Отрекаясь от себя и "Юности"

Вернемся к Юнги. Что же сделал омега, когда попрощался в администрации с Тэ? Начал бесится из-за Чимина и его наглых взглядов в сторону парня. Будь это какой-то другой альфа, Мин, возможно, даже начал флиртовать и строить глазки. Но это точно было не в случае их отношений с Пак Чимином. Еще и как назло, его напарником снова стал Ким Намджун, этот подлый альфа, который всячески помогал Чимину издеваться над ним. Хотя в некоторых моментах Мин был ему благодарен. Flashback, год назад. – Юнги, ты так сладко пахнешь, – омега вздрогнул, когда услышал запах лесных ягод и елей, зная, кто же хозяин этого невероятного комба, которое так грело душу, – неужели маленький Мин дрожит? И это далеко не от страха, судя по запаху. А от чего же тогда, ммм? Омега работал в "Юности" уже целую неделю и буквально каждый день терпел домогательства от своего начальства – старшего вожатого Пака. И всё было бы ничего, если бы Мину не начала нравится эта игра. Да, его до дрожи в коленях пугал грозный вид альфы, от одного взгляда которого омега плавился, как воск свечи от пламени. Но природа парня не могла устроять перед желанием позлить и довести альфу до бешенства, тогда его запах становился больше похожим на терпкие духи, чем легкое дополнение к образу Чимина. Альфа ощущал тоже самое, пока оба парня не поняли, что они истинные. Это стало очевидно, когда Намджун сказал, что их запахи идеально гармонируют и усиливаются, когда омега и альфа находятся рядом друг с другом. Тогда их отношения можно разделить на до и после. Чимин перешёл к более активным действиям, в то время, как Юнги, закрылся в себе и избегал своего альфу. Это было связано с тем, что омеге стоило переварить такую информацию для себя. Но Пак считал иначе. – Пошёл нахрен отсюда, псина похотливая, – сколько раз за день Мин сказал эту фразу? Десять? Двадцать? А может уже сотню раз, ибо Пак не давал прохода омеге, вечно ловил его в самый неподходящий момент, подговаривал Кима, чтоб тот отправлял дежурить ночью омегу одного в корпусе, вечно на планерки ходил только Юнги, а всё потому, что у Пака хуй стоит на омегу. – Солнце, придет течка, – Чимин язвительно ухмыльнулся, – ты сам ко мне придёшь, понимаешь? Ты не сможешь сопротивляться своему желанию. – Мечтай, не ты первый, не ты последний, кому я отказываю, – и это было чистой правдой. Сколько альф до этого пыталось затащить парня в постель – страшно начинать перечислять. Юнги принял для себя решение, что пока не найдёт того, с кем будет готов прожить всю жизнь, – он будет встречаться с девушками. Это было подло по отношению к последним, но те сами должны были понимать, что парень-омега никогда не будет вместе с девушкой долго, не зависимо кем она была – омегой или альфой. – Можешь начинать дрочить на меня, я с радостью тебе дам повод. И Юнги дал. Участвовал в танцевальных мероприятиях, показывая как пластично его тело, сделал невероятно сексуальный сольник, из-за которого дрочил не один Пак, но еще и все альфы старших отрядов. Когда была очередь его детей купаться в бассейне – с напускной радостью показывал свое тело в коротких шортах, специально не обтирался полотенцем, зная, как соблазнительно выглядили капли воды на его теле. Противоречивый характер Юнги делал из него еще ту стерву. Сейчас он милый и невинный, а через секунду выглядит так, будто готов отдаться. Бесить Пака, убегать от него и не давать четкого понимания того, что происходит между ними создали ощущение того, что Мин был еще тем абьзером, хотя на самом деле омега просто ждал, пока Чимин поймет, что им необходимо просто говорить, начать вести диалог, но вместо этого они оба вели свою игру, показывая обществу свои таланты надевать изо дня в день все новую маску, одна краше другой. И это игра продолжалась еще неделю. Пока у Мина не началась течка. Ту ночь омега запомнил на всю свою жизнь. Как обычно, Юнги принимал душ поздно вечером, когда дети уже уляглись, а Намджун пошёл на