омежьи замашки

чонгук судорожно сжимает в ладонях домашнюю футболку своего парня, которую тот носит уже третий день и чувствует неимоверный стыд за то, что ему безумно хочется полностью зарыться в неё лицом и удовлетворённо, по-животному заурчать. от ткани приятно тянет естественным запахом тела тэхёна, немного потом, специями и ладаном. сухие нотки древесины и пряностей витают по комнате, медленно впитываются в стены, в кровать, и даже в их постельное бельё, вот только старшему альфе и этого теперь становится ужасно мало. ему мало просто уткнуться носом в крепкую шею тэхёна перед сном, ему мало прижаться к горячей коже за его ухом, где концентрация природного аромата и феромонов младшего буквально кипит, и осторожно укусить, оправдывая собственные импульсивные действия игривым настроем. ему мало ходить по дому в кофтах и толстовках тэхёна, чтобы потом скулить вместе со своим внутренним альфой на пару, потому что аромат, который источает его парень слишком сильно действует на измученный в сомнениях организм. ему мало, а чонгуку всего лишь хочется закутаться в запах своего альфы с головой, напялить на себя всю его одежду или, ещё лучше, перетащить все тряпки тэхёна на постель и утонуть уже в них. чонгук загоняется с самого первого дня, как только начал встречаться с младшим альфой, потому что не понимает, как сможет объяснить ему своё странное поведение, что обостряется перед гоном. с каждым днём в нём всё больше проявляется омежьих замашек, и это стойкое желание сделать огромное пахучее гнездо, чтобы безвылазно провести там несколько дней… он ведь совершенно не знает, что с ним делать и как бороться. — о чём задумался? — старший альфа резко и испуганно дёргается, когда к его спине неожиданно прижимается мокрое тело его парня. влажный кончик носа тычется в его румяную щёку и лениво соскальзывает под челюсть, вынуждая запрокинуть голову, а большие ладони по-собственнически обхватывают крупные бёдра. чонгук послушно замирает в руках младшего альфы, пытаясь успокоить лихорадочно забившееся сердце и с трепетом чувствуя, как его начинают откровенно обнюхивать. он тяжело сглатывает и нервно сминает в пальцах футболку тэхёна. — ни о чём… — уверен? — из горла младшего вырывается невнятный урчащий звук. он коротко лижет выпуклую запаховую жилу чонгука и аккуратную метку, удобнее притискивая несопротивляющегося и явно размякшего в его объятиях хёна ближе. — тогда почему ты так вцепился в мою футболку и не выпускаешь её уже несколько минут? старший альфа тут же напрягается всем телом, что, конечно же, замечает нахмурившийся и насторожившийся тэхён, и его сладковатый запах мёда и сливок начинает ощутимо и тревожно горчить. — хён? — мне теперь нельзя трогать твои вещи? — в звонком голосе чонгука уже знакомо проскальзывают истеричные нотки. он пытается убрать руки младшего со своей талии, но тэхён на это лишь тихо и предупреждающе рыкает. — ты буквально ходишь в моих вещах, — густой запах старшего альфы забивается в ноздри тэхёна, а сам он не оставляет попыток выбраться из его объятий. младший только один раз смог увидеть любимого хёна в подобном нервозном и уязвлённом состоянии, когда тот по любому поводу заводился с пол-оборота, ругался с ним, выводя на эмоции, и едко язвил. в конечном итоге для них всё закончилось довольно предсказуемо — грубым грязным сексом прямо в прихожей, где было много криков, спермы и царапин, а для чонгука ещё и болезненной меткой, за которую тэхён всё ещё не может себя простить. он сделал это без явного разрешения старшего альфы, и пусть тот определённо был в восторге, потому что с ещё большей прытью и рвением начал насаживаться на его член и узел, но вот сам тэхён в тот момент чувствовал себя крайне отвратительно, считая, что просто воспользовался невменяемым состоянием чонгука, который впрочем до сих пор не устаёт говорить ему о том, что безумно рад получить от него метку. — это из-за твоего гона, да? младший насильно привлекает голову сопротивляющегося хёна к собственной шее и заставляет заведённого альфу уткнуться в неё лицом. старший надрывно вдыхает естественный аромат тэхёна, который после душа стал более насыщенным и ярким, и едва слышно согласно скулит. — и из-за моего запаха? чонгук мелко кивает и обмякает в руках младшего альфы, чувствуя в теле ужасную усталость. эта неприятная и резкая вспышка гнева забрала у него очень много сил, оставляя после себя вездесущее желание пропитаться ароматом тэхёна насквозь. — кажется, я слишком зависим от него, — хрипло признаётся чонгук и стыдливо жмётся к младшему альфе, позволяя