Авелина Лили Поттер и правила выживания

      Начались летние каникулы, и Гарри наконец выпустили из-под домашнего ареста. Авелина ещё долго слушала, какие у них плохие родственники и какой сам Гарри несчастный и бедный. Почему Гарри возмущался, было ей непонятно. Его кормили завтраком, обедом и ужином, конечно, Гарри лишили пятичасового чая, может это его и задело, хотя вроде он и не испытывал большой любви к этому приему пищи. Он ходил в школу, как обычно, хотя, наверно, хотел сидеть безвылазно дома, а потом говорить, что плохие дядя с тетей не дают ему учиться. Да, после уроков он сразу же шел домой, а не шатался по району, как делал очень часто, когда что-нибудь натворил в школе, а поймать его и отвести к директору не успевали, оставаясь голодным до ужина. Дома Гарри сократили список его домашних дел, хоть и до этого он был невелик, сейчас же на его совести был только цветник, иногда мытье посуды и ещё порядок в его комнате. А когда он не хотел есть за столом с семьёй, а это почти всегда, запираясь в своей комнате, то тетя сама несла ему поднос с едой и просовывала в, специально для этого сделанное дядей Верноном, окошко. И после этого можно понять, почему с таким скепсисом Ави смотрела на жалующегося брата. Даже Дадли никогда не позволяли такого, как есть в своей комнате.       Ежедневно, с начала каникул, в гости к Дадли приходили его приятели из секции по боксу, Пирс, Деннис, Малькольм и Гордон. Все они были крупными ребятами, но они признавали своим капитаном, вожаком или главарём Дадли, что был крупнее их и добился больших успехов в их возрастной группе в боксе. Авелина играла хорошую хозяйку под присмотром тети Петуньи. Ави нравилось такое времяпрепровождение, это помогало представить себя хозяйкой своего собственного дома, куда муж будет приводить своих друзей. Гарри же в это время старался держаться подальше от дома. Он забросил все свои домашние дела и занимался только цветником тети Петуньи. А закончив с цветами, Гарри сбегал и возвращался только к ужину, он так всегда делал летом.       Но летние каникулы не только для отдыха, но и для подготовки к средней школе. Дадли был зачислен в школу «Вонингс», Гарри в «Хай Камерон», а Авелина в «Мидоубэнк».       Все три школы были второй ступени (колледж).       Частная школа «Вонингс», там учился дядя Вернон и туда же поступил Пирс, это школа для высшей прослойки среднего класса, там можно завести много полезных знакомств на будущее и она дает более расширенное образование, чем обычные государственные и общеобразовательные школы, но она довольно ощутимо бьет по карману родителей.       Общеобразовательная школа «Хай Камерон» бесплатная, что и привлекло внимание дяди, подходит больше для средней прослойки и дает обычное среднестатистическое образование.       Ави же изначально хотели записать в девичью школу при женском монастыре Святой Девы Марии, тоже бесплатная, как и школа Гарри, но она работала на пожертвованиях богатых аристократок, что любят приходить в школу, проверяя, на что идут их пожертвования, и иногда подбирать там возможных супруг для своих сыновей. Но Ави смогла пробиться на единственное бесплатное место в частной школе «Мидоубэнк» — одно из лучших учебных заведений для девочек в Англии, она была на уровня два выше частной школы «Вонингс». Тут, в основном, учились дочери лордов, пэров и министров, а раньше ещё учились принцессы как Англии, так и заграничные.       Тетя гордилась, что её племянница добилась обучения в этом престижном заведении. Дядя тоже был доволен, он много раз говорил детям, что нужно сделать себя самому, но, конечно, пользоваться поддержкой родственников не возбраняется. Авелина и так рвала жилы, чтобы пробиться, но совет дяди и его рассказы, как он сам пробивался в жизни очень сильно поддерживали её и не давали сбиться с верного курса. Да, у него есть богатые родственники, но никто, даже они не будут помогать, если бы он ничего из себя не представлял. Авелина всегда с пониманием относилась к тому, что на неё денег у семьи нет. Видела печальные глаза тети, когда рассказывала о новом платьице подруги, или отведенный взгляд дяди, полный стыда, когда учитель говорит, что её нужно вести в какой-нибудь дорогой кружок, что в ней такой талант. Ави всегда говорила, что ей это не нравится или ей это не интересно, даже если это было не так. Она понимала, что это им не по карману, да и она лишь гостья в этой семье. Поэтому Авелина ходила почти на все бесплатные кружки, а если что и нужно было покупать или докупать, как на том же рисовании или гитаре, она либо одалживала у знакомых, либо тратила свои сбережения, хотя это было всего один раз.       