Нас выбирают. Мы выбираем

— Брок! — крикнул Роллинз, дёрнул Брока за плечо, разворачивая его к себе лицом. — Ты ничего не можешь изменить! У нас контракт, ты помнишь об этом? — К дьяволу! — осклабился Брок, подался вперёд, лбом прижался ко лбу напарника. — К дьяволу всё это! Насрать мне на всё! — Даже на собственную жопу? Не думаю, дружище, — скептически хмыкнул Роллинз, обхватил затылок Брока ладонью. — Ты готов просрать всё только ради него? Отказаться от… от будущего? Ты же знаешь, что нас ждёт. — Знаю, — уже тише ответил Брок, закрывая глаза. — Я тебя услышал, Джекки. Чужие пальцы с силой сжали затылок. — Какое же ты мурло, Рамлоу. — Ага, Джекки, в точку. *** Всё рушилось, рассыпалось прямо на глазах. Идиотские приказы поступали один хуже другого, — и ведь не откажешься, когда другой конец поводка в чужих руках. Можно дёрнуться со всей силы и рухнуть вниз от ответного рывка, задыхаясь и скребя пальцами по шее. Роллинз был прав — по контракту они оба обязаны подчиняться беспрекословно, иначе то, что ждало в ответ, даже со смертью не сравнить. Мало кто знает, что на этом свете есть вещи куда хуже встречи с костлявой проказницей, куда страшнее. Брок знал прекрасно. Ему не раз приходилось бывать по обе стороны бытия, приходилось отвечать за свои ошибки и нести заслуженное наказание, потом пытаясь реабилитироваться. Прямо как сейчас. Брок просунул пальцы под плотно обхватывающую его шею полоску из черного металла, потёр саднящую кожу и раздражённо сплюнул себе под ноги. Роллинз был прав, но легче на душе, если она вообще у таких, как они, была, не становилось. Скорее, наоборот, безнадёжность их положения лишь злила сильнее, лишая остатков самоконтроля и критичности в решениях. Тем более, что Брок знал, как повернуть время вспять. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникал Стив, растерянный, не верящий в то, что услышал, переводящий взгляд с Брока на тела бойцов, устилавшие пол тесной кабины лифта. — Ты уверен в том, что говоришь? А Броку хотелось закричать: «Молчи! Не говори ни слова! Просто беги! Умоляю!». Хотелось. А на деле он отчаянно оскалился, делая шаг вперёд и занося зло застрекотавшую разрядами электрическую дубинку, зная, что всё равно проиграет этот бой. Пропустить удар оказалось не так сложно, всего лишь замедлить собственные движения, уговорить тело не реагировать и сделать шаг вперёд, позволяя подхватить себя и ударить о потолок. Это совсем не больно. Пусть скула пульсировала болью, а левый глаз потихонечку заплывал. Хорошее обезболивающее делало своё дело достаточно быстро. Всего три минуты — и можно снова мчаться вперёд, кидаясь на врага и проламывая собой витринные стекла. Скалиться, глядя в глаза самому важному, что было в твоей дрянной жизни. Не больно получать прикладом в челюсть, хоть из глаз и сыпятся искры. Не больно, когда бедро прошивает насквозь, а штанина мгновенно тяжелеет от вытекшей крови. Не больно попадать молотком по пальцам. Не больно… А вот видеть обиду, непонимание и холод в глазах… больно. Больно, когда некогда ласкавшие руки брезгливо отдергиваются. Когда губы кривятся в понимающей усмешке. Когда сам смотришь сквозь человека, чтобы не выдать этой самой боли, отводишь глаза в сторону. Ведь сам виноват, что он с этой рыжей так нелепо прячется. — Командир? — Брок снова оттянул ошейник и не заметил подошедшего Милза. — С вами всё в порядке? И ведь не скажешь ни да, ни нет. Оба ответа неправильные, оба слишком… лживые и личные. — Аллергия, — усмехнулся Брок, прекрасно представляя, как выглядит сейчас. — На что? — почему-то не отстал Милз, хотя раньше хватало любого оправдания. Видимо, рожу и впрямь стоило бы сделать попроще или хотя бы не начинать «страдать» в присутствии посторонних. Чтобы не приходилось придумывать