну сплошную тишину, сквозь которую пытался пробиться чей-то взволнованный голос, пока Чонгук неотрывно смотрел в пол. В голове крутилась масса вопросов, но ответ на все был один: "потому что ты гибрид" . Вот так вот просто. Все проклятия, которые свалились на него шли в небольшом чемоданчике в придачу к его принадлежности. Будто иного развития для гибридов просто не существовало. Они рождены без права выбора, их слова не имеют веса, а желания забрасываются в темный угол, как старая ненужная вещь.
Много ли в Корее гибридов? Если честно, Чонгук никогда не интересовался этим, но он, почему-то, уверен, что немного, потому что, даже если они рождались часто, вряд ли они смогли дожить до его возраста. Быть “вещью”, у которой нет никаких прав, невыносимо. Но у Чонгука хотя бы был стимул к борьбе. Однако сейчас его душила дикая обида за то, что единственный родной сердцу человек смог поступить с ним настолько жестоко. Его мама прекрасно знала, как относятся к гибридам в их стране, но все равно решила выдать его замуж за альфу. И если раньше он хотел сохранять спокойствие ради ее благополучия, то сейчас в нем не осталось ни капли терпения. На этот раз он не собирался молчать. Он готов был терпеть Чимина эти полгода, чтобы в конце сказать, что нет никаких чувств, но теперь его толкали в пропасть, из которой выбраться живым практически нереально.
—Чонгук! — выкрикнул Джейс, когда тот направился в сторону выхода, слегка подрагивая. — Куда ты? — он попытался его догнать и попытаться хоть как-то вывести на разговор, но стоило ему прикоснуться к чужому плечу, как его одарили грозным рыком и убийственным взглядом. — П-прости, — он быстро убрал руку, позволяя гибриду продолжить свой путь. Как бы сильно он не волновался за Чонгука, попадать под горячую руку не хотелось. В любом случае, они смогут поговорить об этом завтра на занятиях.
Свежий воздух охлаждал разгоряченную кожу, пока Чонгук шел в сторону дома, не совсем понимая, что он сейчас делает. Каждый его шаг был больше машинальным, чем осознанным. В голове все еще крутилось самодовольное лицо Чимина и этот до ужаса неприятный вердикт. И все, чего ему сейчас хотелось, это увидеть глаза матери, чтобы убедиться в том, что все это не какая-то шутка. Но если она подтвердит слова альфы, то Чонгук непременно упадет перед ней на колени и будет умолять ее одуматься. Плевать на гордость и желание избавить женщину от переживаний, потому что у всего есть предел. И его предел наступил прямо сейчас, когда в голове начали вырисовываться грязные и кровожадные картинки того, как Чимин будет измываться над его телом.
Он добрался до дома очень быстро, поставив собственный рекорд. Наплевав на то, что ему влетит за то, что он не снял обувь, Чонгук сразу направился в сторону комнаты, в которой мама, судя по звукам, разговаривала с кем-то по телефону. Прерывать чужой диалог не хотелось, но сейчас было наплевать даже на это. Он и так слишком долго был послушным сыном, который всегда старался подарить маме улыбку. Однако одна случайно услышанная фраза заставила его замереть на месте со сжатыми на дверной ручке пальцами:
—Диагноз не может быть ошибочным, Чанель, — устало произнесла женщина, потирая переносицу. — Нет, ни о каком отъезде не может быть и речи. У меня остался всего один месяц, который я не собираюсь тратить на бессмысленные посещения больницы в Америке. Я хочу остаться рядом с Чонгуком. Ты не посмеешь забрать у меня это, — ее голос дрогнул, позволяя Чонгуку, который продолжал подслушивать разговор, понять, что она на грани расплакаться. Ему хотелось бы зайти внутрь, обнять её и попросить все объяснить, но тело не хотело двигаться. — Какой переезд? Он ничего мне не говорил. Нет, я против, чтобы они сейчас жили вместе. Он останется со мной, — твердо произнесла женщина, стирая первую слезу. И при других обстоятельствах Чонгук вздохнул бы с облегчением, потому что мама была на его стороне, но сейчас его голова была забита абсолютно другим. — Прекрати, прошу тебя, — она села на край кровати, прикрывая лицо свободной рукой. — Я сказала тебе свое окончательное решение. Не нужно сейчас дарить мне бесполезную надежду, которая не приведет ни к чему хорошему. Я не поеду в Америку на еще одно обследование, чтобы мне там сказали тоже самое, что и тут. Чонгуку нужна мать, понимаешь? Хотя бы на этот несчастный месяц.