Дадли с начала прошлого учебного года тоже следовал совету отца, но у него больше возможностей. Родители, несмотря на их финансовое состояние, стараются дать все лучшее своему сыну. Захотел заняться спортивной ездой на велосипеде, вот профессиональный велосипед, хочешь быть крутым рыболовом, вот супер-удочка, хочешь заниматься играми, вот последний модели компьютер. И если раньше Дадли этого не понимал, то сейчас он очень аккуратен со своими желаниями. Озвучивать их он стал только после того, как сто раз подумает и все взвесит. Теперь он вполне профессионально занялся спортом и выбился в хорошисты, стал старостой, и к его мнению прислушиваются все в классе. Ведь для поступления в школу «Вонингс» мало иметь достаточно денег, нужно было иметь отличное поведение, возглавлять какие-нибудь кружки и иметь хорошие оценки. И если быть честным, то Дадли боялся не пройти, конкуренция там очень жесткая, поэтому он весь год трудился в поте лица и заслужил награду. Его отец в начале лета рассказал все об их финансовых проблемах, которые были, сейчас уже лучше, но они есть и сейчас, и о состоянии здоровья его матери. Вы можете сказать, жестоко говорить об этом ребенку. Но это было нужно для того, чтобы он понял, что нельзя уже биться из крайности в крайность, как в детстве, ведь уже начинается взрослая жизнь. И Дадли все понял и после этого разговора проплакал два часа у себя в комнате, а Айви сидела рядом и морально поддерживала. Его накрыло осознание, что в детстве своими непомерными «хочу» был в одном шаге от того, чтобы их семью объявили банкротами, а это бы значило прекращение лечения матери и её смерть. Поэтому Ави не утешала его, а давала выплакаться. Сейчас эти слезы успокаивали его душу и помогали принять правду такой, какая она есть, а так же давали оплакать своё детство, что закончится вместе с этими каникулами.       И если Дадли стал медленно, но верно меняться в этом году, то Гарри, казалось, и не планировал. Он не блистал на занятиях, не ходил на кружки, не занимался спортом и не подрабатывал летом, как все дети их возраста. Он вел себя так, будто ему все должны, а он не должен был никому и ничего. Его считали хулиганом: разбитые окна в школе и у соседей, оскорбленные до глубины души одноклассники, что сначала хотели дружить, а теперь держались на расстоянии, кое-как сданные экзамены и постоянно грязная, порванная и на несколько размеров больше одежда — это все говорило не в его пользу. Соседи качали головой и говорили: «В семье не без урода, будет преступником, как вырастет».       А ведь после окончания школы второй ступени придётся выбирать, либо идти на работу, либо поступать в средние специальные учебные заведения или на специальные двухгодичные курсы, подготавливающие к поступлению в высшие учебные заведения. Дадли решал между присоединиться к отцу в его фирме и сделать её семейной или карьеру боксера, хотя он хочет попробовать все совместить. Авелина же хочет получить образование, стать ветеринаром или врачом и счастливо жить в браке. Она мечтает дать своим детям все то, что не могла получить сама. И неважно, будет ли она влюблена в своего мужа или нет, Ави верит, что стерпится-слюбится. И школа «Мидоубэнк» отлично подходит, чтобы найти хорошего мужа среди братьев будущих одноклассниц. А Гарри, казалось, вообще не заинтересован в своём будущем. Гарри все еще казалось, что ему все должны и что кто-то всё даст ему за просто так и решит все его проблемы. Это очень расстраивало тетю Петунью, как бы она с мужем ни наказывала Гарри, но они всегда желали ему только добра. Это ведь сработало с Авелиной.       До учебного года в новых школах оставалось всего ничего, и всех родителей и родственников, имеющих детей возраста одиннадцати лет, лихорадило. Ведь их чада будут учиться в пансионатах, где видеться с родными можно в лучшем случае только раз в месяц, не считая обязательных сезонных каникул. Поэтому в один из дней дядя Вернон взял отгул на работе, чтобы свозить тетю Петунию, Авелину и Дадли в Лондон для покупки формы. Пока тетя помогала Ави подобрать подходящий силуэт, то Дадли помогал отец. И если кузине Дадли купили более дешёвый комплект готовой формы, то самому Дадли шили на заказ, в специальном мужском ателье.       Тетя лично потом подшила форму племянницы, чтобы та села точно по её фигурке. В форму школы «Мидоубэнк» входило: чёрные ботинки, серые колготки, бордовый сарафан, белая рубашка, галстук в красно-белую полоску, пиджак серого цвета с красной полосой и гербом учебного заведения на нагрудном кармане и серой шляпе-котелке.       Новая форма Дадли была готова двадцать третьего июля, но ее смогли забрать только двадцать четвертого. Одетый в нее Дадли выглядел замечательно. Ученик «Вонингса» обязан был носить коричневые ботинки, коричневые с клетчатым узором носки-гольфы, в которые заправляются оранжевые бриджи, белая рубашка, тёмно-бордовый джемпер с оранжевой полосой по вырезу, галстук тёмно-бордового цвета в узкую оранжевую полоску, тёмно-бордовый фрак, соломенная шляпа-канотье и щегольская трость. Казалось, форма не меняла свой облик с начала двадцатого века.       Осталось только Гарри форму для школы «Хай Камерон» подобрать. Там ученики могли носить что угодно, но основной цвет одежды должен быть серым. Поэтому форму для Гарри тетя решила сделать сама. Вначале подшила старую бежевую в отличном состоянии форму Дадли, что состояла из брюк, жилетки и пиджака, по фигуре племянника, закончила она это дело только двадцать третьего. Покраску формы в серый цвет пришлось перенести на Двадцать пятое июля. Все должно было быть сделано точно по инструкции:

налить воду в большую емкость, тетя решила использовать старый металлический бак; поставить емкость на огонь; дождаться кипения; добавить краску для ткани; после добавить саму одежду; в течении часа или полтора дать одежде пропитаться краской; далее высушить и готово.

      Пока тетя красила форму, Авелина готовила завтрак. Запах краски перебивал запах еды. Ави уже заканчивала готовить, а тетя Петунья уже сняла емкость с огня, когда на кухню зашёл Гарри. Он подошёл поближе к металлическому баку, где уже пропитывалась краской одежда.       — Что это? — грубо спросил он.       Авелина заметила, как тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри грубо говорил с ней.       — Твоя новая школьная форма, — ответила тетя, начав готовить кофе для дяди.       Гарри задел локтем Ави, что переворачивала рядом бекон, и снова заглянул в бак.       — Ну да, конечно, — с сарказмом произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить.       — Не строй из себя дурака, — спокойно сказала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в цвет твоей школы. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая.       Авелина тяжело вздохнула и сняла с огня сковородку с беконом. Такие пикировки заканчивались, стоило дяде появиться в комнате, а сейчас он что-то задерживается.       Только Гарри собирался что-то еще сказать, как на кухню зашел дядя с Дадли, поэтому брат Ави закрыл рот и сел на свое место. Дядя Вернон, как всегда, погрузился в мир новостей, а Дадли помогал маме и Авелине ставить на стол блюда к завтраку, когда из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон принес почту, просунул её в щель для писем и она упала на коврик, что лежит перед дверью.       — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя из-за газеты.       — Пошли за ней Гарри, — посоветовал Дадли, не отвлекаясь от помощи женской половины семьи.       — Гарри, принеси почту.       — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри передразнивая Дадли.       — Дай ему подзатыльник, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.       Гарри увернулся от подзатыльника и пошел в коридор. Но его не было слишком долго, еда уже стояла на столе, и все сидели за ним, а дядя уже закончил читать новости, поэтому решил поторопить племянника:       — Давай поживее! — крикнул дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? — одновременно шутя и показывая свое отношение к современной безопасности, которой обеспечивает настоящих англичан их никчемное правительство. Вот была бы у власти Королева, вот тогда… Но сейчас не об этом.       Гарри вернулся на кухню, разглядывая что-то у себя в руках. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, скорее всего от Мардж, она, насколько знала Авелина, путешествует, сел на свое место рядом с сестрой, и начал медленно вскрывать один из желтых конвертов, что, оказывается, был у него в руках. Ави заметила, что он был странным, будто сделан из пергамента, адрес, написанный зелеными чернилами и этот непонятный герб, которым был запечатан… Авелина отвернулась, теряя к этому интерес, мало ли, кто мог писать брату. Дядя одним движением специального ножа вскрыл свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку.       — Мардж заболела и не сможет приехать летом в этом году, — проинформировал он семью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и…       — Пап, — неожиданно перебил его Дадли, привлекая к себе внимание. — Гарри тоже получил письмо, даже два письма.       Гарри уже собирался развернуть письмо, когда дядя Вернон вырвал бумагу и еще нераспечатанный конверт из его рук.       — Это принадлежит мне и Ави! — возмутился Гарри, пытаясь опять завладеть бумагой и конвертом. Авелина с непониманием посмотрела на брата. Даже если и предположить, что одно из писем принадлежало ей, то почему Гарри сразу его не отдал.       — И кто, интересно, будет тебе писать? — фыркнул дядя Вернон. — Бумаги о зачислении в школу вы с Авелиной уже получили.       Развернув уже вскрытое Гарри письмо, дядя начал его читать. И по мере чтения его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не закончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша.       — П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он.       Дадли бросился к отцу и, не зная чем ему помочь, беспомощно оглянулся на кузину. Та быстро выскочила из-за стола, достала аптечку и начала искать успокоительные капли, что были прописаны когда-то тете. Сама тетя Петунья взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась.       — Вернон! О боже, Вернон!       Авелина, уже найдя капли, накапала их дяде в его чашку, тут же принялась отсчитывать капли для тети. Взрослые тут же их приняли.       — Я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри. — Это мое письмо.       — Пошли прочь, вы все, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт.       Гарри не двинулся с места, а Ави с Дадли ушли с кухни. Они поняли, что дядя Вернон в бешенстве и лучше сделать так, как он сказал.       — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! — прокричал Гарри. — ОТДАЙТЕ!       — ВОН! — взревел дядя Вернон и, схватив за шиворот племянника, выволок его в коридор и захлопнул дверь, ведущую на кухню.       Дадли, уже занявший удобную позицию для прослушивания, с насмешкой посмотрел на кузена и приставил ухо к замочной скважине. Гарри попытался было сдвинуть Дадли, но у него не вышло. Поэтому ему пришлось довольствоваться полоской свободного пространства между дверью и полом. Авелина на это только вздохнула и отправилась на второй этаж, там ванная была точно над кухней и если приложить ухо к крану, то можно было услышать, о чем говорят внизу.       — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где они спят? Ты не думаешь, что они следят за домом?       — Следят… даже шпионят… а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Вернон.       — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим…       — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ… Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать…       — Но…       — Мне не нужны в доме такие типы, как те, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли их, разве мы не поклялись, что сделаем из них порядочных людей?! Да, с ним не вышло, но она…       — Но они все равно все узнают. Не от нас, так от них… и она возненавидит нас…       — Мы расскажем… Но только когда придёт время!       Было понятно, что ничего непонятно. Авелина решила не зацикливать на этом внимание. Мало ли, кто что написал и как отправил. У неё были и более важные дела, к примеру подготовка к школе и помочь тете закончить с формой для Гарри.       В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пошел к Гарри в комнату. Они о чем-то там поговорили, потом дядя что-то крикнул и все утихло. Через пару минут дядя Вернон вышел из комнаты племянника, тяжело вздохнул, постучал в комнату Авелины, и получив разрешение, вошёл. Дядя сел на кровать, а Ави села на стул напротив. Время шло, а дядя все молчал. Авелина забеспокоилась:       — Дядя, что-то случилось?       — Ави, тебе разве не интересно, что это было за письмо? — наконец справился с волнением дядя Вернон.       — Не очень. Если вы не отдали его мне, значит, это не важно.       Дядя встал и подойдя к племяннице погладил её по голове.       — Какая же ты у нас молодец.

