Чем кормить дракона

Сяо уныло смотрит на свое копье и берет швабру. Чжунли, огромной тушей валяющийся перед ним в своей истинной форме, глухо рокочет — по прищуренным хитрым глазам видно, что он крайне доволен. Ну конечно, не ему же ползать по громадному дракону со шваброй и кряхтеть, пытаясь вычистить чешуйки, которые размером едва ли не больше самого Сяо. Сяо отстранённо думает, что если ему захочется, он может спокойно пролезть между ними. Обиженный рык отвлекает его от созерцания драконьей туши. Чжунли фыркает и трясет мордой, словно собака. Огромная ворчливая собака. Сяо вздыхает — дракон-Чжунли и вправду как глупое животное, которое хочет еды и хозяйской (адептовской) ласки; не величественный Гео Архонт, не грозный Моракс и даже не уважаемый консультант ритуального бюро Чжунли. Просто глупое животное, которое грызёт свой хвост и визжит от радости, когда видит Сяо с щёткой. Будь у него камера — обязательно бы запечатлил это. Кажется, у Путешественницы она есть. — Я чистил вас недавно, — Сяо вздыхает и тыкает шваброй в лапу. Чжунли с грохотом плюхается на землю, чтобы тот мог подняться на спину, — даже сотни лет не прошло... Сяо проводит щеткой по чешуе, убирая грязь, и удивлённо хмурится, когда ему в руки сыпется мора. — Я обязательно передам Ху Тао, что вы и без зарплаты можете работать, — ворчание Сяо звучит нежнее любого признания в любви; Чжунли удовлетворенно вздыхает и трясет хвостом. Вряд ли он понимает смысл его слов, драконий облик, кажется, забирает у него разум. Возможно, сам Чжунли спит где-то там, внутри огромной туши, позволив дракону временно завладеть телом, а может, он и правда становится туповатым в таком виде. Сяо не знает — Чжунли никогда не говорил о таких тонкостях. Раньше у Сяо вопросы не возникали: он видел огромного грозного дракона, и все желание расспрашивать как-то само собой пропадало. Сейчас Сяо видит радостное визгливое животное. Чжунли раньше контролировал себя в облике дракона, а сейчас доверился Сяо? А он сам вообще знает, каким становится, когда позволяет себе расслабиться? Хочется спросить, но вряд ли ему ответят. —Тц... а это что? — следом за морой ему в руки летит бутылка. Вино из Монда? — К вам приходил Барбатос? Сяо вздыхает. Значит, он тоже видел, как Моракс становится глупым драконом. Тогда почему Сяо никогда не слышал дразнилок об этом? Не то чтобы он контролировал то, что вылетает изо рта Анемо Архонта, но... Неожиданная мысль о том, что Чжунли-дракон, лишенный человеческого — божественного — разума, вполне мог и покусать некоторых особо надоеливых бардов, заставила Сяо ухмыльнуться. Совсем немного, краешком губ. Вредный и придирчивый дракон. Корми, ласкай и чисти ему чешую — и ему больше ничего и не надо. Чжунли под ним заворочился. Его глухой недовольный рокот ясно дал понять, кто к нему приходил. — Я надеюсь, вы его не сожрали, — Сяо поднялся выше, вновь принявшись за чешую, — с другой стороны...мондштадцы ведь не знают о нем, не придётся объясняться.. Рокот перешел в урчание. Значит, что-то, да понимает. Может, Барбатос у него ассоциируется с едой? Чжунли зевнул, широко раскрыв пасть. Сяо порадовался, что додумался начать не с морды. Не то чтобы он боялся случайно упасть тому в глотку, но раскрытая зубастая пасть внушала определённые опасения. Гео Архонт, конечно, не славился любовью к поеданию адептов, однако... Заскучавший дракон вновь зевнул, но пасть обратно не закрыл. Сяо нахмурился, приподнявшись и пытаясь увидеть, что