Я был рожден, чтобы любить тебя

На пороге появляется старый домовик, самый преданный из всех, Тринк, его большие уши покрыты седыми волосами, он сам не знает сколько ему лет. Домовой эльф низко кланяется обоим, но смотрит исключительно на Сириуса, который продолжает сверлить Беллу тяжелым взглядом. -Мастер Сириус, ваша мать ищет вас. Она будет здесь с минуты на минуту. Эльф оглядывается на дверь, словно из-за нее сейчас выпрыгнет Вальбурга с победным криком. Беллатриса сразу приходит в движение, она направляет палочку на стаканы и они, уже чистые, плывут на низкий столик, где им и место. -Поднимайся, Блэк. - Поторапливает она, пытаясь поправить прическу. Миссис Лестрейндж понятия не имеет, что будет говорить тетушке. Еще губы и волосы выдают ее с головой, Сириус тоже выглядит слегка потрепанным. Его рубашка выбилась из брюк, волосы в беспорядке. -Перемести нас. - Говорит Бродяга домовику и берет со стола бутылку виски, другую руку протягивает слегка растерянной Беллатрисе. - В оранжерею. Конечно, Блэк-холле защищен всевозможными антиаппарационными чарами, чарами ненаносимости да и вообще всеми, которые только можно придумать, чтобы не нарушать покоя чистокровнейшего и древнейшего семейства Блэков. Но домовые эльфы совсем другое дело, их магия работает иначе, для них защитные барьеры, непреодолимые волшебниками ничего не значат. Сириус заметил это еще в детстве, когда Кикимер свободно трансгрессировал там, где остальные бы не смогли. А потом это подтвердилось в Хогвартс, который так же был защищен всеми возможными чарами и это совершенно не мешало многочисленным домовикам использовать трансгрессию. Эльф только махнул своими выдающимися ушами, они почувствовали уже знакомое сжимание и растягивание и в следующую секунду оказались среди множества растений, что нежно любила хозяйка дома. Мелания проводила много времени среди цветов, заботясь и ухаживая за каждым из них с трепетом. Они часто ходили сюда вдвоем с Сириусом, он провожал ее, она цеплялась за его локоть и была безумно довольна участием внука, которого выделяла среди прочих. Сириус с самого раннего детства был ее любимцем. Характерный, непокорный, только он мог наравне соперничать со своей матерью. Лишь ему Вальбурга позволяла то, что никогда бы не позволила другим. Она любила своего старшего сына, но слишком хорошо скрывала это, что в итоге он наконец-то поверил в ее сильную неприязнь. Поэтому первым местом, которое пришло Блэку на ум была оранжерея. Тихое и спокойное место, освещенное лишь светом звезд, что пропускали стеклянный стены и потолок, и маленькими магическими фонариками, которые подсвечивали многочисленные дорожки. Здесь было прохладно несмотря на то, что солнце весь день нагревало своды оранжереи. Домовой эльф тут же исчез, оставив их снова наедине. Беллатриса огляделась вокруг, она была не из тех женщин, кто любил цветы и увы, не из тех, кому часто дарили их. Но даже она не могла остаться равнодушной. Это место сейчас казалось волшебным, домом фей из старых маггловских рассказов. -Это была отличная идея. - Наконец-то сказала она и Сириус вскинул брови в немом вопросе, Белла засмеялась. У нее не часто находились похвалы для него или кого-то еще. Особенно кого-то еще, юноша бы удивился, узнав это. - Что? Эхо ее смеха все еще отражалось от стеклянных стен. -Иди сюда. - Он протянул ей руку и она не задумываясь вложила тонкие пальцы в его ладонь, уже второй раз за день поражаясь какой маленькой себя ощущает на его фоне. Этот мальчик вырос буквально на ее глазах, год за годом она с удовольствием наблюдала за ним. Он был из тех людей, следить за которыми было истинным удовольствием, при том было совершенно не важно чем он в этот момент занимался. Белле просто нравилось наблюдать. Но в какой-то момент он вырос. Очень неожиданно. Уезжал в Хогвартс мальчишкой, а приехал уже взрослым юношей, он стал высок ростом, широк в плечах и, возможно, излишне самоуверен. Но это ей даже нравилось. Стоило их пальцам соприкоснуться, как потянул миссис Лестрейндж на себя. Он успел прислониться бедрами к столику, на котором Мелания обычно пересаживала растения. Сириусу было, как обычно, плевать на свою одежду. Он был из древнего чистокровного рода, как сам не пытался этого отрицать, они не думали про грязь на своей одежде или про домовиков, что очищали ее. Теперь она стояла между его бедер и даже так не была выше него, Белла не привыкла чувствовать себя маленькой и хрупкой, но с ним почему-то ощущалось именно так. Его большие ладони легли на ее бедра и от них сразу по телу разлилась приятная волна тепла. Она-то наивно думала, что он еще не искусен в любви, когда