***

      На другое утро за завтраком все сидели какие-то очень притихшие. Авелине это все очень не нравилось. Будто те письма что-то изменили в их семье. Дядя Вернон не читал газету, не был расслаблен и не пил свой кофе, а был весь напряжен и собран, это выглядело так, будто он готовился идти воевать. Тетя Петунья тоже была сама не своя, а Дадли явно пытался понять, что происходит. Выражения лица Гарри олицетворяло всю скорбь мира.       Дядя и тетя обменялись мрачными взглядами, когда за дверью послышались шаги почтальона. Дядя Вернон попросил, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, а затем донесся его крик.       — Тут еще два! «Мистеру Г. Поттеру, дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня» и «Мисс А. Поттер, дом четыре по улице Тисовая, гостевая спальня».       Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Гарри рванул за ним. В коридоре послышались звуки борьбы. Авелина с испугом переглянулась с тетей Петуньей, и они обе выглянули в коридор. К этому моменту битва была завершена. Дядя стоял с письмами в руке, Дадли же прижимал кузена к полу и не давал кинуться на отца.       — Дадли, пусти кузена. Он сейчас пойдет к себе в комнату, — прохрипел дядя Вернон. — И ты иди.       Дадли послушно отпустил Гарри и, проводив его взглядом, ушел гулять. Дядя же уехал на работу, а Авелина с тетей Петуньей убирали со стола. Но было слышно, как Гарри топал у себя в комнате.       Сегодня было двадцать шестое июля, до дня рождения Ави оставалось три дня.

***

      Летом Авелина не работала в доставке или еще где-нибудь. Это было время её отдыха, тогда как все остальные дети работали только летом. Поэтому она не планировала просыпаться от звука будильника из комнаты брата. Ави посмотрела на свои часы на тумбочке. Шесть часов утра. С её губ сорвался стон скорби, она могла поспать еще час-полтора. С первого этажа раздался крик. Авелина буквально взлетела в воздух, таким ужасным он показался. Она бросилась к лестнице и включила свет. Картина что открылась для взора Ави, заставила её замереть.       Дядя Вернон лежал у входной двери в спальном мешке, что он там делал, было не очень понятно Авелине. Гарри же замер с поднятой ногой над лицом дяди, а почему он подскочил в такую рань, тоже было непонятно… Но в целом картина была ясна. Гарри крался к двери в темноте, не зная, что на коврике в мешке спал дядя Вернон, и наступил на его лицо. А от боли и испуга дядя закричал, явно не рассчитывая, что на него наступят. Ави тяжело вздохнула, всё-таки права была миссис Дэвис, милая старушка, что живет за углом: «Первые 40 лет детства — самые сложные в жизни мальчика». Все что оставалось сделать Авелине это пойти в свою комнату и надеяться, что сон опять придёт.       В этот день дядя Вернон остался дома и занялся совершенно бесполезным, на взгляд Авелины, делом. Он намертво заколотил щель для писем. Зато, наконец, была готова новая форма для Гарри. Она великолепно сидела на своем новом хозяине. Для неё Гарри купили новую белую рубашку, новый серый галстук и красивые лакированные черные ботинки.       Тетя выстроила всех детей в их школьных формах перед камином и сфотографировала. Получилось очень мило. Авелина, одетая в форму своей школы, сидела на стуле с резной спинкой в пол оборота, Дадли в своей форме и с тростью стоял справа и облокачивался на свою трость. А Гарри в своем сером костюме стоял, держась за спинку стула Ави слева. Казалось, чуть состарь и выйдет фото начала двадцатого века.       Так прошел еще один день. До дня рождения Ави оставалось два дня.

***

      В пятницу принесли не меньше дюжины писем для Авелины и Гарри. Так как они не пролезали в заколоченную щель для писем, их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег все письма, а потом достал молоток с гвоздями и заколотил парадную и заднюю двери, чтобы никто не смог выйти из дома. Работая, он напевал гимн Англии себе под нос. Это уже вызывает серьезное беспокойство Авелины. Хотелось верить, что это помешательство временное.       До дня рождения оставался один день.