объяснения. — На идиотов, Генри, — вздохнул Брок, потянулся к карману, но вспомнил, что вообще-то «бросает курить», и скривился. Ой, не вовремя он в ЗОЖ удариться решил, ой, не вовремя. Вместо сигаретной пачки в кармане обнаружилась лишь упаковка мерзкой клубничной жвачки и сложенная вчетверо записка, которую теперь осталось только выкинуть. Брок встряхнулся. Ведь не впервые выходило так, что он не мог повлиять на ситуацию — и оставалось только следить и мириться с результатом, переходя к другому хозяину. Но почему в этот раз всё не так? Почему не получалось отстраниться и перевести Стива и их отношения под статью сопутствующего ущерба? — Выдвигаемся! — гаркнул Роллинз, высовываясь из машины. — Сигнал поступил с одной из старых баз. Брок закинул в рот две подушечки клубничной сладкой мерзости и сел на пассажирское сидение впереди. — Что там по камерам? — спросил он. Милз молча протянул наладонник с выведенными на экран изображениями. Можно было и не спрашивать. Кем надо быть, чтобы, получив себе на хвост сразу две шпионские организации, продолжить на них копать вместо поиска удобной, а главное, глубокой норы? Правильно! Роджерсом! А ведь Брок мог пристрелить его ещё в лифте, зарезать, просто чиркнуть в нужных местах, перерезая сухожилия. Много можно так набегать? Но не сделал ничего из этого, хоть и получил однозначный приказ — задержать любой ценой! Любой! — Штаб получает записи с этих камер? — задумчиво протянул Брок, следя за тем, как Стив рассматривает старые портреты давно мёртвых людей. Даже Пегги Картер, к которой этот сентиментальный дурак шарахался едва ли не каждую неделю, уже совсем не тот человек. Вместо жёсткой и очень принципиальной особы — сломанная бабка, запрограммированная лучшими психологами говорить только то, что можно. Гидра слишком хорошо заметает следы, даже если нельзя устранить какой-то из источников опасности. — С задержкой в три секунды, — ответил Милз. — Херово. — Брок потёр переносицу, с силой сжал её, зажмурился. Что-то нужно было делать, но вот что? Как не подставиться? Как отвести удар от своих? Скулы свело. У Брока получалось только злиться. Злость очень мало кому помогала, а вот сбить с верной дороги могла за милое дело. — Ладно, — выдохнул Брок, щёлкнул ремнем безопасности, отстёгивая его. — Останови, дальше я сам. Плечо стиснула широкая ладонь. — Прекрати! — зло выдохнул Роллинз, обхватил рукой Брока за шею, с силой впечатывая в сидение. — Этот мужик стоит этого? Не думаю! — Это мой выбор, — чётко и предельно спокойно проговорил Брок, коснулся ладонью пальцев друга, провел по запястью. — А вас я освобождаю от выполнения этой работы, да и от клятвы. Свободны. — Какой же ты идиот, Рамлоу, — горестно выдохнул Роллинз, убрал руку и упал обратно на сиденье, отворачиваясь к окну. Милз не проронил ни слова, Таузиг так же молчал, лишь нервно постукивал пальцами по кожаной оплётке руля и старательно пытался не смотреть в сторону уже бывшего командира. Они все знали, что последует дальше. Знали, что не сумеют отговорить, удержать. Знали, что у отступников слишком немного времени исполнить задуманное, а потому и не останавливали. Усмехнувшись, Брок вытянул из-за ворота куртки тонкую цепочку с янтарной каплей кулона и, расстегнув, положил на торпеду. Больше обсуждать нечего. Ночной воздух махнул влажной после дождя прохладой в лицо, распахнул куртку на груди, коснулся шеи, робко потрогал чёрный металл ошейника, словно удивляясь самому его наличию. Поднырнул под распахнутые, угольно-черные крылья, встопорщил их, наполняя силой. *** Не любил Брок ходить тенями, слишком много пыли обычно оседало в самых темных углах. Сложно не чихать, когда всё это непотребство лезло в нос и рот. Но Брок старался, единственная вольность, которую он себе позволил — это