Обратная сторона монстра

Всё началось с вампиров. Человек, обладающий сверхспособностью, запустил вирус, который охватил континент. Убийство одаренного всё изменило. Правда изменило не так, как ожидалось. Мир исчез, и никто не спасся. В том числе не спасся и я. Появившиеся люди говорили на непонятном языке, который и спустя несколько лет (не помню, сколько прошло, ибо потерял счет времени) оставался слишком заковыристым. Они сбивались группами и охотились. На нас. На меня. Дерьмовая ситуация, но меня объявили монстром, хотя я больше никого не кусал — вампиризм остался в прошлом. Территория поделена на анклавы — это что-то вроде префектур. В каждом имеются закрытые поселения, где прячутся те, кто не способен сражаться, а охотники их защищают. Тут на самом деле водятся монстры, разные виды в разных анклавах, и они действительно едят людей. Помню первую встречу с одним из них. Стояла глубокая ночь, и только небольшой кусочек луны проглядывал между облаков. Через дырявую крышу из сухих веток лился слабый свет. Я, давно потеряв надежду присоединиться к общине, ночевал в шалаше прямо в гуще леса. Кого мне бояться? Я же чертов монстр. Он пробрался не слышно, прополз в укрытие на корточках. Сквозь погружение в сон я почувствовал его прикосновение. Холодные и как будто бы мокрые и скользкие пальцы, словно принадлежали утопленнику, мягко легли мне на лоб, медленно опустились вдоль лица и переместились на волосы, теребя их и скручивая. В первую секунду я чуть не заорал благим матом. Этот урод меня гладил! Он был длинным, тощим и нескладным, и мерзко пытался приластиться. В общем, был точной копией моего давнего знакомого. Умер ли он, как большинство наших? А я тоскую, будь оно всё проклято! О нем тоже. Во мне проснулась сентиментальность, но это уже не важно, потому что никто не узнает. Я был бы рад встретить даже этого придурка, хотя не верю, что мне так повезет. Надеюсь, он отыщет свое место в измененном мире. Дазай ведь, как таракан, при любых условиях выживет. То чудище дернуло меня за волосы и одним рывком выволокло из шалаша. Я вскочил на ноги, крутанулся, боднул его в бочину и вскинул голову. Монстр крякнул, но не выпустил. Половина его туловища чернела в лунном свете, но рана ему не мешала тянуть меня дальше. Он бежал, я — вынужденно следом. Прощайте, мои волосы. Именно так я тогда подумал. Хорошо, что я их не состригал и они опускались ниже лопаток, что дало мне разгул для маневров. Парой клочков можно пожертвовать. Я подпрыгнул и повис на противнике, едва не столкнувшись с ним нос к носу. До чего отвратительной была его морда! Держась ногами, я вонзил когти ему в виски. Пробил череп насквозь и дернул руки вниз. Монстр так и не отпустил. Свалился мертвый, с исполосованной рожей, с зажатыми в кулаке волосами. Несколько прядок я оставил ему на память и в назидание другим. Пусть чудовища и люди знают: человек не только вырвался, но и убил. Впрочем, человеком меня всё равно не сочли. Позже я неоднократно сталкивался с подобными монстрами и с множеством иных, не похожих. Я их истреблял. Я оставался одним из них. Я почти ненавижу этот мир. Ненавижу их анклавы. Презираю их главный оплот безопасности, где живет и здравствует кучка трусливых человеческих особей тогда, когда тысячи людей гибнут. Если я туда доберусь, все — и жители, и их прославленные стражи — увидят, что такое настоящее чудовище. Если кто-то прочтет мой дневник, это будет означать, что я, скорее всего, мертв. Впрочем, как человек я давно не существую. Я — Накахара Чуя, и я — монстр. А то, что не убиваю людей, так то мелочи и никого не интересуют.

