ФЭС-Маркет

      Капитан Данилов уже вовсю подумывает в кой-то веке уйти сегодня с работы пораньше, на часы с осторожностью поглядывает и образцы почвы, которые ему только и остаётся, что передать экспертам. И всё, свободен!       Служба вот только отпускать его так просто не спешит. Во главе с Галиной Николаевной, разумеется.       — Степан! — доносится из-за одной из множества стеклянных перегородок, и товарищ полковник почти что тут же оказывается рядом. — Ты Артынову задерживал? — уточняет Рогозина и, получив утвердительный ответ, продолжает. — Значит, тебе и флаг в руки. Точнее изъятую у неё технику. Ребята всё проверили, камеры отсмотрели, все подозрения с Ирины сняты — вещи нужно вернуть.       — Так, может, она сама тогда подъедет, когда удобно будет, и всё заберёт? — с надеждой уточняет Данилов и по одному только взгляду начальницы понимает: нет, не может.       — Ты забыл? Девушка на шестом месяце, нечего ей лишний раз мотаться между Москвой и Добинском, — отмечает Рогозина, а у капитана в голове проносится, что у живущих в столь «благополучных» городах иммунитет врождённый уже выработаться должен ко всем непростым дорогам и прочим «приятностям». — Она по вашей с Ритой милости и так едва из ФЭС в больницу не уехала. Это надо было додуматься показать беременной девушке фотографии расчленённого тела её любовника! Вы бы ещё в морг её привели.       Данилов вспоминает было, что у Риты была идея предъявить Артыновой именно тело отца её ребёнка — его «конструктор», если уж быть точнее, — для верности, так сказать, но решает всё же не посвящать начальницу в такие подробности. Ровно как и Антонову, которой могло бы «повезти» два дня тому назад.       — И вы хотите, чтобы бедная беременная девушка ещё раз встретилась с одним из виновников своей истерики? Или Риту тоже брать?       — Нет, Риту не нужно, — качает головой Рогозина, про себя отмечает: «А то точно до больницы доведёте», но вслух добавляет другое: — она с сослуживцем погибшего поехала побеседовать, он как раз вернулся в город. Я хочу, чтобы ты вернул Ирине её вещи и ещё раз извинился.       — Хорошо, завтра первым же делом съезжу в Добинск.       — Сегодня, Стёпа, — не терпящим возражений тоном отрезает полковник, совсем как заточенное лезвие кусок воска. — Сегодня. Ирину о твоём визите я уже предупредила, так что езжай.       К посту дежурного Данилов подходит уже с полным осознанием того, что освободиться пораньше у него уже никак не получится, надеждой на то, что никаких истерик или упрёков от Артыновой не будет получено, и прозрачным ящиком с ноутбуком и планшетом теперь уже бывшей подозреваемой.       — Ты чего такой? — перехватив капитана на пути к лифту, интересуется Субботин. — Обречённый.       — Да думал уехать не на ночь глядя. Ага, с Рогозиной уедешь, — мельком оглянувшись, кивает в сторону кабинета начальницы капитан. — Девушка беременная, вы с Ритой её довели, из Добинска пусть не мотается, сегодня же изъятую технику ей верни… То же мне, курьерская служба ФЭС.       — Так ты в Добинск? — оживляется Леонид, словно позабыв про самолично отмеченную обречённость друга да и вовсе не замечая его нескрываемого недовольства. — Слушай, захвати с собой газоанализатор. Соколова там потенциального химика-взрывника дожидается, а прибор накрылся. Передашь ей, ладно?       У Субботина воодушевление так и сияет во взгляде, а капитан едва ли не из последних сил держится, чтобы не взорваться.       — Может, ей ещё твой пламенный привет передать? — с сарказмом в голосе отзывается Данилов, поудобнее перехватывая ящик с техникой.       — Привет я и по телефону могу передать. Или позже уже лично, при встрече, — отмечает Субботин, и в улыбке его без всяких проблем читается «Ну, ты меня понимаешь». — Стёп, ну, пожалуйста. Будь другом. Я тут с бумагами из офиса зашиваюсь, а через час уже у чёрта на куличиках должен быть. Выручай.       Степан качает головой, про себя надеясь, что хотя бы колесить по всему Добинску не придётся, тяжело вздыхает, более никаких планов на сегодняшний вечер строить не спеша, и к радости старлея соглашается, кивая куда-то в сторону и говоря, чтобы складывал в багажник всё то, чего ждёт Соколова.       Вместе с газоанализатором загруженными в салон служебного авто оказываются термос с чаем, стопка заранее сложенных бутербродов и свитер, выуженный из Юлькиного шкафчика. «Она ведь наверняка в ветровке поверх футболки, — объясняет Субботин, — а на улице прохладно уже».       — Не, ну я точно как курьер, — уже заметно поразвеявшись и не приняв даже, а поняв свою судьбу, отмечает капитан.       — Я поставлю тебе пять звёзд в приложении, — хлопает товарища по плечу старлей. — Отзыв хороший напишу. А быстро доставишь — чаевыми порадую, — смеётся Лёнька.       — Деливери клаб на минималках, — качает головой капитан, убирая в машину изъятую у Артыновой технику и, убедившись, что больше у товарища в руках нет ничего похожего на передачу, захлопывает заднюю дверцу.       — Не, ФЭС-Маркет, — подняв палец кверху, решает исправить версию друга Субботин. — Так как-то получше звучит.