сигареты. Теперь в бросании курить не было никакого смысла, а табак хоть помогал не так сильно злиться на Роджерса и эту рыжую девку. — Странно, здесь так давно никого не было, — Наташа проведя пальцем по одной из полок в длинном ряду архивной секции. — А сигаретным дымом тянет так, словно рядом кто-то курит. Брок видел как вздрогнул Стив, сжал губы в тонкую линию, но отвечать ничего не стал. Они шли долго, заглядывая в кабинет за кабинетом, явно что-то стараясь найти. Но тут им Брок помочь не мог, так как не знал, что именно интересовало эту парочку. Доказательство связи ЩИТа и Гидры? Так это искать нужно не здесь. Пирс умел заметать следы, как и другие руководители до него. Умел прятать настоящее лицо, улыбаясь на камеру и пожимая руки политикам на пресс-конференциях. Здесь было чисто. Брок был в этом уверен, но продолжал следовать по теням, заглядывать через плечо и слушать разговоры. По крайней мере он мог прикрыть, когда сюда прибудет группа зачистки или постараться как-то задержать их. Лифт, например, отключить. Яркое пятно фонарика осветило последнюю стеклянную дверь, которой заканчивался коридор. — Туда, — тихо, словно призраки этого места могли их услышать, пробормотал Стив, заставив Брока лишь усмехнуться. — Не нравится мне здесь, — призналась Романова и чуть ли не вжалась в спину впереди идущего Стива. Просторный зал, сплошь уставленный старыми системными блоками, утопал в пыльной глухой тишине. Броку приходилось здесь бывать по тем или иным поручениям, но очень давно, ещё до гибели Говарда Старка. Даже интересно, а его сыночек в курсе тех дел, что проворачивал в этих стенах папочка? Например, про воссоздание сыворотки и опытах над заключёнными? Если да, то не удивительно, почему сейчас Старк сидит ниже воды, тише травы, хотя выставлял себя эдаким приятелем свежеразмороженного Капитана Америки. Но кто такой Брок, чтобы осуждать секреты? Железный ошейник неприятно сдавил шею. Брок поморщился, попробовал оттянуть слишком сильно сжавшуюся полоску в сторону и не заметил, как выронил зажжённую сигарету. — Блядь, — одними губами шепнул он. Но тлеющий окурок рядом с одним из блоков не привлёк ничьего внимания, Стива больше занимал его собеседник на старом, ещё лучевом мониторе. — Стивен Грант Роджерс, — неприятно продребезжал голос Золы, его взгляд скользнул на рыжую бывшую разведчицу, а потом остановился на Броке. Тонкие губы растянулись в неприятной ухмылке. — Как хорошо, что силы Гидры не исчерпались с годами и старые договоры всё ещё в силе. Вряд ли Стив с Романовой поняли, о чём говорил давно почивший учёный, но Брока больше взволновал обратный отсчёт и глумливое выражение на размытом лице Золы. Что бы ни задумал этот старик, добром оно ни для кого не кончится. — Уходим! — вдруг велел Стив, потянул рыжую в сторону коридора и будто бы споткнулся, наткнувшись взглядом на окурок, так и продолжающий тлеть. — Бегите! — не выдержав, заорал Брок, на мгновение выскользнул из тени, толкнул Стива в спину со всех сил. Где-то над головой страшно заскрежетало, непрозрачно намекая на то, что уже поздно и остаётся только встретить смерть как подобает неизвестным героям. А вот тут не согласен был уже сам Брок. Всего мгновения хватило, чтобы распахнуть крылья, шагнуть вперёд, обнять ими застывших в нелепых позах этих двоих, укрыть и потянуть вперёд, в чёрный из-за отсутствия света зев коридора. Понёсся вперёд по теням, стараясь успеть раньше, чем заряд разметает там всё к хренам и помчится вдогонку, дыша в спину жаром ударной волны. Унести двоих людей далеко у Брока не хватило сил. Но хотя бы получилось убраться прочь с территории заброшенной базы. Не очень аккуратно выпихнув из тьмы Стива с рыжей, Брок и сам рухнул на пожухлую, воняющую сыростью лесную подстилку. Спину жгло, самые