V-6
2 июля 2022 г., 07:39
Примечания:
Пожалуйста, поправьте ошибки😘💙
Безжизненое тело, синяя кожа, опухшее лицо, закрытые глаза и самое страшное — не дышащая грудь…
Чонгук очнулся от очередного кошмара, который преследует его уже третий год.
Прошло целых три года, как погибла его первая и последняя любовь, как сбросилась со скалы после их первой ночи. Он всё ещё чувствует его тёплое тело, когда засыпает; чувствует, будто Тэхён лежит рядом, гладит его по спине, как делал всегда. Он всё ещё помнит его касания, его дыхание и стоны, помнит ту роковую ночь. Помнит пустую постель, как бежал за ним... Помнит последний его взгляд, направленный на него, слышит его последний глубокий вдох и последние слова: «Прости меня! Я люблю тебя, мой Космос».
Чонгук всё ещё винит себя во всём этом и не только. Винит за то, что не услышал его крик о помощи. Винит за то, что не отпустил его к Юнги.
В тот день тело Тэхёна увезли спустя три часа. Вместе с юношей нашли ещё одного парня, но Чонгук не обратил на это внимания. Рядом были полицейские, спасатели и люди отца, которые все эти часы держали его, пока он рыдал, пытался прыгнуть, но всё было напрасно. Любой, кто спрыгнет со скалы, был обречён.
Чонгук хотел умереть, пойти за любимым, но он не мог выбраться из этих лап, и только Юнги мог это сделать. Спустя долгие три часа, которые казались вечными, подъехал Юнги. Его глаза были настолько опухшими и красными, а сам он был настолько убитым и злым, что мог убить любого, и Чонгук для него был как красный — свет для быка. Не обращая внимания ни на кого, он подошёл к Чону. Оба смотрели с горечью и потерей — понимали, насколько облажались. Юнги сел перед ним на корточки и поднял его за подбородок.
— Убить тебя будет слишком лёгким наказанием, — Мин шмыгнул и поднял руку, давая понять, чтобы охранники Чонгука не приближались к ним.
Переведя взгляд на Чонгука, он дёрнул его за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Ты будешь жить с этим, будешь нести этот груз всю свою жизнь, я не позволю тебе легко умереть. Ты будешь жить, понимая, что своими руками убил его. Ты его убил, запомни. Если бы не ты, он был бы жив.
Юнги вытер глаза тыльной стороной руки и встал, подходя к телу, накрытому чёрным пакетом. Резко отвернувшись, Юнги закрыл лицо, после опять взглянул на родного человека, который больше никогда больше не откроет глаза, и обнял. Копы пытались его оттащить, но Юнги вырывался, показывая им удостоверение. Не зная, что делать, копы оставили его в покое, и ему казалось, что ничего не может их разлучить.
— Почему? — спрашивал он, не понимая, почему Тэхён так поступил, почему оставил его страдать.
Вся это картина стояла перед глазами Чонгука, как тень преследующая его. Слова, сказанные тогда Юнги, настолько глубоко пронзили его сердце, что он слышал их постоянно и каждый раз, вспоминая тот несчастный случай, повторял:
— Я убийца... Я убийца.
Никто не мог помочь ему, даже год в психиатрической больнице не помог прийти в себя и отойти от воспоминаний о том злосчастном дне. Он всё ещё кричал во сне, и каждый раз видел одно и то же — пропасть, на другой стороне которой, на скале, стоит его Тэхён. Он хочет подойти, но пропасть разделяет их. Он хочет дотронуться до него, но Тэхён с улыбкой прыгает в темноту и произносит те самые слова:
«Ты убил меня, ты виноват во всём.»
В очередной раз проснувшись от ужасного сна, Чонгук обнаруживает себя на краю того самого обрыва, ощущая холодный ветер в три часа ночи. Он даже не помнит, как оказался тут, но это не в первый раз, поэтому он встаёт, берёт бутылку виски и смотрит вниз. В темноте слышно, как море бьётся о скалы. Сегодня луна полная, ясное ночное небо и обжигающий холодный ветер в середине апреля. В его голове одна и та же мысль:
«Прыгни чего ты ждёшь, ты ведь хочешь его увидеть?»
Но что-то его удерживает, будто рука Тэхёна лежит на его плече и шепчет:
— Живи ради меня, мой Космос.
