[17.02] Тепло, согревающее душу

      Зима в этом году выдалась холодной, морозы стояли такие, что батареи в квартире Грома не справлялись с её обогревом, а ветер, гуляющий сквозь незаклеенные окна с рассохшимися деревянными рамами, удержанию тепла и вовсе не способствовал.              Сергей предлагал Игорю перебраться к нему в башню хотя бы на зиму (в его апартаментах имелись свободные комнаты), но тот упёрся как баран и ни в какую не захотел покидать свою холостяцкую берлогу. Да, им было рано съезжаться, но Сергей просто не мог наблюдать, как Игорь, который всю осень мог пробегать в одной кожанке и свитере под ней, зябко кутался в несколько тёплых кофт в собственной квартире.              Решив, что раз уж гора не идёт к Магомеду, то Магомед придёт к горе, Сергей купил несколько обогревателей, чтобы хоть так нормализовать температуру помещения, но Игорь снова остался недоволен. Он наотрез отказался от его подарка, заявив, что не потянет лишних расходов на электроэнергию и платить за свои счета не даст. Спор по этому поводу вылился в настоящий скандал. Сергей всего лишь хотел проявить заботу о своём любимом человеке, а Игорь все его попытки принимал в штыки, апеллируя тем, что сам в состоянии о себе позаботиться и не желает, чтобы на него тратили бешеные деньги и делали из него какую-то содержанку.              Они не разговаривали целую неделю, пока Олег едва ли не пинком отправил его «депрессивную задницу» мириться с Игорем и всучил пакет с несколькими коробками чая: обычным чёрным, фруктовым, травяным и зелёным, — так как не был в курсе вкусовых предпочтений Грома. Сергей знал, что тот любит шаверму без картошки, поэтому прежде чем навестить Игоря, он заглянул в ларёк, в котором тот постоянно закупался, и купил сразу несколько, надеясь, что это поможет сгладить углы, когда он заявится без приглашения.              Вопреки всем ожиданиям, Игорь встретил его тепло, находясь в таком же жалком, разбитом состоянии, в котором находился сам Разумовский, после чего сгрёб его в крепкие медвежьи объятья, шепча извинения. Сергей тоже извинился, ведь понимал, что его действия задевают мужскую гордость Грома, но всё равно продолжал давить, пока не выжал из него последние остатки терпимости.              В итоге после долгого разговора за горячим чаем с шавермой, они пришли к единому мнению, что если Сергею захочется подарить что-то, что Игорь не может позволить себе сам, то это должно оговариваться заранее, а мелкие приятности вроде шавермы не только не возбраняются, но горячо приветствуются.       

***

      Обогреватели в подарок Игорь так и не принял, зато оказался не против тёплого одеяла из верблюжьей шерсти и кашемира. Стоило оно как дорогой инфракрасный обогреватель, но Сергей посчитал, что Игорю знать об этом необязательно. Под этим одеялом они нежились в объятьях друг друга, проводя вечера перед телевизором, и тепло от них не шло ни в какое сравнение с остальными источниками тепла, потому что согревало не только тело, но и душу.              В их импровизированные ТВ-вечера под ментовские сериалы или юмористические передачи с ТНТ, Сергей отдавал лишь четверть своего внимания происходящему на экране, остальную его часть сосредотачивая на Игоре. Тот был горячим как печка и, если Серёжа сильно замерзал, то пробирался своими холодными руками под его домашнюю кофту и грел об пышущий жаром живот. Игорь тихо бурчал «угораздило же меня связаться со Снегурочкой», затем брал его ладони в свои и согревал, нежно массируя.              Когда Сергей достаточно согревался, он приносил с кухни миску мандаринов и чистил их сразу для себя и Игоря, в благодарность за отогретые конечности. По дому сразу разносился цитрусовый аромат, придавая больший уют их посиделкам перед телевизором. Помимо кожуры Серёжа очищал мандарины от белых прожилок, после чего придирчиво оглядывал каждую дольку и только потом начинал кормить ими Игоря и есть сам.              Однажды Игорь спросил зачем он так тщательно чистит мандарины, ведь вкусовые качества они от этого не теряют, будь они с прожилками или без, на что Сергей ответил так: в детдоме существовало негласное правило «кто успел — тот и съел», и если он не съедал дефицитные мандарины быстро, то их отнимали ребята постарше. Всё детство ему приходилось давиться противными, горьковатыми прожилками, а когда он вырос, то стал очищать мандарины медленно, никуда не спеша, чтобы наконец, долька за долькой, прочувствовать этот ни с чем не сравнимый вкус.              Игоря всегда пробивало на жалость из-за его историй из детдома, хотя его собственное детство тоже выдалось не из лёгких, о чём он почему-то постоянно забывал (может, оно и к лучшему). Он становился необычайно тактильным, обнимал Серёжу крепко-крепко, а затем целовал так, будто пытался заставить его забыть обо всём плохом, что было в его жизни.              Сергей был безмерно ему благодарен, хотя ни от кого другого жалости к себе не потерпел бы, ведь все тяготы жизни сделали его тем, кем он являлся теперь. И пусть в себе ему нравилось далеко не всё, Игорь любил его таким и большего ему не было нужно.       

***

      Обнимашки перед телевизором обычно заканчивались тем, что Сергей утыкался лицом в грудь Игоря и засыпал, убаюканный монотонным шумом из динамиков, теплом чужого тела и ласковыми поглаживаниями волос.              На утро он обнаруживал себя в кровати, заботливо прикрытым одеялом, сладко потягивался и игриво касался своими озябшими за ночь ступнями ног Игоря. Если тот всё ещё спал, то крупно вздрагивал и тут же просыпался, осоловело хлопая глазами. Затем он находил мутным после сна взглядом Серёжу, который сдерживал рвущийся наружу радостный смех, закусив губу, обманчиво незаинтересованно зевал, почёсывал щёку с оставшимся на ней розовым следом от подушки и рывком седлал его бёдра.              Сергей заливался смехом пока Игорь безжалостно его щекотал, дёргался в попытке удрать от прикосновений, но вскоре переставал, когда его сгребали в объятья и начинали покрывать лицо поцелуями. Последний всегда приходился в губы и несмотря на то, что мятной свежести не было и в помине, Сергей всё равно плавился от нежности и любви.              Когда-то давно он мечтал о том, что встретит человека, который станет ему дороже всех на свете, даже Олега, который буквально стал ему семьёй, и тяжело вздыхал, понимая, что всё это несбыточные мечты. Теперь же он понимал, что вот он, тот самый человек, которого он так долго ждал, и несмотря на то, что они иногда ссорились, Сергей не собирался отдавать Игоря никому на свете.