***

Несколько листов в конце тетради были вырваны. Дазай задумался, снова пробегая взглядом по последним строчкам, чем воспользовалась его спутница. — Что там? — она вытянулась, выглядывая из-за его плеча. — Ничего из того, что ты ищешь, — Дазай свернул тетрадь и спрятал во внутренний карман, вшитый в подкладку пальто. — Из того, что ищешь ты? Дазай потрепал девушку по коротко стриженной темной макушке и на миг расплылся в улыбке: — Да, маленькая проныра. Улыбка стерлась, а девушку продолжала пробирать дрожь. Несколько секунд в глазах молодой путешественницы и охотницы блестел страх, словно она заметила в ближайших кустах чудовище. Она боялась интуитивно. Она ничего о нем не знала. Не знала о планах. Она шла в Цитадель, самый благоприятный и защищенный район, мечтая спасти жителей своего мира. Он шел с целью вернуть свой, готовясь истребить этот, чужой и негостеприимный. Всего-то и нужно раздобыть рецепт в какой-нибудь из сотен или тысяч книг. Дазай отвернулся и невольно улыбнулся снова: Чуя, его Чуя жив и обязательно найдется — мир тесен. — Скакуны! — громко заголосил охотник, молодой мужчина с ног до головы испещренный шрамами, показавшись из-за деревьев. Никто не услышал поступь тяжелых копыт вовремя, а теперь, когда монстры приближались, бежать было поздно. Им предстояло драться. Похожий на лошадь-мутанта зверь догнал охотника в один прыжок, толкнул передними копытами в спину и даже не задержался — подмял под собой, растоптав в кашу. За ним появились другие, с разных сторон. Их было пятеро, но, казалось, все пятьдесят. Девушка подняла заряженный арбалет. Она всё еще боялась. Страшилась своего спутника, смерти товарищей, группы чудовищ и не пробить их толстую шкуру. Она выстрелила и отпрыгнула — раненый скакун повалился прямо на нее, разинув пасть. Разве не стыдно так глупо умирать? Позорно, неразумно и… чертовски больно. Дазай буквально выдернул охотницу из объятий смерти. Потянул за руку и отбросил, а в глазах девушки мелькнула настоящая паника. Страх усилился стократно за секунду до того, как на плече Дазая защелкнулась челюсть. Скакун упал, Дазай повалился на него, мир перед глазами поплыл, свет померк в острой горячей боли, а сверху грохнулось что-то грузное. То был второй монстр, пораженный ядовитой стрелой. — Помогите, — прохрипел Дазай, пытаясь столкнуть тушу. Тело стремительно немело, а силы утекали вместе с кровью. Да кто же ему поможет? Девчонка не сдюжит, а у других охотников дела поважнее. Боевые кличи, мужские выкрики и свист стрел прорезал одиночный женский визг. Дазай сделал последнее усилие, и… поверженный монстр отлетел на несколько метров. Рядом мелькнуло нечто лохматое и огненно-рыжее, будто пламенный вихрь. Куда делась девушка? Вот сидит на земле, вытянув ноги и вытаращив глаза. Где арбалет? Оружие пропало. — Что за монстр?! — ужас вперемешку с удивлением отразились в ее тоне и на лице. О таких никогда не слышали и таких никогда не видели, по крайней мере в их анклаве и ближайших. Лохматый и рыжий монстр был человеком. Почти. Его тело покрывала густая шерсть, на плечи и спину ниспадали распущенные волосы, начинались на лбу и торчали вверх на добрые две четверти прямые черные рога, а пальцы благодаря столь же черным когтям казались вдвое длиннее. Его некогда светлые сияющие глаза темнели грозно и наливались кровью. — Чуя, — как завороженный пробормотал Дазай, тяжело поднявшись и спотыкаясь на каждом шагу. Скакун несся прямо на них. Дазай не обращал внимания на угрозу, реальность погрязла в дымке. За розовой пеленой он замечал малейший жест, как играючи Чуя ловит монстра за выдвинутую челюсть и с силой рвет, впиваясь другой рукой в шею зверя. Снова кромсает, словно режет масло раскаленным ножом. Охотница пришла в себя после шока, перестав глазеть на новоиспеченного рыжего монстра, и подобрала арбалет. Хотела завершить битву? Уничтожить последних скакунов? Нет. Оружие смотрело в упор на Чую, как и прищуренный решительный взор девушки. — Берегись! Оклик на мгновение отвлек охотницу, а в следующую секунду Дазай выбил из ее рук арбалет, повалив ее саму. Паника во взгляде злила еще больше, чем ее глупые поступки. Они все тут сумасшедшие! Но девушка, похоже, лишний раз убедилась, что не зря боялась, что Дазай лишь внешне человек, а в душе самое настоящее чудовище. — Глупцы и безумцы! — раздраженно буркнул он и развернулся на испуганное ржание