Слушать разговор и дальше стало невыносимо, поэтому Чонгук тихо, чтобы его не заметили, отошел от двери, после выбегая на улицу. Ноги несли его в непонятном направлении, пока по щекам стекали холодные слезы. Грудная клетка болезненно сжималась, выбивая из легких весь кислород и вонзая в сердце маленькие лезвия, которые заставляли его кровоточить. Остановившись где-то посреди парка, он поднял голову вверх, содрогаясь в истошном крике, будто пытался передать всю свою боль небесным созданиям. И если раньше он считал, что в нем не осталось ничего, что можно было бы сломать, то теперь он отчетливо ощущал это самое разрушение. Чувствовал, как ломается что-то очень ценное и важное. Та самая часть его жизни, которая была кислородом. То, ради чего он все это время жил и боролся. Его маленькая крепость, которую он все это время охранял от чужих цепких лап, но, видимо, противостоять судьбе злодейке было нельзя. Она способна обойти любую охрану и забрать все, что только могла бы захотеть. И так уж сложилось, что сейчас ей захотелось забрать жизнь одного очень важного Чонгуку человека.
Когда эхо его голоса растворилось в воздухе, донося боль до каждого, кто находился неподалеку, он рухнул на колени, продолжая дрожать. Ему так хотелось верить в то, что он все неправильно понял, но найти какой-то второй смысл в маминых словах было практически невозможно. Как бы горько не было это послевкусие от правды, упавшей ему на голову, не признавать ее было глупо. Однако было кое-что, что продолжало сохранять его рассудок. Судя по ответам Мины, Чанель собирался увезти ее на обследование, утверждая то, что какой-то там диагноз был неверен. И пусть женщина и не хотела в это верить, Чонгук готов был ухватиться за эту ниточку.
Логичнее было бы вернуться домой и расспросить обо всем Мину, но парень выбрал немного другой путь. К тому же, часть его не готова была увидеть слезы мамы. Именно поэтому он прямо сейчас, ведомый собственными инстинктами и затуманенным разумом, нервно стучал в дверь того, к кому не пришел бы ни за что в жизни. В его голове даже не возникло мысли, что нужного человека просто может не оказаться дома. Все, о чем он мог думать, это его мама и непонятный диагноз.
По ту сторону послышались шаги и недовольный голос, прежде чем Чонгук столкнулся с недоумевающим взглядом.
—Какого хрена ты тут забыл? — не скрывая своего раздражения, спросил Чимин.
—М-мне нужен твой отец, — слегка дрожащим голосом произнес Чонгук, удивляя этим альфу, который смотрел на него с некой насмешкой.
—С чего ты взял, что какой-то вонючий гибрид имеет право врываться в мой дом и просить встречи с…
—Чонгук? — послышался удивленный голос мужчины позади. — Что-то случилось? — он подошел поближе, слегка отталкивая сына, чтобы пригласить Чонгука войти внутрь.
—Что с моей мамой? — Чанель мгновенно побледнел от услышанного, поджимая губы.
—Пойдем в мой кабинет, — Чонгук без раздумий последовал за мужчиной, игнорирую ничего не понимающего Чимина, который, почему-то тоже пошел за ними, но был остановлен у самой двери. — Ты подождешь тут, — не дожидаясь возражений, он захлопнул дверь, обращая свое внимание на поникшего и напуганного Чонгука. — Как ты понял, что с ней что-то не так? — начал издалека Чанель, присаживаясь на диван и утягивая за собой застывшего парня.
—Случайно услышал ваш разговор, — охрипшим голосом ответил Чонгук.
—Слушай, — прочистив горло, начал мужчина, наблюдая за тем, как глаза парнишки будто угасают с каждой секундой. И Чанель прекрасно понимал, что это означает, но он не собирался позволить этому произойти. — Твоя мама сказала, что она смертельно больна, — на этих словах Чонгук закрыл глаза, содрогаясь в истерике. — Подожди, дослушай! — он схватил парня за плечи, слегка встряхивая его, но было уже слишком поздно.
Чонгук продолжал рыдать, сопровождая все это громким криком. Его уже не волновало, что ему хотят сказать еще, потому что его догадки только что подтвердились. И какой тогда вообще смысл в жизни? У него решили забрать все, ради чего он существовал, так и зачем же ему продолжать все это? Теперь внутри него сплошной холод, настоящие ледники, растопить которые не сможет ни одна живая душа. И изменить хоть что-то он не мог. Все было решено где-то там наверху.