ночное дежурство. Все было как всегда у омеги, кроме лёгкого головокружения, которое подсказывало Мину, что что-то не так. Резкая боль внизу живота, которая никогда не приходила до этого так быстро, обычно плавно накатывая, дала омеге понять, что пришла течка. "Чёрт, чёрт, чёрт... Что же делать? Блокаторов нет, надо бежать в медпункт, там я найду спасение. Я знаю, там точно есть таблетки для омег, я водил на прошлой неделе парня с течкой. Бежать, бежать" – крутилось в голове у Юнги. Но жгучая боль и слишком яркое желание не давали парню даже одеться. Руки тряслись, тело бросало то в холод, то в жар, а между ног уже было слишком влажно. Никогда такого не было, Мин не знал, что делать. Кому звонить, кричать о помощи? Кто может ему сейчас помочь? Звать напарника, который был альфой было глупо. Другой омега – его коллега из третьего этажа, сегодня не дежурил и наверняка уже спал. Кое-как справившись с боксерами, в которые ноги омеги попали не с первого раза из-за дикой дрожи, Юнги пытался вывернуть свои шорты на лицевую сторону, но времени и сил на это не было, поэтому он надел их уже, как было. Так же парень поступил с толстовкой Намджуна, которая лежала в ванной, ибо футболка Мина упала в душевую кабину и была мокрой. Осталось дойти до медпункта. Выйдя из вожатской комнаты, омега осознал свою ошибку. В коридоре уже стояли альфы с его отряда и жадно вдыхали аромат леса и дождя, который сейчас усилился до такой степени, что создавалось ощущение, что окружающие реально были в лесной чаще и вот секунду назад прошел ливень. Но на спасение Мину прошел омега, которому старший недавно помог во время его первой течки. – Отошли от господина Мина, – кричал небольшого роста парень, грозно осматривая толпу ребят, которая при желании могла легко трахнуть сейчас не только Юнги, но и самого защитника, – не видите, плохо ему. – омега подошел к своему вожатому, подставляя своё плече. – Пойдёмте, господин Мин, я отведу вас к доктору. Потерпите немного, сейчас вам станет легче. Это было удивительно, но альфы собрали свою волю в кулак и разошлись, а маленький и хрупкий парень взял на себя большую часть веса Юнги и повёл того в медпункт. Омега ничего не соображал вовсе, совсем не помнил, как они спустились со второго этажа на первый, как дошли до административного корпуса, и как вошли в медицинский кабинет. Ребенок из отряда постучал в дверь и попросил разрешение войти. Как только Мин оказался на кушетке, тихо постанывая, спаситель покинул своего вожатого, считая, что его миссия выполнена и он может идти. Врач сразу же понял проблему, ведь сам был омегой, хотя старался это скрывать, ибо был женат и даже имел ребёнка, а лишнее внимание от молодых альф ему было не нужно, но его слова глубоко огорчили Юнги, который вот-вот потеряет остатки своего рассудка из-за течки, которая накатывала все с новой силой. – Господин Мин, вам не смогут помочь блокаторы сейчас, – доктор слабо улыбнулся каким-то своим мыслям, которые были понятны только ему самому, – у вас есть истинный, который вызывает такую реакцию у организма. Я могу дать таблетки только спустя некоторое время или же после контакта с альфой. Сейчас я бессилен. В ответ омега лишь протяжно застонал. Он не верил услышанному. Ему всегда помогали таблетки, абсолютно каждую течку он проводил с комфортом и даже посещал институт. И никакие альфы ему никогда не были нужны. – Этого не будет, никакого Пака в моей заднице не будет, дай мне блядские таблетки, я сам решу, что мне поможет, а что – нет, – слезы сами начали лить из глаз парня, ему сейчас было дико больно, даже дышать было сложно, а шорты уже было такими мокрыми, что на кушетке обязательно останется лужа от его выделений. Но дальнейший диалог прервал звук открывающейся двери. В кабинет ворвался Чимин, с диким взглядом выискивать источник своего возбуждения. Он спал, когда его зверь резко услышал то, что так давно желал – своего омегу, течного омегу, которому больно и который