длинные перья дымились на концах. А ещё Брок смертельно устал. Ошейник всё сильнее и сильнее сдавливал шею, лишая половины сил, не давая развернуться в полную силу. Даже провалиться обратно в тень Брок сейчас не мог, а потому нисколько не удивился, почувствовав холод в районе виска. — Рыжая, будь умничкой, прижми посильнее, — расплылся он в улыбке, не открывая глаз. — Что ты такое? — четко отчеканила Романова, ощутимо сверля Брока взглядом. — Тебя ебёт, а? — ласково протянул Брок и глянул в бледное от всего пережитого лицо рыжей. Брока больше беспокоили Стив и его молчание. Но помогать хотя бы в этом он не собирался. Пусть сам начинает разговор, допрос или что там обычно принято делать после спасения жизни у людей. — Это Рамлоу, — бесцветно вместо Брока ответил Стив. — Командир Альфы. Мы ходили с ними в связке часто… — А я и не признала, — ядовито протянула рыжая, не торопясь убирать пистолет. — С «кто» мы определились. Теперь осталось выяснить «что» он такое. — Повторяю, а тебя ебёт? — осклабился Брок и, скрипнув зубами от прошившей всё тело боли, напряг оставшиеся силы, проваливаясь обратно во тьму. Всё сущее перестало существовать и иметь какое-то значение, мир, задравший в край, просто перестал быть. Брок плыл в ласково принявшей его в свои объятия темноте, чувствуя, как потихоньку натягиваются и истончаются силовые нити, некогда питавшие его тело. Как теряют былую силу крылья, роняя перо за пером. Но зато хоть и медленно, но начала затягиваться спина, зарастать проплешина на затылке. Даже давление ошейника на кадык не ощущалось так уж критично. Брок сделал, что смог на тот момент. Возможно, он ещё сумеет хоть чем-то помочь, отвести ту самую пулю с выгравированным на её медном боку именем Стива. А может, только отсрочит его вполне ожидаемый конец, раз уж чувства самосохранения в это модифицированное тело не завезли. Правильно говорил Роллинз — свои мозги в чужую голову не вложишь, а уж если кто-то твёрдо решил поиграть в супергероя, то зачем его останавливать? Одни прыжки на мосту с джетом чего стоили. Глаза Брок открыл, когда сильнее натянулась связывающая их со Стивом нить, завибрировала натужно, оповещая о том, что на другом её конце происходит что-то занятное. А вот увиденное даже позабавило. Мизансцена выдалась шикарная. Был бы Брок художником — обязательно нарисовал бы. Вспоротое чёрными столбами дыма светло-голубое небо, снующие голодными коршунами вертолёты прессы, а внизу словно кадры из боевика: выщербленный укусами пуль асфальт, перевёрнутые, горящие машины, толпа вооруженных до зубов людей в чёрной знакомой форме и два ярких пятна в центре толпы — синяя куртка Стива и всклокоченные рыжие патлы Романовой. — Как же ты меня задрал, Роджерс, кто бы знал, — расслышал Брок усталый голос Роллинза. — Бегаешь и бегаешь, а всё без толку. Поднимайся! Теней вокруг, несмотря на разгар дня, нашлось предостаточно, а потому Брок почти не напрягался, следуя за четырьмя фургонами без номеров и каких-либо других опознавательных знаков. На выезде из города, когда по обе стороны дороги потянулись одно- и двухэтажные домики, пришлось нырнуть обратно в темноту, чтобы через мгновение оказаться в том месте, куда и должны прибыть машины. Брок не сомневался в Роллинзе, не сейчас, не тогда, когда отдал ему часть своей души на хранение. Через час на территорию старого завода въехали те самые фургоны. — Пристрелить бы тебя, да сил потраченных жалко, — рубанул Роллинз, выталкивая Стива вместе с рыжей из кузова, и бросил: — Вали! Флаг в кулак и ветра тебе в горбатую спину! Бойцы погрузились обратно в фургоны, и через пять минут территория завода опустела. — Что это было? — пробормотала Романова, которой сунули обратно в руки весь её небогатый скарб, состоящий из миниатюрного женского