начинала эту игру, но сейчас поняла, что недооценила Сириуса. Каждое его движение явно говорило о том, что он отлично знает как и что нужно делать. На его лице расцветает абсолютно мальчишеская улыбка, радостная открытая и это отрезвило молодую женщину. Он и был мальчишкой, несмотря на темную щетину, которая покрывала его щеки. Не стоило обманываться его ростом и ленивой грацией. Кузену было всего шестнадцать, было глупо об этом забывать. Она отстранилась, чтобы самой не потянуться к его губам. Нужно было держать лицо и продолжать игру, пусть думает что для нее это просто глупости, а не попытка избавиться от гнетущего одиночества. -Давай прогуляемся, - говорит она, легко выпутываясь из его сильных рук. Беллатриса знает, что он не станет останавливать ее. Вальбурга отлично его воспитала хоть Сириус и старается всем доказать обратное. Он тут же убирает руки и миссис Лестрейндж улыбается, он не из тех, кто станет принуждать. Она легкой походкой выходит из оранжереи, воздух все еще теплый, пропитанный летним жаром, совсем скоро придет осень дни станут короткими, серыми и промозглыми. Но еще не сегодня, сейчас небо на востоке даже не чернеет, оно темно-синее, высокое и бездонное в нем можно потеряться и забыть зачем она здесь. Но сзади слышны его шаги, для его комплекции у Блэка очень мягкая походка, он почти крадется за ней. Женщина раскидывает руки и кружится на месте, смотря в небеса. В этом они схожи, ей тоже всегда хотелось свободы. Он неспешно подходит сзади, ей так нравится его монументальность. Словно он может отгородить ее собой от всех бед. Это не так, но верить в это можно. Хотя бы сейчас. Пальцы Сириуса касаются ее спины, как раз над тканью платья, обнаженная кожа покрывается мурашками, его руки почти горячие. От него вообще исходит жар, рядом с ним трудно. Не странно, что малышка Лианна краснеет и потеет в его присутствие, теряется и не знает что сказать. Белла знает, что он возбужден, это витает в воздухе. Она почти слышит его желание, такое явное и не скрытое. От этого в ней поднимается трепет, она злиться. Давно уже не девочка, чтобы испытывать подобное, не первый год замужем и знает что к чему. Но рядом с ним чувствует себя молодой и горячей, необузданной. Готовой совершить какую-нибудь глупость. Вот как сейчас, когда поворачивается к нему и впивается в приоткрытые губы жарким поцелуем. Ей приходится вставать на носочки даже на каблуках. Ладони ее оглаживают его плечи, под пальцами бугрятся мышцы, когда он сжимает руки на ее талии и приподнимает ее. Без видимых усилий. Он такой молодой, от этого голову кружит сильнее, чем от огневиски. Кстати, о нем, бутылка давно валяется в траве, позабытая. Сириус выпустил ее из рук и она откатилась к самой кромке озера, Мелания называет Черным из-за цвета его воды. Сейчас он и подавно черный. -Отпусти меня. - Просит она, удерживая его за предплечья. Блэк не спорит и очень аккуратно, почти трепетно ставит ее на траву. Смотрит вниз, чтобы у нее каблук не поехал. Эта заботливость подкупает и бесит одновременно. Он касается ее словно хрустальной вазы, лишь кончиками пальцев, а она-то чувствует его жар. Хочет ощутить на себе. В себе. Белла закусывает губу и отворачивается. Все будет так, как захочет того она, а не этот греховно-привлекательный мальчишка. Она отходит от Сириуса на несколько шагов и оценивающе смотрит на него, сейчас только луна ей помощница, они слишком далеко от мерцающих огоньков, что расставили в саду домовые эльфы, почти на самом краю владений Блэков, подальше от всех любопытных глаз. Идеально. -Раздевайся. - Звучит, как приказ. Парень вскидывает бровь и продолжает смотреть на нее с полуулыбкой. Ей приходится объяснить. - Хочу поплавать. Улыбка юноши становится шире. Здесь только они вдвоем. И больше никого. Он не задает лишних вопросов и тут же начинает расстегивать пуговицы на своей жилетке, Белле нестерпимо хочется оттолкнуть его руки и сделать все самой, а затем попробовать на вкус его кожу. Но она заставляет себя стоять на месте, с превосходством наблюдая за его скупыми движениями. За жилетом на траву отправляется и рубашка. Мерлин, в этом парне ни капли стеснения. Он словно работа прекрасного скульптора, Белла чувствует, что ее дыхание учащается. Чертовски хорош. Он не останавливается на достигнутом, тяжелые ботинки, а за ними и брюки вместе с бельем падают на траву, он замирает на секунду, словно дает ей на себя посмотреть. И она смотрит. А затем разворачивается и идет в воду. Она смотрит. Каждое движение в нем выдает аристократа. Он даже не понимает как идеально подходит на эту роль. Беллатриса смотрит до тех пор пока его макушка