Возвращаясь домой, Чон проходит возле той самой заброшки. Краски немного осыпались, и теперь их картина не особо видна. Брюнет протягивает руку к той самой звезде, которую нарисовал его Тэхён, И всхлипывает. Попытки приглушить боль с помощью алкоголя и таблеток не спасают. Он возвращается обратно к обрыву, и садится возле единственного надгробья.
— Можно мне встретить с тобой рассвет? — шепчет он, касаясь земли и надгробной плиты.
Когда его похоронили, Юнги купил это место, чтобы Тэхён остался в их мире, но сам не присутствовал и не разрешил присутствовать Чонгуку. Они даже не увидели Тэхёна перед похоронами. Единственная вещь, которую они могли сделать, — это купить для него эту скалу. Доктора даже не разрешили им проститься. Всё было конфиденциально, потому что в тот день, когда нашли тело Тэхёна, нашли ещё одно тело айдола. Его мать была настолько влиятельна, что сама похоронила и сына, и Тэхёна, но при этом никто не узнал, ни о чём.
***
26 января. Чонгуку недавно исполнилось 20. Четыре года прошло с момента, как он потерял свою единственную любовь, но несмотря ни на что он отмечал День Вигуков. Встав рано утром, он надел костюм, который любил Тэхён, накинул пальто бежевого цвета и надел свои любимые чёрные ботинки. Несмотря на середину зимы, в этот день всегда было солнечно, без осадков. Выйдя из своей маленькой квартиры, Чон закрыл дверь. Он переехал от родителей 2 года назад, когда вернулся из психиатрической больницы. Он любил свою семью, но не мог её простить. В прошлом году бабушка Чонгука оформила компанию SM Entertainment в наследство Чону, но он ни разу не ездил в Сеул и вообще не хотел управлять этой компанией. Потому что он не мог бросить Тэхёна тут одного. Несмотря на то, что каждый месяц Чонгуку поступают крупные суммы денег, он не тратил их на роскошную жизнь. У него всё было минимально SM Entertainment — маленькая студия, обычная машина Kia Rio X и небольшой гардероб, в котором находились больше вещей Тэхёна, чем своих. Как обычно заказав в хорошем ресторане место для двоих, Чонгук взял любимые цветы Тэхёна — тюльпаны. Зайдя в ресторан, сел за столик и заказал еды на две порции, но ни разу не притронулся к ней, а просто смотрел напротив себя, будто ждал кого-то. Через два часа, так и не съев ничего из заказанного, Чон ушёл, оплатив счёт и оставив большие чаевые официанту. Чонгук направился в парк, где впервые публично признался Тэхёну в любви, всё ещё сжимая в руках тюльпаны, будто это рука Тэхёна. Брюнет зашёл в студию и, как обычно, повторил признание: — Я люблю тебя, мой Тэ-Тэшка, и всегда буду любить, моя Луна. Закончив прогулку по парку, юноша сел на скамейку, где обычно они проводили время вместе, и прикрыл глаза. Перед глазами встал образ улыбающегося Тэхёна. Брюнет улыбнулся и открыл глаза. Образ пропал, но смеющийся голос Тэхёна всё ещё отдавался эхом. Подумав, что это галлюцинации, брюнет усмехнулся, но голос становился всё ближе. Сделав глубокий вдох, Чонгук замер. Зрачки расширились, а пульс подскочил. — Нет, это не он, это не можешь быть ты. — Голоса удалились, и когда воздух очистился от аромата лаванды, Чонгук очнулся и побежал в ту сторону. Развернув к себе двух парней, он принюхался и разочаровано попросил прощения — это была всего лишь очередная галлюцинация. Брюнет всхлипнул в улыбку, понимая свою глупость и безнадёжность. Заведя свою машину, Чон направился в последнюю локацию. Держа в руках тюльпаны, Чон присел на корточки возле надгробья и положил руку на камень. — С нашим днём, с 6 годовщиной, моя Луна, сегодня приедет Юнги-хён. Отругай его, я видел его по телевизору, он очень похудел за последнее время. Ответом служило молчание. Он общался с пропастью и ждал ответа, а затем снова говорил и рассказывал обо всём: — Я скучаю по хёну и знаю, что он меня не простит, но, Тэ-Тэшка, он послушается тебя, ты его поругаешь, да? — опять молчание. С глаз Чонгука скатывались слёзы, но улыбка с лица не исчезала. Чон сел возле надгробья — на влажную после вчерашнего дождя траву. — Я скучаю, очень скучаю, Тэ, зачем ты меня бросил? Я всё никак не могу понять, в чём моя вина. Погладив в последний раз камень, брюнет встал на ноги. — Я уезжаю на время, но я приеду, обещаю, приеду в тот день, когда нам пришлось с тобой расстаться.***