**

      Клятвенно заверив Власову, что ещё пять минут, и он, расписавшись в журнале и параллельно мобильный отключив — чтобы уж точно никто не дёрнул на какой-нибудь труп, — окажется рядом с ней в машине, Данилов уверенно минует стеклянные коридоры один за одним. В честно заработанный свой отгул и Ритин выходной просто так терять не хочется даже минуты.       Кабинет начальницы оказывается пустым, но полковник вскоре всё же обнаруживается. В святая святых, так сказать, — в буфете.       — Галина Николаевна! — с порога начинает капитан, здоровается на сей раз лично с Рогозиной, жмёт руку сидящему напротив полковника Субботину и спешно протягивает начальнице какой-то объёмный свёрток крафтовой бумаги, плотно перевязанный бечёвкой. — Криминалист из славного города Малиновска передаёт вам пламенный привет и обещается набрать вечерком.       — Роман Евгеньевич? — с улыбкой уточняет полковник, припоминая, как каких-то пару месяцев назад на одном из межведомственных совещаний познакомилась с интереснейшим специалистом, пообещавшим после выпуска в тираж своей четвёртой в серии книги выслать ей весь комплект и непременно с памятными надписями на первых страницах.       — Он самый, — заверяет Данилов. — Просил быть предельно аккуратным и передать посылку из рук в руки. Вот, доставил в лучшем виде.       Рогозина, поскорее посылку рассмотреть стремясь, словно не предполагая даже, что же там внутри, уже перерезает узел на прочной верёвке, куда-то в сторону отставив нетронутый овощной салатик, и Субботин, взметнув на товарища взгляд, толкает его в бок, заговорщицким шёпотом отмечая:       — Не забудь пять звёзд попросить.       — Я б звёзды лучше на отгулы поменял, — точно так же негромко отзывается в ответ капитан. — И даже не на максимальные пять штук согласен. Ну, или на двоих их разделить.       — Никаких массовых отгулов, — отрезает всё прекрасно слышавшая Рогозина. — У нас так вся работа встанет. А в качестве звёзд печенье вон возьми, — кивает она на примостившуюся по центру стола вазочку. — Оно как раз в форме звёзд. Так сказать, от клиента и руководителя ФЭС-Маркета, — улыбается Рогозина и, пока оперативники сообразить пытаются, что к чему и слова нужные подобрать, прихватив присланные из Малиновска книги, удаляется прочь.       — Откуда она всё знает? — с недоумением только и находится, что спросить Субботин, Стёпа в ответ правда лишь плечами пожимает и, прихватив немного печенюшек, откланивается, на ходу выуживая из кармана мобильный и себе самому напоминая проверить, выключила ли свой Маргарита.