нуждается в нем. Даже целый этаж и две закрытые двери не смогли остановить его, он услышал запах леса и дождя настолько отчётливо, что можно было подумать, что омега находился в тот момент рядом с ним. Ничего не говоря, он молча взял омегу к себе на руки, от чего Юнги застонал уже во весь голос, показывая всем своим видом, что его внутренний зверь наконец-то нашел того, кто сможет облегчить его страдания. Врач на это все лишь коротко кивнул и закрыл за парочкой дверь, про себя желая им удачи. Дойдя до своей комнаты, Пак ногой открыл дверь, чуть ли не бегом оказываясь возле кровати. – Я, – альфа тяжело дышал, слова давались с трудом, – я сейчас возьму телефон и ты дашь мне своё согласие на секс. – взгляд Чимина сейчас напоминал больше хищника, чем человека. Держался парень с таким большим трудом, что его выдержке можно было только позавидовать. Хотелось сейчас же овладеть омегой, дать его хрупкой паре то, что тот так сильно желал и то, что так хотел альфа. Минута молчания между ними длилась вечно. Вот в руках у Пака уже находился телефон, руки трясутся, экран упрямо не хотел подаваться, диктофон включился не сразу, а Мин лишь стонал и тихо скулил, ощущая возбуждение настолько сильно, что уже сейчас был готов сесть на член альфы, лишь бы это закончилось, лишь бы стало немного лучше. – Готово, – тихо прошептал Чимин, смотря прямо в глаза Юнги, как бы подсказывая, что сейчас он желает услышать и какой ответ ни за что не примет, – говори, чего ты хочешь и на что даешь мне разрешение. – Я... – Мин совсем уже успел обезуметь от течки и забыл абсолютно все слова. – Возьми меня, альфа, пожалуйста, я больше не могу. Молю тебя, помоги мне. Ах... Я разрешаю тебе всё, трахни меня уже. – омегу снова накрыла течка и он уже не мог терпеть, поэтому залез под резинку шорт и боксеров и накрыл своей рукой член, который стоял так сильно, что даже от легких касаний парень готов был кончить. Возможно, завтра он пожалеет, что засунул в задницу весь здравый смысл и поддается своим инстинктам (а в данной ситуации эта фраза обрела весьма иронический смысл), но рассуждать он будет уже потом, сейчас надо действовать. Большего Чимину не было нужно. Он закончил запись и снял рывком с себя футболку, накрывая собой хрупкое тело парня. Только сейчас альфа осознал, как же ему был необходимо это, как сильно он все это время желал омегу. Он жадно впился губами в шею Юнги после запаховой железы, тихо рыча от недовольства наличия на его омеге чужого запаха альфы от толстовки. Мин на это действие лишь сильнее застонал и активнее начал двигать рукой у себя в шортах. Такое положение дел альфу не устраивало, он не хотел, чтоб его партнёр удовлетворял себя сам, когда Пак может сделать это в разы лучше. Поэтому он дернул руки парня, заключая их в замок над головой Юнги. Омега лишь разочарованно застонал, но его рот быстро был заткнут грубым и мокрым поцелуем. Чимин был жутко нетерпелив, он хотел попробовать каждый сантиметр Мина, поочередно пробуя на вкус сначала верхнюю губу, затем – нижнюю, резко переходя своим языком внутрь. Юнги не мог себя контролировать. Он буквально терял разум от одного только поцелуя, пытаясь отвечать альфе, суетливо кусая губы партнёра, грубо брал в плен его язык и имитировал сосательные движения показывая, что он умеет не только говорить эти ртом, но и делать более интересные вещи. Терпение Чимина было на пределе и он отпускает руки Мина, начиная исследовать тело омеги, снимая таким образом толстовку, которая бесила, которая пахла чужаком, которая не давала ему свободу действий. Как только с верхом было покончено, Пак с удовольствием посмотрел сверху вниз на парня, который стонал от ласк альфы, метаясь на узкой кровати, не зная куда бы деть свои руки. – Если не знаешь, что делать своими лапками, можешь обнять меня, – тихо сказал Чимин, начиная вереницу поцелуев на теле омеги, от которого кожа покрывалась крупными мурашками, дрожа. Омега решил действовать инстинктивно, поэтому