не скрывается под водой, затем начинает раздеваться. На ней только платье и тоненькие кружевные трусики, женщина скидывает туфли и неспешно идет к воде. Голова Сириуса уже показывается на поверхности, он встает и вода лижет его живот, скрывая то, чтобы ей так хотелось увидеть. Он смотрит на нее без тени сомнения, взглядом мужчины, который точно знает чего хочет. Он мальчишка. Говорит она себе и ступает дальше, прямо в темную холодную воду, делая вид, что не замечает его взгляда. Делая вид, что не трепещет от него под кожей. На нее уже очень давно никто так не смотрел. А, возможно, и никогда. В глазах Сириуса неподдельное восхищение. В его глазах желание. Они такие же темные, как и эти воды. Ей приходится сделать пару гребков, чтобы оказаться рядом с ним, она ежится от холода, но стоит ему протянуть руку и подтянуть ее к себе как все проходит. Его кожа горячая даже в холодной воде. Пальцы касаются его груди, скользят по рельефу мышц. Он просто неподобающе молод. Почти ребенок рядом с ней. И она обвивает ногами этого ребенка, прижимаясь к нему всем телом, чтобы не миллиметра воды не осталось между ними. Его рука ложиться на ее затылок, а вторая придерживает под бедра. Его пальцы в опасной близости, Белла дрожит. -Ты замерзла? Голос звучит глухо, Сириус сглатывает и она неотрывно следит за движением его кадыка. Качает головой из стороны в сторону. Когда он успел так бесповоротно вырасти? -Нет. И целует, запуская пальцы в мокрые волосы. Он прижимает ближе, она трется промежностью об его живот и с губ слетает тихий стон. Беллатриса думала сделать все не так, но его присутствие меняет все планы. Она так возбуждена, губы покрывают быстрыми поцелуями его лицо и шею. Сириус гладит ее бедра, ей почти больно от того, как она желает его. Здравый смысл забился куда-то в дальний угол сознания, он молчит о том, что это Сириус. О том, что Вальбурга сделает с ней, если узнает. Что он сидел у нее на коленях и перебирал ее волнистые пряди все свое детство. Которое было совсем недавно. Сейчас это все не имеет никакого значения. Он касается ее так, что сердце замирает, а потом пускается в галоп. Он так хорош, что больше ничего не имеет значения. Она хочет его прямо сейчас. Такого горячего, большого, сильного. Беспечного. Она словно глина в его руках, льнет к нему, опутывает своими ногами и руками. Словно это не она старше и опытнее, словно она снова стала той самой девчонкой, которой была лет десять назад. И снова трепещет перед близостью. Сириус шагает на берег, вынося ее на руках так, будто она совсем ничего не весит. Держит ее правильно, удобно. Она вновь целует его. Прижимается к его груди и слышит гулкое биение его сердца. Эмоции рядом с ним такие яркие и мощные. У нее больше не возникает желания называть его “малыш”, когда он опускает ее на свою растеленную рубашку, у Беллы даже не было времени заметить когда и как он сделал это. Она ощущает мягкость ткани спиной, но еще лучше по ощущениям его кожа, бархатистая, горячая. Сириус накрывает ее своим телом и она с жадностью вдыхает его аромат. Терпкий и свежий. Насыщенный. Беллатриса тянется к нему, замирая от предвкушения. Но их прерывает громкий хлопок. Блэк замирает и поднимается, совершенно не стесняясь своей наготы. Тринк стыдливо отводит глаза, стараясь не смотреть в сторону волшебников. Сириус протягивает Белле руку и тут же закрывает ее собой, это совсем несложно. Она чувствует себя крайне спокойно, натягивая свое платье, странное и непривычное ощущение. -Мастер Сириус, меня послала к вам госпожа. - Сообщает домовик, когда юный волшебник натягивает брюки, но даже не пытается одеться дальше. Кажется, его бабка очень уже хорошо знает его повадки, и слишком сильно старается защитить любимого внука от его матери. - Вас ищет миссис Блэк. Беллатриса впихивает в руки Бродяги рубашку и спускается к берегу, чтобы подобрать забытую ими бутылку и тут же прикладывается к ней губами. Сириус слишком медленно на ее вкус одевается, привычным движением откидывает со лба мокрые волосы, застегивает штаны и поворачивается к ней. Она старательно делает вид, что это не ее только что застали абсолютно голой на берегу озера в объятиях кузена, Белла гордо расправляет плечи и проходит мимо парня без эмоций на лице, направляясь в сторону дома. -Передай своей госпоже мою благодарность. - Он тоже идет к дому, попутно заправляя рубашку в брюки. -Она просила вас быть благоразумным. - Вслед говорит домовик. Сириус оборачивается и сверкает немного шальной улыбкой. -Благоразумие - это не ко мне, Тринк. -Ей это известно. - Едва слышно говорит домовик, смотря как высокая фигура исчезает среди деревьев.