монстра. Мимо пролетел скакун, на спине которого восседал Чуя. Оседлать жуткого плотоядного мутанта — что может быть безрассуднее, то есть веселее? Дазай ухватился за жесткий, похожий на жгут, хвост зверя и на ходу запрыгнул на круп позади отчаянного наездника. Чуя будто не заметил соседства. Он дергал скакуна за костяные наросты на голове, ноздри и губы, направляя в нужную сторону, и несчастный конь, обливаясь кровью и пеной, мчался так, словно в него вселился бес. Скакун петлял, взбрыкивал, лягал пустоту, ударялся боками о деревья, норовя скинуть всадников, но всё напрасно. Дазай держался так же уверенно, будто всю жизнь укрощал строптивых лошадей. Он прижимался к спине Чуи, уткнувшись подбородком тому в плечо и обнимая за пояс. Чуя не был зверем: его одежда полностью состояла из лоскутков меховых шкурок, сшитых между собой, так что от нормального человека его отличали только рога и когти. Похоже, он убил очень много лис и белок. — Можно я буду держаться за твой рог? — елейно проворковал Дазай, и его ладони сдвинулись чуть ниже. — Слезай! — вздрогнул Чуя. — Ну извини, — понуро произнес Дазай. Его заигрывание не оценили. — Нет, ты как хочешь, а я прыгаю. Эта тварь несет нас к табуну. Он соскочил со спины монстра, перекатился по земле и мигом вскочил на ноги. Дазай сполз с крупа животного и неуклюже плюхнулся рядом, не удержавшись от стона. Рана снова дала о себе знать: пронзительная боль окатила волной так, что в глазах потемнело. Скакун, почуяв свободу, припустил еще прытче и мигом скрылся в лесу. Оставалось надеяться, что не вернется с подкреплением. — Часто ты так катаешься на мутантах? — Дазай покачнулся, и подлетевший Чуя ухватил его за здоровое плечо. — Сегодня впервые. И это… тебе, наверное, лучше к своим вернуться — рана может быть опасной. — Я бы вернулся, — Дазай расплылся в блаженной улыбке — удерживающая его ладонь источала тепло и умиротворение, в котором хотелось уснуть навсегда. — Но пока нашел только тебя. Что до девушек и парней той общины, я даже имен их не помню. Ты единственный свой, — он опасливо коснулся прямых рогов, которые казались сплетенными из широких колец, а после пальцы невзначай соскользнули и задержались на щеке Чуи. Тот, как и во время бешеной скачки, не пытался отстраниться. — Ты встречал кого-нибудь из нашего мира? — Нет, но кое-что слышал, когда следил за караванами торговцев. Например, о человеке, полностью состоящем из металла, о другом, распадающемся на куски, или о том, кто носит с собой зубастую черную тварь, меняющую форму. Думаю, это одаренные из нашего мира, которые изменились, как я. — Да брось, ты нисколечко не изменился… Ой, а это что, хвост? — восторженно воскликнул Дазай, приметив слабое шевеление около Чуи, и лежащая на земле лохматая рыжая шкурка распушилась сильнее. — Да, типа того. Человек-то во мне мертв. — Теперь ты адский пес?! Шикарно! У меня появился свой маленький карманный монстрик! Не хочу ничего менять, — Дазай крепко обнял Чую, который от неожиданности обреченно обмяк, упав в объятия. — Беру свои слова обратно. Ты изменился, но в лучшую сторону. Ты самый человечный монстр из всех людей и монстров. Я нашел твой дневник, — он тараторил и вряд ли сам отдавал себе отчет в сказанном, говорил бессвязные реплики, чтобы не молчать или случайно не выдать истинные мысли. Мысли о том, как его обжигает близость Чуи, его дыхание, неуловимое касание волос, которые развевает ветер. Мысли о тоске и одиночестве, и о внезапном, как взрыв в ночном пасмурном небе, восторге от встречи. — Я скучал. Кстати, — он лукаво ухмыльнулся, — почему страницы вырваны? Приспичило, а в лесу закончились все лопухи? — Ты никогда не изменишься, — усмехнулся Чуя. Странно, без раздражения и злобы. — Пойдем поищем лекарство для твоей раны, балбес. Он предложил куда-то отправиться, но сам не двинулся ни на сантиметр. Когти царапнули спину Дазая и, показалось, что разорвали плотную ткань. — Если тебя интересует судьба страниц из моего дневника, — продолжил Чуя, — расскажу позже. Когда доберемся до моей пещеры, которую я занял, выгнав семейство упырей. И я обязательно поведаю о том, как сильно скучал. Очень-очень сильно скучал, — добавил тихим горячим шепотом. Они оба монстры, с какой стороны ни посмотри: один внешне, а второй… А второй просто всегда им был. Главное, что нашли друг друга и впредь не расстанутся. Не всё ли равно, в каком мире?