Огонь

Лютик шпион северных королевств. Шпион Редании, которая тоже стала разыскивать Цири. Он должен доложить информацию о Цири и, вероятнее всего, уже сделал это. Подобное просто не укладывалось в голове. Этот наивный, детски простой бард, следующий за Геральтом столько лет — шпион… Геральт не верил в это. Он отказывался принимать факт того, что Лютик мог его предать. А был ли Геральт сам хорошим другом? А был ли другом вообще? После того, что он тогда сказал на горе, сам предал Юлиана, их дружбу (а дружбу ли?), есть ли у него право говорить, что предатель из них Лютик? Геральт не знает. Он не знает и не понимает уже ничего. Он просто хочет уйти в себя, не видеть и не слышать ничего. Но он не может. Цири, Нильфгаард и Редания, идущие по их следу, — это то, что должно волновать его в первую очередь. Конечно, Геральту бы стоило ещё выяснить свои отношения с Йеннифэр, но сейчас не до этого. Далеко не до этого. — Ведьмак. — Геральт даже не заметил, как чародейка присела рядом. Она больше не зовёт его по имени. Геральт не ответил. — Ну что ж ты молчишь? — улыбнулась Йеннифэр. — Не уж то новость о том, что твоя верная собачка тебя предала, заставила задуматься? — Заткнись. — О нет, дорогуша. С чего бы мне затыкаться? Я только начала, — она немного поёрзала, усаживаясь на подоконнике поудобнее. — Ты идиот. Никогда его не ценил, не слушал, не старался понять. И вот, чем тебе это обернулось. Знаешь, я понимаю, почему он это сделал. Конечно, жалко Цири, которую вы двое втянули в свои проёбы и проблемы, она этого не заслуживает. Но заслуживаешь ты, Геральт из Ривии, Мясник из Блавикена. Ты виновен в произошедшем и тебе это расхлёбывать. — Йеннифэр говорила медленно, издеваясь. Но что-то было не так. Геральт видел это. — Ты пришла поиздеваться. И уже это сделала, поэтому скажи мне: что ты знаешь? — он поднял холодный, но прожигающий подобно огню, взгляд на чародейку. — С чего ты взял, что я что-то знаю? — криво, неправдоподобно усмехнулась Йеннифэр. — Я вижу, что ты что-то недоговариваешь. Что-то связанное с ним. — она сделала глубокий вдох, решая что-то. Геральт терпеливо ждал ответа. — Юлиан… он…

***

— Да пошло оно всё! Ничего не выходит! — Лютик скинул какие-то бумаги со стола. — Если Дийкстра сообщит королю, то тот сразу же отправит за ними! Где я проебался?! Как он узнал их местонахождение?! — Юлиан обессиленно повалился в кресло, стоящее позади. — Зараза… — прошептал он дрожащим голосом. — Пока эта тварь ещё мне доверяет, я могу обмануть его. Провести. Как и всегда. Как делал до этого. Но если он узнал и о моей лжи… — взгляд упал на кресало.

***

Дийкстра говорил о том, что у него удалось вычислить, где находятся ведьмак и его дитя предназначения. Лютик пытался убедить его в том, что они находятся далеко не там, где думает советник. — Да, возможно, ты прав, Юлиан. — Лютик уж было хотел облегчённо выдохнуть, но… — Прав, что им не укрыться от Редании. Особенно после того, как ты перестанешь вставлять нам палки в колёса. Ты думал, я не пойму? — губы Дийкстры дрогнули в убогой ухмылке. — Ну же, где же твоё красноречие? Молчишь? Вот и верно. Ты не просчитал подобного исхода? Как жалко, что ты остался один. Для всех предатель и никому друг. — советник повернулся к Юлиану спиной и сделал жест рукой. — Убить. Это мог бы быть конец только для него, Лютика. Лишившегося наследства виконта, скромного барда, верного до самой смерти друга Белого Волка, но кресало в его руках вспыхнуло. Заранее пропитанные спиртом доски пола легко загорелись, перебрасывая огонь на предметы. После того мага тяжело смотреть на пламя и уж тем более приближаться к нему. Но он делает это. Делает ради того, кого любит два десятилетия. Ради того, кто разбил его сердце на той злоключительной горе. Ради того, кому (возможно) не нужен. Ради Геральта из Ривии, Белого Волка, его ведьмака. — Откройте двери! — Их заклинило! — Идиот! — кричит на него Дийкстра. — Ты нас всех погубишь! Что ты творишь?! — То, что пожелал ему. Я сгораю. — эти слова были приговором. Приговором для всех, кто находился во дворце.

***

Он открыл глаза. Каменный потолок, жёсткая кровать, вокруг холодновато. — Где я?.. Как я выжил? — Ты в Каэр Морхене. — до боли знакомый голос прозвучал прямо над ухом. — Йеннифэр открыла портал в тот дворец. — Геральт?! — Лютик подскочил, тут же сморщившись от резкой боли в боку. — Не шевелись. У тебя множественные ожоги. Ты мог умереть. — Почему… почему ты спас меня? Не понимаю… я же предал вас… подверг опасности… не справился… — Лютик сжал руками шкуру, что служила одеялом. Геральт притянул его к себе, заключая в крепкие объятия. — Ты не предал. Ты пытался помочь. Даже ценой своей жизни ты был готов помочь нам. — Зачем Йен тебе это рассказала?.. — Лютик доверил ей это потому, что надеялся на молчание, ведь самому молчать было невозможно. Она обещала сохранить его секрет, его истинную цель. Лютик не хотел вмешивать в это Геральта, подвергая его опасности ещё больше. — Она видела всё это время. — Видела что? — Геральт приподнял голову барда и заглянул ему в глаза, а после… поцеловал. В этом поцелуе были все чувства, все эмоции, все мысли, что посещали ведьмака годами. Всё это было полно Лютиком. Сам Геральт был полон любви к Лютику. Душа каждого из них полыхала огнём. Они сгорали, сами не подозревая об этом. Сгорали долго и мучительно, пока муки не стали сладки. Пока в вечерней тишине не прозвучало: — Я люблю тебя, Юлиан.