And I Can Be Your Last

Ророноа Зоро никогда не спал по-настоящему. Да, он всегда лежал где-то на палубе с закрытыми глазами, но в шестидесяти процентах случаев он действительно притворялся. Мечник быстро понял, что это единственная возможность отдохнуть и успокоиться, не подвергаясь нападкам со стороны остальных членов команды. Не то чтобы каждый из них делал это. Но Луффи всегда был не прочь поиграть, увлекая за собой Усоппа и Чоппера в странные развлечения. Брук никогда не отходил далеко, пел непонятные песни и громко смеялся, даже когда Нами била его, чтобы он замолчал. Фрэнки был Фрэнки, но чаще всего он был слишком занят поддержанием корабля на плаву, чтобы общаться с малышами на борту. Робин и Джинбей были спокойны, занимались своими делами, один не отходил далеко от другого. А еще был повар. Незаметно Зоро приоткрыл глаз и под тенью одного из деревьев возле мачты наблюдал за танцем, который обычно происходил каждый день после обеда на Санни. Повар буквально скакал, расхаживая с подносом, заставленным коктейлями и всякой всячиной. Тут же Зоро заметил стеклянную бутылку с выпивкой, которая, в конце концов, так или иначе окажется в его руке. Ухмылка растянулась на его губах, и он слегка покачал головой. Некоторые вещи никогда не меняются. Кстати, об этом... – Зороооо, иди поиграй с нами! Голова Луффи появилась сверху и перекрыла обзор палубы. Его улыбка была ослепительной, глаза - полумесяцами, а рука лежала на макушке шляпы, чтобы удержать ее на месте. В виске Зоро защемило, и он просто оттолкнул голову Луффи в сторону, игнорируя надутые губы капитана в пользу того, чтобы встать. Он направился к вороньему гнезду, его челюсть чуть не вывихнулась, когда он зевнул. – Зооороооо! – Спроси повара. Он крутится уже несколько часов, может, у него еще есть силы поиграть с вами. – Что ты только что сказал, маримо? Он легко увернулся от удара, за годы избегания от них это стало слишком легко. Он по-волчьи улыбнулся повару, который смотрел на него так, словно Зоро оскорбил его. А может, это и было замаскированное оскорбление - сомневаться в выносливости повара. По правде говоря, безобидная шутка, которая то и дело использовалась во время их спаррингов. – Что? Это правда. Годы начинают догонять тебя, завитушка. Поднос полетел через палубу прямо на Зоро, который избежал его так же хорошо, как и предыдущий пинок в его сторону, но не успел схватить бутылку, прежде чем она разбилась о стену камбуза. Крики повара последовали за ним в воронье гнездо, и он не смог сдержать смешок, подступивший к горлу, когда он отправился за набором, который использовал для ухода за своими мечами в течение многих лет. Там, наверху, в этом месте, ставшем для него родным, он издал протяжный вздох. Мало что изменилось с тех пор, как Луффи наконец-то получил свой излюбленный титул Короля пиратов. Они по-прежнему плавали и шли вперед, по-прежнему сражались с соперниками и глупыми новичками. Они по-прежнему были Соломенными шляпами, которых мир узнал по всем их приключениям, о которых с разной степенью достоверности рассказывало мировое правительство и другие средства массовой информации. Он все еще был Ророноа Зоро, лучшим фехтовальщиком за морем. И как таковой, он взял за привычку ухаживать за своими мечами с предельной точностью и вниманием. Он сел прямо на пол вороньего гнезда, положил мечи рядом с собой. Энма был таким же первозданным, как и в тот день, когда он его получил, воспоминания о нем были еще довольно свежи в его памяти, поскольку хронологически он был самым близким. Его ножны были в идеальной форме, сияли под лучами солнца, а энергия вторгалась в пространство гораздо деликатнее, чем раньше. Отношения Зоро с Энмой стали такими же стабильными, как и с двумя другими мечами, окружавшими его. Сандай Китецу вел себя хорошо, ни одна из его проклятых энергий не проявлялась сильнее, чем обычно. Это был все еще отличный меч, очень послушный, и Зоро не мог себе представить, как можно сражаться без него. А ближе к нему был Вадо. Мягкая улыбка заиграла на его губах, и он принял охрану своего старшего друга с определенной осторожностью. Такую осторожность он проявлял только к самым ценным вещам в своей жизни. Не то чтобы он не проявлял такой же осторожности с двумя другими мечами, но этот всегда будет занимать особое место в его сердце и жизни. Зоро вынул меч из ножен и направил его в небо. Меч сверкал, его острие было по-прежнему остро, стальное лезвие оставалось опасным после всех схваток, в которых он участвовал. Зоро гордился Вадо, как отец гордится своими детьми, подумал он. Он снова положил оружие и начал свой ритуал чистки клинков, которыми он себя окружал, начиная с Сандай Китецу. Время от времени, когда жажда была слишком сильна, чтобы ее игнорировать, он делал глоток алкоголя, который принес с собой. Крик с палубы останавливал его поток, и он оглядывался, чтобы посмотреть, не случилось ли чего, но обнаруживал, что Луффи снова сделал какую-то глупость. Он захрипел, когда это произошло в девятый раз. Он увидел Чоппера и Усоппа, бегущих за капитаном, последний держал над головой неизвестно что, как приз, беззаботный и немного