сейчас его руки находились на накаченных плечах альфы и рисовали узоры, значение которых были понятны только одному ему, наконец-то найдя своё предназначение. В комнате было душно, природные запахи парней смешались в такой страшный афродизиак, что посторонние бы не выдержили бы и минуты в этом месте. – Чимин, пожалуйста, я больше не могу терпеть, я сейчас умру, – омега стонал, ощущая на своем теле мокрые следы от поцелуев, находясь на грани сознания и обморока от возбуждения. – Солнце, терпи, я не хочу сделать тебе больно, – хотя Чимин и дико желал омегу, но остатки разума говорили, что если он сейчас сорвется – плохо будет не только Юнги, но и ему самому. В ответ парень лишь хныкал. Жгучая боль внизу живота приутихла от ласки и запаха альфы, но не исчезла. Терпеть её было – выше возможностей Мина. Пак, будто читая мысли омеги, начал снимать с парня уже абсолютно мокрые шорты и боксёры, освобождая член, с которого уже вовсю сочилась смазка. – А кто-то говорил, что не даст мне, что не придет ко мне во время течки, – альфа подначивал омегу, медленно ведя руками по подтянутым бедрам младшего, с удовольствием отмечая про себя, что кожа была невероятно нежной, он никогда не встречал такую у девушек, не то, что у парней. Мину было нечего сказать на это. Не факт, что он вообще правильно услышал, что ему сказал альфа, ведь от плавных движений рук смазка начала выделяться с новой силой и когда Чимин коснулся розового колечка мышц, его с головой накрыло новой волной возбуждения. Как бы понимая, что делает все правильно, Пак аккуратно массировал мышцы, помогая расслабиться и насладиться процессом, боясь навредить. Как бы завершая процесс, Чимин коротко поцеловал живот парня и отстранился. Юнги посмотрел на парня с вопросов, ожидая дальнейших действий. И альфа не заставил себя ждать, грубо раздвинул ноги омеги и нетерпеливо коснулся языком ануса. – Арг, ах, Чимин, что ты, – у омеги перехватило дыхание от понимания того, что сейчас происходит, – что ты делаешь, не надо, я... Я не хочу, я... Но Пак не слушал его, плавно проникая внутрь, ощущая сладковатые выделения омеги и то, насколько сейчас было горячим тело Юнги. Стенки ануса активно поддавались манипуляциям альфы, с каждый разом все легче и глубже принимая язык внутрь, жадно пульсируя. Понимая, что Мин уже был достаточно растянут, чтоб принять в себя пальцы, Чимин вошёл сразу двумя, отчего омега громко застонал, но не от боли, а от того, насколько это было приятно. Когда мышцы ануса немного привыкли, Пак добавил третий палец, отмечая, каким же узким был омега, как горит его тело и как альфа отчаянно желает быстрее закончить с прелюдией и перейти уже к делу. – В тебе так тесно, так мокро, – шептал Пак, ловя поистине райское наслаждение, – ты девственник? – У меня был секс... – сказал на выходе Юнги, пытаясь собрать остатки сознания и предупредить альфу, – но лишь с девушками. Для альфы все стало предельно ясно, ему стоит быть аккуратным и не срываться хотя бы пару минут. С нотками сожаления, он достал пальцы из омеги и отстранился. Юнги был достаточно растянут, чтоб принять Пака, да, и терпение окончательно лопнуло, когда до старшего дошло, что его омега до этого момента никем не была тронута, что он первый, кто покажет, какое удовольствие может принести секс и как бывает хорошо. Альфа быстро избавился от остатков своей одежды и быстро начал искать что-то в тумбочке, которая стояла рядом с его кроватью. Мин же в это время свёл бедра вместе, не без удовольствия надрачивая себе, вспоминая, как приятно было, когда Пак касался. Но долго это не продлилось, ведь в это же секунду альфа издал нетерпеливый рык, ведь нельзя быть настолько сексуальным, каким был сейчас Мин. Это настоящее преступление, за которое Юнги сейчас поплатится. Резко, как и ранее, альфа широко развел бедра омеги, вновь оценивающее смотря на Мина. Нежно погладил того по животу рукой, он еще раз проверил готовность младшего принять его и