тому развернуть себя и успокаивающе поцеловать в щёку. — как и я от твоего, хён. — но не так, как я, — капризно выдаёт старший и сильнее утыкается носом в чужую запаховую жилу, снова боясь сорваться на своего парня и нагрубить, а тэхён не сдерживает себя от лёгкого укуса за его пылающее горячее ухо, торчащее из-под белых кудрей. — хочешь сказать, что ты не замечаешь, свою одежду в моём шкафу? или то, что я люблю спать в твоих спортивных штанах, в которых ты ходишь в зал? чонгук крепко зажмуривается и неохотно пожимает плечами. конечно, он замечает, но вряд ли у младшего альфы возникает это жгучее позорное желание собрать все его вещи в одну большую кучу и разнеженно пролежать в ней весь день. — ты не понимаешь… — румянец стыда заливает лицо старшего, когда тэхён вдруг отстраняет его от себя и обхватывает своими большими ладонями его румяное лицо. когда заглядывает в повлажневшие чёрные глаза. — так объясни мне. я хочу, чтобы ты разговаривал со мной, хён. хочу, чтобы делился со мной тем, что тебя беспокоит, а не держал в себе. чонгук смутно чувствует, как осторожно вытягивают из его напряжённых пальцев вкусно пахнущую футболку, и как тёплые ладони ласково оглаживают его татуированные запястья. он просто не может перестать смотреть на младшего альфу. горло будто тисками сдавливает, не давая заговорить, а собственный аромат становится слишком вязким от переживаний и волнения. чонгуку действительно хочется рассказать обо всём тэхёну, но перебороть себя и удушающий стыд за свою же слабость он, кажется, совершенно не может. поэтому чонгук просто вырывает руки из крепкой, но аккуратной хватки младшего и прижимает потные ладони к тяжело поднимающейся груди, начиная учащённо и загнанно дышать. тэхён заметно хмурится и сжимает челюсть. — чего ты так боишься? — ничего, — хрипло шепчет чонгук, смотря на своего парня огромными глазами. — ничего говоришь? младший обходит стороной застывшего хёна, у которого все краски с лица уже успели сойти и молчаливо принимается вытаскивать из шкафа их вещи. он сваливает одежду в одну большую кучу к ним под ноги и тем самым заставляет чонгука буквально встрепенуться. — что ты делаешь? — а ты как думаешь? озноб восторга и ужаса практически сотрясает тело старшего альфы, когда до него, наконец, доходит, что именно делает тэхён. бесформенная куча медленно раскладывается на кровати, равномерно заполняя собой всю постель, а их вещи перемешиваются между собой. чонгук надрывно вздыхает, приваливаясь липкой спиной к шкафу позади себя, и прижимает подрагивающую татуированную ладонь ко рту. — тэхён… — это, конечно, не совсем гнездо, но лично мне достаточно и этого. по крайней мере, когда ты не ночевал у меня, я частенько скидывал всю твою одежду на кровать и засыпал в ней. из горла старшего альфы вырывается измученный стон. — и ты так просто говоришь мне это? тэхён недоумённо оборачивается на своего парня, которого начинает откровенно колотить. — а почему бы мне об этом не говорить? я скучал по тебе, и мне было плохо, а твой запах всегда меня успокаивает и расслабляет, — чонгук готов уже взорваться от клокочущих и противоречивых внутри чувств, вызванных словами и действиями младшего альфы. они точно выльются в очередную истерику из-за его скорого гона, если тэхён не прекратит. — почему я должен отказывать себе в том, в чём я нуждаюсь? старший мотает головой и крепко зажмуривается. альфа в нём с ума сходит, ощущая в комнате переизбыток их общих смешавшихся между собой ароматов, а сам чонгук чувствует неимоверную слабость и как ноги норовят подкоситься. ему безумно хочется прилечь в это несовершенное гнездо вместе с тэхёном. он до сих пор не может позволить себе отпустить себя. — но мы же не омеги, — почти шёпотом выдавливает чонгук и громко выдыхает. он открывает глаза и видит перед собой младшего альфу, что возвышается над ним и смотрит недовольно. на виске у него яростно пульсирует жилка, тэхён явно пытается сдержаться. — только не говори мне, что все твои срывы перед гоном вызваны тем, что тебе очень хотелось сделать гнездо, но ты стеснялся мне об этом сказать. чонгук жалобно заламывает тёмные брови к переносице и закусывает дрожащую губу, чтобы позорно не расплакаться. — н-не скажу… — бля, хён, — звучный низкий голос с сильной хрипотцой пускает по телу старшего альфы колючий озноб. волосы на руках встают дыбом, а слюна скапливается во рту. — серьёзно? поверить не могу, что ты так мучил своего внутреннего альфу из-за каких-то загонов и предрассудков. — о, значит ты думаешь, что принять это так легко? да пошёл