пистолета и телефона. Стив ничего ей не ответил. Что творилось в тот момент в его голове, Броку оставалось только гадать. Стив из тех, кто привык всегда бороться, переть напролом, самостоятельно преодолевать. Он, скорее всего, всю поездку готовился дать последний бой и недоумевал, почему сразу, едва усадив в машину, их просто не пристрелили. Тьма мягко потянула Брока за плечи, напоминая о том, что не стоит тратить силы, раз уж их осталось и так не слишком много. И тут Брок был с ней полностью согласен. Закрыв глаза, он расслабился, теряя опору под ногами, упал назад во тьму. Надеяться на то, что хоть теперь Стив одумается и прекратит эту бесполезную борьбу с противником, который его явно сильнее и опаснее, не приходилось. Не был Брок наивным дураком, не верил в чудеса, да и людей он знал не в пример лучше, чем сами люди. Скорее всего, не пройдет и пары часов, как связь дёрнет обратно, но пока можно было немного расслабиться, насладиться последними крохами силы, с мерной пульсацией наполняющей такое несовершенное тело. Брока никогда не волновали игры людей. Заключённый когда-то контракт и ошейник, обхватывающий шею из-за однажды, очень давно, нарушенной клятвы, волновали куда больше. Люди испокон веков воевали, убивали друг друга из-за всего на свете. Но они же и подарили этому миру нечто прекрасное и в то же время невероятно опасное — они научились любить и жертвовать ради этого непонятного эфемерного чувства всем. В том числе и собственной душой. И, насмотревшись на них за долгие десятилетия службы на земле, Брок и сам заразился этой болезнью. Половину сердца, оставшуюся в груди, кольнуло резкой болью, потянуло, выталкивая Брока на поверхность, не давая и дальше парить в равнодушном ничто. Мир и Стив напоминали о том, что ещё ничего не закончилось, и если люди хотят что-то сделать, то их ничто не могло остановить. Даже собственная возможная смерть. И снова вокруг рвались взрывы, свистели, рикошетя от стен, пули. Воздух звенел от чужого гнева, полнился болью. Едко пахло гарью и порохом. Брок не понимал, где оказался, куда выкинула его темнота, только чувствовал, как под ногами пол ходит ходуном и видел, как стены опасно кренятся куда-то влево. — Баки… — захрипел рядом знакомый голос, заставляя развернуться. — Баки, я твой друг, помнишь? Слиться с тенями, ускориться возможности не было. Брок ударом крыла отбросил в сторону Зимнего Солдата и нырнул в рваный зев дыры, надеясь успеть поймать бесчувственное тело, падающее невероятно медленно и одновременно ужасающе быстро куда-то вниз. — Стив! — кричал Брок, раздираемый ветром, хрипел, стараясь из последних сил дотянуться, как внезапно ошейник, измочаливший шею в кровь, с громким хлопком лопнул, вливая в тело концентрированный свет. Время остановилось. Брок обхватил руками Стива, прижал крепко к себе, нашёл губами губы и вдохнул в него всё, чем успела за этот краткий миг поделиться вселенная, заново запуская сердце. *** Где-то очень рядом приятными мелодичными переливами лился любимый джаз, знакомо пахло сандалом и анисом. Стив улыбнулся, перекатил почему-то тяжёлую голову по подушке и открыл глаза, надеясь рядом обнаружить… — О, наконец-то, — белозубо оскалившись, Уилсон отложил в сторону телефон и подкатился на стуле ближе. — Я тут тебя караулю, уже волноваться начал. — А где… — начал было Стив и осёкся. На столике около его койки среди вороха черных перьев тускло мерцала янтарная капля, пульсируя, словно внутри мерно билось чьё-то сердце. — Если ты о Рамлоу, то он за кофе вышел. Вот чёрт злобный, где ты себе только такого мужика нашёл, не понимаю? — тут же добавил Уилсон, не давая Стиву скатиться в банальную истерику. — Не пизди! — рыкнул показавшийся в дверях Брок и замер, поймав взгляд Стива. — С возвращением, здоровяк.