медленно, насколько это было возможно и позволяла выдержка альфы направил член ко входу, как бы подсказывая омега расслабиться. – Чимин, он слишком большой, не надо, он не влезет, – увидев, что сейчас окажется внутри него, Юнги начал плакать. Он разорвёт его, не иначе. – Тшш, расслабься, все будет хорошо, – прошептал Чимин и плавно вошёл головкой внутрь. Резкая, но не такая сильная, какая была до этого при начале течки, боль прожгла поясницу омеги. Он коротко вскрикнул и слезы сами хлынули из глаз. Чимин целовал его лицо, убирая влажные дорожки с глаз и шептал слова утешения, просил прощение, что омега вынужден терпеть боль, уговаривая того расслабиться и дать себе привыкнуть. Юнги следовал всем советам альфы, отмечая про себя, что со временем становится проще, а выделяющаяся смазка смягчила вторжение. Пак, понимая, что омега привык, одним движением вошёл внутрь во всю длину, ведь сил терпеть просто больше не оставалось и пульсирующие стенки сводили его с ума. – Чимин, мне больно, пожалуйста, не надо, выйди из меня, – начал Мин, но в ту же секунду гортано застонал, когда Пак первый раз на пробу двинулся внутри и четко прошелся по простате. – Ты в этом уверен? – омега отрицательно покачал головой, сам насаживаясь второй раз на член альфы, издавая очередной стон, который больше был похож на рык. Осознав, что все делает правильно, Пак начал двигаться. Сначала он жалел Юнги, понимая, что только, что лишил его девствености и грубость недопустима, но когда омега сам начал ускорять темп, закатывая глаза от удовольствия, все улетело в тартарары. Чимин резко перевернул Мина на живот, ставля того в колено-локтевую позу, начиная двигаться быстрее, наслаждаясь песней из громких охов, которую сейчас издавал Юнги. В какой момент альфа выпустил своего зверя наружу – сложно сказать, но все, что было дальше он помнит слабо. С каждым движением внутри омеги становилось все теснее, контроль давно потеряли оба, осталась только страсть и инстинкты, которые не позволяли рассудку даже слабо пробежать и как-либо намекнуть, что все, что сейчас происходило – неправильно, что между омегой и альфой не было ни единого нормального диалога, что будет дальше, когда течка спадёт и сознание проясниться – никто не мог сказать. Но когда Мин впервые кончил, Чимин понял, что его все равно, что будет дальше. Он протяжно застонал, понимая, что сам находится на грани того, чтоб кончить. Пару резких фрикций лишь доказали это, когда Пак с громкий рыком излился в презерватив. Но на этом их ночь не закончилась. И они попробовали еще не одну позу, и заснули далеко после рассвета. Утром Юнги не мог понять, где он находится. В комнате была одна кровать, она была в разы меньше его, а сбитые простыни и неприятное ощущение в пояснице говорили ему о том, что он явно не просто так тут оказался. Легкое, едва ощутимо головокружение и боль внизу живота, стойкий запах альфы на его коже сами ответили ему на этот вопрос. Омега молча начал искать хоть какую-то одежду, ведь был абсолютно голым в кровати, чтоб уйти из комнаты. Пака рядом не было. Как и его вещей в комнате. Он множество раз бывал тут и мог с точностью до миллиметра сказать, где какая вещь обычно тут лежала. Решив, что одежды ему не видать, он укутался в простынь и пошёл в ванную, желая смыть с себя остатки ночи и принять хоть какие-то попытки привести себя в порядок. В небольшом пространстве, где теснился душ, раковина, небольшая полка и унитаз, он нашел свои чистые вещи и записку. "Прости, что вместо нежного поцелуя тебя встречают лишь сухие буквы на бумаге, но иначе я не смогу сейчас. Ты был прав, когда пытался вести со мною диалог и показывая, что не готов к отношениям со мною. Я это тоже сейчас осознал. Я не готов. Я взял себе пару выходных, чтоб все хорошо обдумать, ибо то, что произошло ночью – нельзя оставить без внимания. Намджун знает в каком ты сейчас состоянии, поэтому целый день он будет сам на отряде. В медпункте я предупредил врача, тебя осмотрят