ты! — истерично вскрикивает чонгук, пихая ухмыльнувшегося младшего в грудь. вот только тэхён не даёт ему даже шелохнуться, притягивая упирающегося в его плечи хёна к себе. — отпусти меня, тэхён. — если бы ты действительно хотел выбраться, хён… — младшему альфе даже договаривать не нужно. он многозначительно замолкает, зарываясь лицом в чужой белый висок, а сердце чонгука принимается тяжело колотиться в груди. — а теперь, если ты не против, мы можем продолжить ругаться в нашем уютном гнёздышке. старший альфа нервно фыркает и дёрганно хватается за плечи тэхёна, который бережно поднимает его на руки и несёт к кровати. — не хочу я с тобой ругаться. — да? а мне так не показалось, — поддразнивает младший и порывисто прижимается к надутым и искривлённым в недовольстве губам быстрым поцелуем. — теперь будь уверен, что перед каждым твоим гоном мы будем делать тебе гнездо. чонгуку приходится с силой вцепиться в одежду под собой, чтобы побороть возбуждение, вспыхнувшее внутри и требующее отклика. волнующие слова тэхёна отзываются в старшем трепетной мелкой дрожью. он поджимает пальцы на ногах и глухо произносит: — но убирать его будешь ты. — всё, что захочешь, хён. лишь бы ты больше не выглядел таким разбитым, уязвимым и уставшим, — остаётся недосказанным и тэхён снова целует распластанного на постели альфу и осторожно трётся о него всем своим телом. в тех местах, где их кожа соприкасается, слегка покалывает, и по телу разбегаются мурашки. но этого было недостаточно. чонгуку хочется ощутить на себе тяжесть его больших ладоней. тэхён жадно припадает к полным губам старшего альфы и дразнит его умелыми движениями языка — медленно и неторопливо ласкаясь и утробно урча. чонгук тихо мычит, зарываясь ладонью в чёрные кудри младшего, и со звонким влажным чмоком отрывается от его рта, когда тэхён вдруг начинает спускаться смазанными поцелуями ниже. он прижимается к его подбородку, а затем движется к чувствительной впадинке на шее и розовой припухшей метке, продолжая целовать до тех пор, пока чонгук под ним не принимается дрожать от откровенного желания. старший скользит с растрёпанной чёрной макушки вниз, к шее, широким плечам и тугим мускулам рук, которые непроизвольно сжимаются под его прикосновениями и заставляют тихо скулить, выпрашивая большего. тэхён растягивает своего парня быстро и торопливо, потому что ёрзающий и самостоятельно насаживающийся на его пальцы чонгук, в окружении их раскиданных по постели вещей, с масляным взглядом и румяным потным лицом кажется младшему самым блядским созданием во всём их долбанном мире. а его раздвинутые стройные ноги с крепкими поджарыми бёдрами, кажутся ему самым возбуждающим зрелищем из всех, что он когда-либо видел, потому что в чёрных полуприкрытых глазах хёна он замечает одну лишь готовность и нетерпение. — тэхён… ласковые, неторопливые движения мозолистых ладоней заставляют чонгука изнывать от предвкушения. каждое прикосновение тэхёна, каждое движение его скользких пальцев внутри предназначаются для его удовольствия. пылающий и томящийся, старший альфа отчаянно двигает и покачивает бёдрами, в попытке насадиться на длинные пальцы как можно глубже и сильнее. и только, когда в него с сочным хлюпом проскальзывает крупный член, чонгук позволяет себе расслабленно откинуться в постели и часто задышать, жадно втягивая ноздрями их смешанные феромоны. он не видит, что тэхён смотрит на него, не отрываясь, и мягко выстанывает, выгибаясь в спине и крепко обхватывая бёдрами бока своего парня. он жмурится, но не перестаёт подмахивать навстречу резким и непрерывным толчкам. — посмотри на меня, — хрипит младший альфа, обхватывая тонкую талию ладонями. и по восторженному выражению лица чонгука, что вперивает в него свои огромные чёрные глазищи он понимает, что всё делает правильно. тэхён никогда старшего таким довольным и разнеженным не видел. — блять… тело чонгука напрягается, а стенки судорожно пульсируют и сокращаются вокруг члена. он не выпускает кончающего младшего из себя до тех пор, пока не чувствует, как узел потихоньку начинает распирать его нутро. тэхён сам выходит из него, жадно наблюдая за тем, как медленно вытекает из растраханной и распухшей дырки его сперма. — и это ты тоже уберёшь, — вяло бормочет чонгук, с намёком кивая на свои разведённые в стороны ослабленные ноги, и лениво улыбается, довольно жмурясь и балдея от запахов стоящих в комнате. тэхён тяжело вздыхает и облизывает пересохшие губы, не прекращая разглядывать затраханного альфу. он говорит: — как скажешь, хён. и приникает к его раскрытой дырке своим ртом.