***

      В субботу был просто сумасшедший дом. Кто-то решил, что будет очень забавно, если письма засунуть в две дюжины яиц, которые молочник передал тете Петунье через окно гостиной. Конечно, никто не подозревал молочника, он и сам был крайне удивлен этим обстоятельством, ведь все происходило у него на глазах. Авелина как раз подготовила сковороду для жарки яичницы, когда пришёл молочник. Он передал яйца тете, а та сразу отдала их Ави. Авелина разбила яйцо над сковородой, но вместо желтка и белка оттуда выпало два письма, одно для неё, а второе для её брата. С остальными яйцами было тоже самое.       И пока дядя Вернон судорожно звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки.       Авелина же начала думать, что отправители как-то отслеживают письма и знают, что она и Гарри их не открывали, поэтому отправляют снова и снова. Может там какой-нибудь жучок или что-то вроде того. Но кто настолько расточителен, что отправляет так много писем с новыми технологиями детям. Нужно подумать и рассказать об этом тете или дяде.       Разгадать, кто пишет, не получилось, но об остальных своих умозаключениях Авелина поведала дяде, тете и получилось, что Дадли. Он отказался выйти из гостиной, где состоялся разговор. Гарри же почти не выходил из комнаты, дуясь на весь свет. Дядя Вернон сильно задумался. Также Ави предложила, чтобы следующие письма она и Гарри вскрыли и прочитали, ведь если там жучок, то об этом оповестят написавшего, а потом, если нужно, они отправят ответ с отказом, чтобы там ни предлагали. Дадли нашел идею здравой, ведь не факт, что они остановятся только на яйцах, могут еще в какие-нибудь не предназначенные места для писем засунуть их. Тетя испуганно и с какой-то жалостью смотрела на Ави, будто прощалась с ней. Дядя же все еще что-то обдумывал, а затем сказал, что вынесет вердикт завтра.       До дня рождения Авелины не осталось дней. Оно будет уже завтра.

***

      В воскресенье утром Авелина получила поздравления от всех членов семьи Дурсль. Но что её по настоящему порадовало, что дядя Вернон наконец выглядел расслабленным и счастливым, будто огромный груз упал с его плеч.       — По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свой тост. — Но если они пришлют их завтра, то вы, Авелина, Гарри, сможете их открыть. Пусть это будет вашими подарками на дни рождения.       Авелина кивнула, это было логично. Обычно дядя и тетя дарили им деньги, а если точнее — два фунта каждому. Хотя Ави предпочла бы деньги, но спокойствие семьи дороже, так что это правильно. Дадли же часто передаривал ненужные ему подарки. Так, например, у Ави есть большая клетка, в которой раньше жил попугай Дадли, которого он как-то в порыве чувств поменял на игрушечное ружье. Казалось бы, обидно, что подарили пустую и ненужную уже клетку, но нет. Авелине подарок понравился. Эта клетка стала центральным элементом многих эскизов Ави.       Завтрак проходил без происшествий, пока что-то не засвистело в дымоходе и не ударило дядю по затылку. В следующую секунду из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. Семья Дурсль и Авелина инстинктивно пригнулись, и письма просвистели у них над головами, а Гарри начал подпрыгивать, пытаясь ухватить хотя бы одно из них.       — Вон! ВОН! — Дядя Вернон поймал Гарри в воздухе, потащил к двери и вышвырнул в коридор.       Затем из комнаты выбежали тетя Петунья, Ави и Дадли, закрывая руками лица, за последним выскочил дядя Вернон, захлопнув за собой дверь. Было слышно, как в комнату продолжают падать письма, они стучали по полу и стенам, отлетая от них рикошетом.       Дядя тяжело дышал и облокачивался на дверь, тетя была в предобморочном состоянии и села на ступеньки, Дадли стоял и потирал затылок, по которому всё-таки попало письмом, Авелина была в ужасе, ведь если отправитель может сделать такое, то она с братом очень ему нужны и он не потерпит отказа, Гарри же злился на себя, что не успел взять хоть одно письмо. Он, как всегда, прослушал все то, что говорил дядя Вернон.       — Все целы? — тяжело выдохнул дядя.       Все ответили положительно, только Гарри все еще молчал.       Когда же наконец все стихло, дядя открыл дверь и заглянул на кухню. Выдохнув, он открыл дверь нараспашку. Пол кухни и зала был устелен десятисантиметровым слоем писем. Некоторые из них лежали на диване, креслах, кухонном столе, в тарелках с едой, столешнице и раковине. Повезло, что они не срикошетили обратно к камину, ведь там на полке стояли семейные фотографии, в том числе и новая. Авелина с ужасом представляла, как это все убирать. Но самое обидное, что еда испорчена, а значит её выкинут. Тетя терпеть не могла выкидывать еду. Она предпочитала брать контейнеры и отдавать её ребятам из приюта. Авелина пообщалась с девочкой оттуда и, узнав, что с едой там проблемы, рассказала тете, и с тех пор они собирали еду для ребят. Кроме оставшейся еды, туда попадали продукты с истекающим сроком годности, но так и не съеденные и не открытые, также Авелина отдавала свою порцию сосательных конфет. Кстати, туда же отдавались вещи, из которых выросла Ави и игрушки Дадли, что он специально отбирал для этого, к сожалению, его одежду после Гарри можно было только выкидывать.       — Так, дети, убираем это все в мусорные мешки, после того, как все будет убрано ты, Гарри, и ты, Авелина, сможете открыть и прочитать по одному письму. — Дядя Вернон серьезно посмотрел на племянников и взял два письма со стола, спрятал их за пазуху и ушёл в гараж. Он ходил туда, чтобы не накричать в порыве злости на свою семью, а это бывало только тогда, когда он злился на ситуацию и ничего не мог предпринять, чтобы что-нибудь в ней изменить.       Авелина тяжело вздохнула и принялась за уборку писем с пола, а Гарри сделав оскорбленную мину начал скидывать письма на пол. Дадли, понаблюдав за Гарри, пошёл на помощь кузине. На это ушло где-то час. И пока ребята разбирались с письмами, тетя сложила всю еду в контейнеры и убрала в холодильник.       После обеда, на который пришел дядя Вернон из своего гаража, Авелине и Гарри отдали их письма. Гарри с добычей умчался в свою комнату, опять прослушав, что если будут вопросы, то на них ответят дядя с тетей. Ави же, поблагодарив дядю, решила открыть письмо в зале, сидя в кресле. Оно было написано теми же зелеными чернилами, что и адрес получателя на конверте. Там было написано:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