это глупое животное собралось делать. Громадный язык — Сяо старался не считать его длину в своих ростах — высунулся из пасти и целеустремлённо полез исследовать пещеру в поисках съедобного. Вероятно, съедобным он считал все, что могло поместиться у него в желудке. Сяо скривился, слыша хруст и треск — это чудище глупое сожрало несколько булыжников. Ящик с несколькими килограммами мяса, который притащил Сяо, остался нетронутым стоять в тени. — Если у вас потом будут болеть зубы... — Сяо вздохнул и спрыгнул на землю, подтащив ящик к пасти. Пахнýло землёй и пылью, неужели Чжунли постоянно камнями перекусывает? Или просто внимание привлекает? Складка кожи над веком задвигалась — Чжунли на мясо не смотрел, взгляд его желтых хитрых глаз был направлен на Сяо, который осторожно попятился назад. Это что еще такое, его что, сожрать собрались? Длинный язык вновь выскользнул из пасти. Только двинулся он не к мясу, а к Сяо. Широким мазком лизнул его с макушки до пяток, но этими самыми пятками и был оставлен. Чжунли мог с лёгкостью выдернуть язык из под ножек адепта (а потом закинуть его себе в пасть и со вкусом сожрать), но он лишь аккуратно шевельнул языком и, стоило Сяо убрать ногу, тут же спрятал его за огромными зубищами. Сяо вздохнул. Посмотрел на свою заляпанную слюной одежду и вздохнул еще раз. Не будь перед ним сам Моракс, он бы не постеснялся оставить свое копье в шкодливом языке. Чжунли, напротив, был доволен: он размеренно дышал так, что гора над ними сотрясалась при каждом вдохе-выдохе, и все также щурил глаза — хитрые и шальные, всем своим видом показывая, какое удовольствие ему доставляет ворчание Сяо. А может, Чжунли специально строит из себя безмозглое животное, играясь с ним? **** Чжунли сидит с прикрытыми глазами и чашкой в руках, пока Сяо, ерзая на стуле рядом, ворчит о поведении одного абсолютно-точно-человека, который еще сутки назад вовсе не был драконом. — Вы сожрали лиру Барбатоса. — Ненавижу, когда он сует ее мне в нос. — И его берет. — Он отвратительно пахнет. — Вы обслюнявили его волосы. — С косами он выглядит глупо. Барбатос, ушедший — упорхнувший — отсюда несколько минут назад, вероятно, был бы очень раздражен, услышь он это. — И вы, чтобы успокоиться, решили набить желудок камнями? — Я подумал, что это будет забавно. — Чжунли кивнул сам себе, соглашаясь с собственными словами. — Как животное, я обязан был совершить пакость, чтобы... — Как животное, — Сяо вздохнул, не веря своим ушам. —.... чтобы привлечь твое внимание. — Вы лизнули меня! — Драконов привлекает все красивое и блестящее, и... — Вы— —... ты красивый и блестящий. Я не смог сдержаться и не попробовать тебя на вкус. — Чжунли дёргает уголками губ, скрывая улыбку за чашкой. Кажется, он ещё не отошёл от истинной формы, раз его пакостная драконья натура все никак не может успокоиться. Сяо на стуле ерзает активнее. Формулировка «красивый и блестящий» его не устраивала. Он что, последняя монетка моры у него в кошельке, чтобы быть красивым и блестящим? Чжунли тихо смеётся, видя чужое замешательство — люди, возможно, назвали бы это смущением: — Я был не в себе, Сяо. Драконы — жадные и, хм, шкодливые существа. Если их что-то заинтересовало, то они в первую очередь... — Съедают? — Сяо облокотился руками о стол, заглядывая в глаза напротив. — Нет, конечно, нет, — Сяо расслабляется, но ненадолго, — Сначала просто надкусывают. К сожалению, я успел только лизнуть... Сяо шипит, когда понимает, что Чжунли смеется над ним.