—Успокойся! — выкрикнул ворвавшийся внутрь Чимин, ударяя Чонгука со всей силы ладонью по лицу. Чанель громко вдохнул, не ожидая такого поворота, и уже собирался отчитать своего сына за такой поступок, как гибрид затих, лишь изредка всхлипывая. — Посмотри на меня, — в приказном тоне произнес он, выпуская свои феромоны. Возможно, Чонгук бы и ослушался, если бы его тело уже не попало во власть тошнотворной мяты. — Сделай глубокий вдох, — он сел рядом с Чонгуком, беря его за руку, ведомый какими-то внутренними инстинктами, которые сработали из-за разрывающего даже его душу крика. Гибрид послушно сделал то, о чем его просили. — А теперь, выдохни, — Чонгук шумно выдохнул, шмыгая красным носом. — Молодец, — с улыбкой произнес Чимин, обхватывая его лицо руками и стирая влажные дорожки с теплых щек. — А теперь дослушай то, что тебе хочет сказать мой отец, — Чонгук быстро кивнул, поворачиваясь к затихшему Чанелю, который смотрел на всю эту картинку с неким теплом. Пусть ситуация была и не самой радужной, но видеть такую заботу со стороны своего сына приятно.
—Мне кажется, что ей вынесли ложный диагноз, — гибрид крепко сжал руку альфы, который продолжал выпускать на этот раз успокаивающие феромоны. И, в какой-то степени, Чонгук был ему за это благодарен, хоть все еще и не понимал, как такое возможно. Но сейчас думать о том, почему альфа может влиять на гибрида, не было ни времени, ни желания, поэтому он отбросил этот вопрос как можно подальше, возвращаясь к наиболее важной теме. Сейчас ему нужна была надежда, которую собирался дать Чанель. Даже если она будет ложной, Чонгук все равно готов был её принять. — Я не уверен в своих догадках, но чтобы подтвердить это, мне нужно увезти ее в Америку. Не знаю, достаточно ли ты услышал, но она не хочет этого делать из-за тебя.
—Я сделаю все, что угодно, только спасите ее, умоляю! — воскликнул Чонгук, падая перед мужчиной на колени.
Сейчас он готов был абсолютно на все, лишь бы его мама продолжала дышать. Он готов потерять даже свою чертову девственность, стать настоящей игрушкой в руках Чимина, да хоть той самой шлюхой, которой его считают, если это поможет спасти маму. Но Чанелю все это не нужно было, потому что он и сам готов был на многое ради этой женщины, которой когда-то лично принес невыносимую боль.
—Мальчик мой, — он аккуратно обхватил его за плечи, выпрямляясь вместе с ним, чтобы заключить в свои объятия, — тебе не нужно стоять передо мной на коленях, потому что я сделаю все, чтобы убедить ее поехать в Америку. Но все же кое-что ты должен будешь сделать, — Чонгук отстранился от мужчины, всхлипывая.
—Что мне н-нужно сделать?
—Она не хочет уезжать от тебя, поэтому тебе нужно постараться убедить ее, что у тебя все хорошо. Что ты собираешься начать жить с Чимином, чтобы наладить ваши отношения, — Чонгук бы обязательно посмеялся со всей этой ситуации, если бы на кону не была жизнь его матери.
—Хорошо, — обреченно ответил он, понимая, что даже тут судьба не оставила ему никакого выбора. И даже тот факт, что Чимин успокаивал его, не изменил ничего. Чонгук прекрасно понимал, что это маска, которую тот надел перед своим отцом. Но стоит им перешагнуть порог их квартиры, как эта маска тут же слетит, обнажая настоящую натуру альфы. — Я сделаю так, как вы сказали. Но вы должны пообещать, что обязательно поможете ей.
—Обещаю, — сразу же ответил Чанель, хоть и сам понимал, что это может быть лишь пустым звуком, потому что его подозрения могут оказаться ложными. Но он сказал то, что должен был, чтобы успокоить бедного гибрида, который нуждался в этих словах больше всего на свете. —А ты, — обратился он к сидящему на диване сыну, — должен будешь позаботиться о Чонгуке.
—Обязательно, — по спине Чонгука пробежал холод от этого голоса, в котором не было и капли намёка на тепло. Это скорее был предупреждающий жест, который понял только гибрид. — Я не посмею обидеть своего будущего мужа, — добавил Чимин, заставляя Чонгука почувствовать тошноту. — Отец, на самом деле, мы уже успели немного подружиться, так что, не переживай.
Ложь. Грязная, неприятная и едкая ложь, в которую Чанель поверил. А разве мог отец не поверить собственному сыну, который всегда был святым в его глазах? Он просто не знал даже малой части того, чем жил Чимин сейчас. Зато Чонгук прекрасно понимал, что его ждет. Он видел это в глазах альфы в тот самый момент, когда Чимин рассказал ему про переезд. Его глаза будто кричали: настало время умереть. И даже сейчас в его притворно мягком голосе слышались эти нотки ненависти. Потому что нельзя полюбить того, кого ты считаешь мерзким. Нельзя изменить мнение о ком-то всего за секунду. Именно поэтому им придется окунуться в эту ложь, пока один все еще горит желанием уничтожить объект своей ненависти, а другой хочет спасти единственного близкого человека, доверяя словам незнакомца.