и выдадут блокаторы, со слов врача, они сейчас тебе смогут помочь и ты сможешь без проблем работать. Прости меня, я трус и сбегаю. Пак Чимин" Омега со слезами на глазах сел на холодный кафельный пол. Вот снова этот глупый альфа ушел от диалога. Собрав всю свою волю в кулак, Юнги принимает душ и идет к доктору, принимает таблетки и продолжает работать. Намджун лишь с сочувствием смотрит, как яркий, пускай и местами пассивный и вредный юноша, превращается лишь в свою тень. По возвращению Чимина, ничего не изменилось, за исключением того, что теперь омега искал встреч, а Пак его избегал. Никакого диалога. Никаких пересечений. Ничего не помогало. А Юнги хотел, он отчаянно желал хоть каких-то объяснений. Не выдержав, он идёт сразу же после планерки за Чимином и сам устраивает разговор. – Пак Чимин, если ты сейчас же не поговоришь со мною, я скажу, что ты меня изнасиловал, ты понял, скотина, ты такая, – это была крайняя мера, они оба знали, что никто никого не насиловал, Юнги сам этого захотел и дал согласие на все, что было той ночью. – Да, что ты говоришь, мой дорогой. Тебе дать послушать твою запись? – язвительно ухмыльнулся Пак, прекрасно понимая, что это парировать Мин никак не сможет. – Ты ничего обсудить не хочешь? – это была последняя попытка омеги выяснить все, он пообещал себе, что если и сейчас ничего не выйдет – Мин уйдёт, и больше никогда не вспомнит глупого альфу. – Вспоминаю, что ты сам ничего не хотел со мною, бегал от меня, бесил, даже соблазнял местами, – альфа говорил на повышенных тонах, в его голосе было раздражение, – твоя течка и наша истинность – не приговор, а лишь стечение обстоятельств. Понимаешь о чем я сейчас говорю? Юнги не понимал. Он не хотел этого понимать. Именно поэтому он лишь грустно посмотрел на альфу, сделал разворот на 180 градусов и ушел. Позже, он узнает, что Ким Намджун подрался с Паком, пытаясь защитить честь и имя омеги. Но ему на это было все равно. Он дорабатывал смену, будучи в абсолютно разбитом состоянии. Ему было все равно, что происходит вокруг него. Юнги вернулся из этого лагеря, отрекаясь от себя и своих убеждений. Он принял для себя решение, что больше никогда не будет встречаться с альфами, только девушки. The end of flashback. Вспоминать это всё Мину было неприятно. Именно поэтому он не хотел ехать в тот лагерь вновь, зная, что его ждет Чимин, который не даст ему жизни. В деканате он устроил мини-представление, пытаясь отказаться от поездки именно в это место. Но заместитель декана четко дал понять, что или он молча сейчас соглашается и едет проходить практику туда, куда ему сказали или может забирать документы из ВУЗа, и все равно, что парень имел идеальную успеваемость. Непослушание строго наказывается. И чтоб не терять просто так три года, которые он проучился в институте, Юнги сцепил зубы и вернулся в этот ад, который когда-то устроил ему Чимин. И сцена в столовой была вовсе не из-за улиток, а из-за их диалога про Чимина. Он был в прекрасных отношениях со старшим Кимом, был ему даже благодарен за то, что тот пытался защитить его, образумить Пака и донести тому, что он просто использовал омегу. Намджун, когда судьба снова свела их вместе на одном отряде, пытался поговорить с Юнги о том, что будет с ним и Паком сейчас, попался пол горячую руку, после того, как Чимин попытался поговорить с Юнги. – Пойми, я испугался тогда, я не знал, что делать, мой внутренний зверь просто рвал и метал, – пытался оправдаться альфа, чем только злил Мина. – я могу попытаться все исправить? "Нет, не можешь, никогда ты больше не сможешь прикоснуться ко мне. Знал бы ты, как сложно было моему зверю, сколько мы зализывали раны, которые ты так легко нанёс нам, никогда бы больше ко мне не подошёл" Но вместо слов, Мин лишь уходит. Молча. Не давай ни капли надежды альфе. Разбивая сердце, грубо, беспощадно. Как и ему год назад. Пак Чимин заслужил это. Никакие крики и истерики не скажут того, что может донести тишина его ухода.