странный, верный себе. Когда шум утих, Зоро вернулся к своим мечам, Вадо снова был в его руке. Его взгляд следил за лезвием, ища зазубрины, сколы металла, истончение резьбы. Но обнаружил только обещание, которое он сам никогда не мог себе представить за несколько лет до этого. Он вспомнил, как ему пришло в голову положить этот предмет туда, какой символ он носил тогда и продолжает носить сейчас. В кольце не было ничего причудливого: серебряный обруч, слегка толстый, туговатый, чтобы уместиться на его пальце. Его сердце начало биться быстрее, все еще потрясенное одним только присутствием кольца. Подушечкой большого пальца он потрогал холодный металл. – Ай, маримо. Зоро повернул голову вправо, туда, где появился повар. Из входа в воронье гнездо высовывалась только голова, с губ свисала сигарета, дым которой улетал вверх, вверх, вверх, вверх, пока не перестал быть виден человеческому глазу. Повар несколько секунд смотрел на Зоро, его взгляд обводил силуэт мужчины, пока не упал на большой палец, расположенный рядом с кольцом. Поднявшись на последнюю ступеньку, ведущую в комнату, он покачал головой, его плечи затряслись от смеха. Он закрыл за собой дверь, опустил тарелку, которую держал в руках, на пол, слева от Зоро, и сел напротив. Одной рукой он отвел сигарету, которую курил, от своего рта и некоторое время выдыхал дым. Другой рукой он взял руку Зоро - ту, что все еще сжималась вокруг гарды Вадо, вокруг кольца, вплетенного прямо в резьбу рукояти меча. Когда Зоро снова поднял голову, глядя на их переплетенные руки, он встретил ухмылку повара, и в его голубых глазах отразилось веселье. – Ты опять чуть не сорвался, мохнатый? Он знал, что его щеки покраснели, и чувствовал жар под кожей. Он отвел взгляд, его большой палец коснулся тыльной стороны руки повара. – Как будто. Это было один раз, ясно? – пробормотал он. Повар осмелился хмыкнуть, и если бы взгляд Зоро был таким же острым, как его мечи, он бы разрезал гордый блеск в океане, смотрящем на него. – Да, да, я знаю, о Великий Мечник Шести Морей. Поддразнивание было таким знакомым, таким естественным, что у Зоро сжалось в груди. Неудивительно, что ему всегда было трудно понять, что это за чувство. Как будто его сердце сжималось изнутри наружу, все его существо пылало после одного взгляда повара. Они проделали долгий путь. Но они все равно сделали это. И Зоро нисколько не жалел о своем выборе, сделанном в тот роковой день, когда повар подарил ему кольцо, чтобы скрепить их отношения - пара, партнеры, крыло будущего короля пиратов, любовники? Ярлыки никогда не были нужны им - на долгие годы. Он схватил Санджи за руку и притянул к себе, блондин опустился на колени между бедер Зоро, его свободная рука лежала на полу вороньего гнезда, сигарета истлела, а ее белое тело стало пепельно-серым. Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, а губы - еще ближе. Зоро нужно было только заговорить, чтобы прижать подобие поцелуя к плоти повара. Так он и сделал. – Оно всегда лучше смотрится на твоем пальце. Мой не подходит. Он подкрепил свои слова прикосновением к кольцу повара. Оно было таким же, как и его: серебряное, простое. Но оно гораздо элегантнее смотрелось на его длинном тонком пальце, в то время как кольцо Зоро, казалось, делало его палец похожим на плохо набитую сосиску. – Оно хорошо сидит. Но я считаю, что Вадо имеет меньше шансов его потерять. Зоро пробормотал "Заткнись" прямо в губы блондина, их улыбки столкнулись. Под ними по спокойному морю эхом разносились взрывы смеха. Скрипка Брука пела им истории о человеке, заблудившемся в дюнах и нашедшем утешение в оазисе. Оазис, который Зоро нашел много лет назад в форме губ Санджи. – Вставай, я пришел показать тебе кое-что. Зоро заворчал, но принял руку, которую протягивал ему повар. Он встал и был подведен к окну, его пальцы переплелись с пальцами Санджи. Они облокотились на карниз, и прямо там, на горизонте, разгорался самый завораживающий закат. Завораживающий, потому что он купал Санджи в самых теплых цветах, на которые Зоро когда-либо обращал внимание. Ветер безудержно трепал волосы блондина. Санджи был ослепителен, и Зоро не мог отвести взгляд. – Заблудился, маримо? На губах повара застыла ухмылка, и Зоро был готов снова заткнуть ему рот. Но он почувствовал, как что-то обвилось вокруг его шеи. Когда он посмотрел, то, что он увидел, ничуть не утешило его. Он искал лицо повара, видел, как озорно блестят его глаза. – Завитушка. Он попытался вложить в свой голос как можно больше угрозы, но Санджи уже давно привык к этому. Он только фыркнул и, после короткого чмока, вытолкнул Зоро из окна, в протянутые руки их капитана. – Вот что ты получишь за слова о том, что я старею, Зоро. И Зоро упал. Он упал, но не потерял из виду повара. Как он улыбался своей дурацкой ухмылкой, с только что зажженной сигаретой между губами. Как под силой улыбки его глаза морщились, а в голубой глубине виднелась нежность. Как рука повара сжимала рукоять Вадо и как его пальцы касались кольца, закрепленного на нём. То, как слова, прошептанные Санджи, долетали до него, несмотря на ветер, и смех Луффи прямо в ухо. Да. Он тоже любил его.