Чонгук сидел в классическом костюме, ожидая своих работников. На собрание опаздывали трое. Среди них был заместитель директора, руководитель первой команды и управляющий стафами. Прошло пятнадцать минут, но Чонгук не начинал собрания, а коллеги молча переглядывались. Когда кто-то хотел задать вопрос, Чон поднимал руку, давая понять, чтобы он молчал, и это касалось всех несмотря на возраст и положение. Спустя ещё 5 минут, вошли все трое отсуствующих со стаканами кофе в руках. Когда замдиректора заходил внутрь, Чонгук велел ему остановиться несмотря на то, что ему было под пятьдесят, Чон взял ручку и кинул прямо в него. Замдиректора возмущённо открыл рот, но ЧОн Чонгук велел закрыть рот. Подозвав к себе секретаршу, он взял контракт, подошёл ко всем троим и вручил им. — Это ваши увольнительные. Вы нарушили правила компании и не подчинились директору, все ваши акции переходят ко мне, и, если у вас есть какие-то проблемы, прошу прочесть контракт. А теперь вышли все трое. Пока я закончу, ваши заявления должны лежать у меня на столе, — с этими словами Чонгук повернулся, давая понять, что разговор окончен. Жестом указав телохранителю, чтобы они вывели этих наглецов из конференц-зала, Чон сел обратно в своё кресло. Испугавшись молодого директора, никто не задавал вопросов, пока он не удостоил их своим взглядом. Закончив небольшое знакомство, Чон Чонгук раздал всем задания, а сам вышел. Выдохнув воздух из лёгких, Чон открыл окно и расслабил галстук. В дверь постучались, поэтому Чонгук вернул хладнокровный вид и, поправив галстук, велел зайти. Секретарша оставила ему список конкурентов, как он сам и просил, и вышла, стараясь не смотреть ему в глаза. Изучив содержимое, Чонгук отправил трём крупным компаниям электронные письма. В письмах содержалось предложение о месячном сотрудничестве. Никто не отказывал им раньше, но когда отец и бабушка ушли в тень, компания досталась на время замдиректору, который превратил её в полнейший хаос. Теперь Чонгук должен вернуть всё на круги своя и сдержать обещания, данные бабушке. По её словам, у неё рак и она не проживёт долго, а отец после развода с матерью начал много пить, впал в депрессию и, в итоге, тоже заболел. Поэтому Чонгуку пришлось взять всё в руки. Отправив все три сообщения, Чонгук взглянул на лист очередной компании звукозаписи. Ему нужен был продюсер для рекламы и мелких клипов. Зная, что получит отказ, Чонгук написал единственному продюсеру, которого уважал и понимал его песни. От: Чонгук «Хён, не хочешь сотрудничать с моей компанией?» Ответа не последовало, поэтому Чонгук отправил письмо по электронной почте, письмо на почту компании, в его дом, и его секретарше. Прочтя очередную запись, брюнет закрыл ноутбук и потёр устало глаза. Часы показывали 20:45. Надев своё любимое пальто, Чонгук прокатился на своей любимой машине, несмотря на то, что стал директором, брюнет не поменял её. Он проехал две компании, чтобы понять, насколько они знамениты, и, остановился возле студии Юнги, стал ждать, когда выйдет его хён. Бурчание живота привело его в сознание и он завёл мотор, дойдя до третьей компании. Брюнет вошёл в ресторан напротив неё и сделал заказ. Пока несли еду, Чонгук задремал и даже не понял, когда двое мужчин сели позади него. Доев рамён, Чонгук втянул воздух в лёгкие. Будто дежавю, как в тот день в парке, Чонгук опять замер. Среди разных одеколонов и запахов еды выделялся его запах — запах лаванды. Чон каждой клеточкой тела чувствовал этот запах, что шёл от столика позади, но вместо того, чтобы обернуться, он бросил купюры на стол и выбежал из заведения. — Нет это не он, это был мираж, я просто устал…