      Дорогая мисс Поттер!       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются первого сентября. Ждем вашу сову не позднее тридцатого июля.       Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!       Авелина перечитала письмо еще один раз, а затем еще один. Ничего не поняла, озадаченно посмотрела на письмо. Дадли, сгорая от нетерпения, подошел и взглянул через плечо кузины и тоже прочитал письмо. Тоже удивился. Тетя сидела на диване и следила за реакцией племянницы, ожидая самого худшего. Дядя же сидел рядом, курил трубку, он делал это очень редко, и ожидал вердикта Ави.       — Дядя, это такая шутка? Они думают, что я поверю в какую-то непонятную школу и брошу «Мидоубэнк» ради карьеры фокусника? — Авелина еще раз пробежалась по тексту глазами. — Это глупо и несерьезно.       Дадли нашёл эту мысль здравой и добавил:       — И что это за директор с такой кучей обязанностей? Даже для такой выдуманной школы это слишком…       — Боюсь, это правда, — тетя Петунья нашла в себе силы заговорить.       Авелина и Дадли с удивлением посмотрели на неё. Переглянулись и снова посмотрели на тетю, ожидая продолжения.       — Ваши с Гарри родители были волшебниками, и вы такие же, — тетя замолчала, набираясь духу продолжить рассказ. Дядя положил ей руку на колено, выражая безмолвную поддержку. — Не знаю, что случилось в их волшебном мире. Знаю, только то, что они умерли от рук какого-то психопата или маньяка, а вас с Гарри подкинули нам под дверь, — глаза тети были на мокром месте, кажется, еще чуть-чуть и она заплачет. — Помню, как сейчас было третье ноября, утро. Я выглянула за молоком к завтраку, а на пороге большая корзина, а в ней два замерзших маленьких худых ребенка… — все-таки тетя не выдержала и зарыдала.       Дядя Вернон ободряюще похлопал её по коленке и взял роль рассказчика на себя.       — Петунья позвала меня. Вы были одеты в легкие пижамки и укутаны легким одеялом, как только не заболели и не подхватили воспаление легких. Помню, что тогда не решился пойти на работу, не хотел бросать Пети одну с тремя детьми. Да и вдруг родители примчатся передумав, — дядя сделал затяжку. — Мы вас покормили и уложили спать в одну кроватку с Дадли. Мы не сразу обнаружили письмо, что было почти на дне, я хотел уже звонить в полицию, но Пети обнаружила его. Там было написано, что вы дети сестры Пети и что сестру и её мужа убили, а других родственников уже нет. Также там были ваши имена и даты рождения и просьба о вас позаботиться. Можно подумать, мы бы вас бросили, — выдохнул он облако дыма. — У меня не самые позитивные воспоминания о твоем отце, Авелина, хотя и мать у тебя была та еще стерва, прости, Пети, — тетя понимающе кивнула, продолжая плакать. — Он со своими дружками испортил нам свадьбу, а твоя мать только и делала, что смеялась и притворно просила их прекратить. Конечно, они сделали что-то, и гости помнили только, что все было великолепно, но мы с Пети знали правду. Это было ужасно. Но была надежда, что это только они такие ненормальные там. А после дня, как вас подкинули под дверь, надежды не осталось. Ведь какой нормальный оставит детей на холоде? Могли же они позвонить в дверь, не надорвались