Милое кладбище

На небе плотная пелена из светлых-светлых туч, либо же очень тёмных облаков. В этот пасмурный денёк стоит высокая влажность и весенняя прохлада. Подумать только, сколько времени прошло… Этому парню, блондину, девятнадцать лет. Потемневшие блондинистые волосы, чёрные глаза, ярко-жёлтая кофта и белые, но запачканные джинсы. Вечно грустная улыбка и потухший взгляд. Но с этой улыбкой он стал выглядеть ещё тоскливее. И почему же солнце вдруг погасло прошлой весной, в столь хороший день? Был конец апреля, самое прекрасное время в году. Блондин был счастлив, улыбался весело и без задорно. Но все изменилось буквально за день. Буквально за мгновение. Не стало одного очень важного парню человека. Его убили пулей навылет. Прямо в одну из камер сердца. Блондин потерял тогда голову, а заодно и голос, пока истошно кричал, захлебываясь слезами. Хотелось прямо там умереть. Голос вернулся, а вот прежний настрой — нет. Убийцу посадили на пожизненное заключение, но от этого не стало легче. И как же тяжело было притворяться весёлым. Продолжать радоваться жизни. Блондин не мог найти себе места, где бы он излил свои настоящие эмоции. Только, когда клонов не было, он истошно кричал в подушку до потери голоса и хрипоты, бился об стену. А потом тихо всхлипывал и плакал: — Чёрт, почему ты ушёл… В сейчас блондин стоял на кладбище. Оно не было жутким или страшным. Парню оно даже казалось… милым. Бедняга стал ехать головой, нередко бредил; ему поставили диагноз апатии и биполярного расстройства, говоря о возможных рисках шизофрении. Но, черт, как же Феликс было откровенно плевать. Да, его так звали. Милым кладбище было для четвёртого клона некого Нечитайло не только из-за тёплой атмосферы, редких могил, светлого неба и тёплой земли. Около центра, под нависающим деревом клёна стояла квадратная плита из мрамора. А в могиле покоился мальчик семнадцать лет, что прошлой весной пал от пули серийного убийцы, некого Антона Валенко. Феликс опустился на землю и погладил тёплую землю: — Здравствуй, Зонтик. Как ты сегодня? У тебя всё хорошо? Я знаю, что ты меня не слышишь, но я буду думать наоборот. Без тебя очень плохо, а мне придётся прожить без тебя… чёрт, целую жизнь. И без тебя это будет мучительная вечность. По щеке блондина капает слеза, падая в притоптанную землю и впитываясь. Феликс спохватился и, вытерев слёзы, чуть улыбнулся, глядя на улыбающийся портрет парня с голубыми волосами: — Люблю тебя. Всё ещё люблю тебя. Всегда буду любить, солнце, до последнего вздоха. Подумать только, насколько блондин был зависим от этого человека. Полюбил и стал зависим, словно от наркотика. Зонтик и правда был, с какой-то стороны, его наркотой. Такой милой и нежной, что хочется каждую секунду целовать эти губы при одном взгляде на фотографию. Как же жаль, что сейчас это невозможно. Так резко стало невозможно. Желания снова стали слишком горьким, смешиваясь с воспоминаниями. Феликс прижался к блите и поцеловал выгравированный мини-портрет в каменные губы. Холодные и твёрдые. Но под больной фантазией четвёртому показалось, что эти губы и правда были чуть тёплые. Жаль, что показалось. И так не хотелось уходить с этого милого кладбища.