бы, — дядя на мгновение замолчал. — Ты, Авелина, все время звала папу, какого-то Сири, Бродягу и Гарфи. А Гарри звал маму, все такого же Сири и требовал какую-то метлу. Мы решили вырастить вас как своих детей. Ты была поспокойней, и когда тебе сказали, что они не придут, ты успокоилась. Гарри же истерил постоянно и успокаивался только в темноте. Мы не включали свет в его комнате, куда отселили от тебя с Дадли. Но в один из дней он взлетел над своей кроваткой, Пети перепугалась.       — А вдруг он бы вылетел в окно и разбился бы? — тетя наконец более-менее успокоилась, — Вернон предложил временно обустроить ему комнату в чулане под лестницей, так будет безопасней, плюс темнота, которая так его успокаивала.       — Ты же помнишь это, да, Авелина? — дядя, припомнив диагноз племянницы, внимательно посмотрел на неё.       — Да, но тогда я еще ничего не понимала, — Ави задумалась. — А что такое этот Хогвартс?       — Это школа, в которой обязаны учиться все волшебники с одиннадцати лет. Всем детям с волшебными способностями приходят письма в этом возрасте, — тетя тяжело вздохнула. — Твоей маме тоже.       — То есть мне придется поехать в эту школу?       — Боюсь, что да, — отведя взгляд ответила тетя Петунья.       — А как же «Мидоубэнк»? Мне придётся отказаться от обучения там? Но…       — Думаю, можно что-нибудь придумать, — дядя задумчиво почесал подбородок. — Один из попечителей совета планирует большой заказ для своего предприятия, думаю можно будет договориться о дистанционном обучении.       — Дядя, вы лучший, — Авелина повисла у него на шее.       Дядя Вернон не смог сдержать улыбки на такой редкий прилив нежности Ави.       — Еще ничего не решено, — серьезно добавил он. — Я сказал, что попробую.       — То есть единороги, эльфы, гномы и хоббиты существуют? — Дадли, о котором все на время этого тяжёлого разговора забыли, решил напомнить о себе.       Авелина тихонько засмеялась. Это был её лучший день рождения. Даже несмотря на отсутствие торта и поздравления от Гарри, который опять о нем забыл. Когда она поднялась к Гарри, тот был очень зол, потому что посчитал, что письмо было чей-то глупой шуткой, и не стал даже слушать объяснения Ави, а просто выгнал её из своей комнаты. Кстати, она оказалась права, за весь оставшийся день ни одно письмо больше не пришло.

***

БУМ! БУМ! БУМ!       Такой стук раздался в полночь в доме четыре по Тисовой улице. Он разбудил всю семью. Мистер Дурсль взял свое ружье и стал спускаться, за ним шла миссис Дурсль, она планировала добежать до гостиной и позвонить в полицию. После взрослых шли дети. Вначале Дадли, он прикрывал собой кузину и готовился стать свидетелем защиты, как в шоу о суде по телевизору, если его отец всё-таки застрелит того, кто находился за дверью, в целях самообороны, Авелина шла по той же причине, что и Дадли, давать показания в защиту дяди, а Гарри же из чистого любопытства, он надеялся посмотреть одним глазочком и шмыгнуть наверх в свою комнату под кровать в безопасность.       Но не успел Вернон Дурсль спуститься на середину лестницы, как в дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди коридора. В дверном проёме был виден гигантский силуэт.