Я благодарна этому дурацкому дню

      На улице моросил дождь, деревья покачивались, ведомые ветром, было прохладно, хотя на улице были ещё только первые дни сентября. Я шла домой в пальто нараспашку и с беспощадно разбитым сердцем. Видимо, погода решила соответствовать моему внутреннему состоянию. Значит, нас всех будет заливать дождём следующие месяца два, а потом ещё несколько месяцев будет бесконечная облачность. Этот парень оказался настоящим мудаком. Красивый, галантный, богатый, но бессердечный. Встречается с девушками, влюбляет в себя, трахает их и бросает как каких-то ненужных игрушек. Мерзость. Глаза щипало от слёз, хорошо, что можно списать на дождь. Потёкшая тушь — от дождя. Размазанная помада — целовалась с очередным парнем или девушкой. Красные глаза — не спала ночью, потом что была занята чем-то более интересным. Вот и всё. Образ холодной и бесчувственной настолько стал частью меня, что я уже не помню себя настоящую. А была ли она когда-то? Та настоящая я? Или это просто лживое воспоминание, подогреваемое моим подсознанием, потому что где-то в глубине души, куда я даже не осмелюсь больше заглядывать, я бы хотела быть той мной? Было больно. Очень. С каждым порывом ветра моё сердце и душа будто трескались ещё больше, вторя ему, поддерживая его. Я была в полном равнодушии ко всему, чувствовала только боль, шла куда-то просто по инерции. Ноги сами несли меня.       Какая-то девушка уронила множество листов на асфальт. У неё там все семь книг «Гарри Поттера» в разобранном виде хранится или что? Я стояла в трёх шагах от неё, когда один из многочисленных листов подлетел мне под ноги. Подняла его и, прочитав пару строк и поняв, что это не «Гарри Поттер», а какая-то статья про растения, решила помочь. Не знаю почему просто не прошла мимо. Обычно я так и делаю. Видимо день особенный. Особенно ужасный и хмурый, а у девушки особенно кудрявые и лохматые волосы. И сама она какая-то особенно потерянная и неуклюжая. Присела рядом и начала собирать листы, оглядываясь в поисках каких-нибудь далеко улетевших. Когда на дороге ничего не осталось, я встала, чтобы подать ей их, и мы случайно встретились взглядами. На секунду показалось, что стало тепло. Но это было ложью, просто глаза были карими. Ассоциируются с теплом.       - Спасибо. Гермиона Грейнджер, - поблагодарила девушка, улыбнулась и представилась, протягивая руку, которой не держала свои конспекты.       - Пэнси Паркинсон, - на автомате ответила я и пожала руку.       - Я живу недалеко. На улице довольно холодно, и ты помогла мне. Не хочешь зайти? В качестве благодарности хочу угостить тебя чаем, - оглядывая меня, предложила Гермиона.       Я не особо вслушивалась в слова, просто кивнула и пошла за ней. Хуже уже не станет. Всю дорогу мы молчали. Дождь тем временем усиливался, а мои ноги в ботинках были мокрыми и замёрзшими. Незачем обходить лужи, когда всё остальное тоже незачем. Грейнджер шла впереди и периодически оглядывалась, чтобы посмотреть иду ли я всё ещё за ней. Почему каждый раз случается именно так? Какие-то девушки или парни, больше всё же они, бросают меня, а потом такие же находят в непонятном подвешенном состоянии, втираются в доверие и тоже бросают. Это замкнутый круг. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь выбраться из него. Я уже не пытаюсь, просто плыву по течению. Не учусь, не работаю, не помню было ли у меня хоть одно хобби. Как только одни отношения заканчиваются, через пару дней я начинаю другие. Стараюсь забыться в этих беспорядочных связях и чувствах, отдаваясь им полностью. Нужно глушить чем-то свою боль, иначе я просто не справлюсь. Живу и ночую, где придётся. Разорвала все связи с родителями, потому что они бы не поняли всего этого, да и не нуждаюсь я в их помощи. Меня полностью устраивает такая жизнь. Я не голодаю, почти не мёрзну, обо мне иногда заботятся и любят, у меня есть деньги на все свои хотелки и дорогие подарки. Конечно, всё устраивает. Конечно, я знаю, что лгу сама себе. Но если долго обманывать себя, свои чувства и ощущения, то можно привыкнуть и даже внушать себе всё, что только захочешь, за какие-то пару секунд. Сказала себе, что любишь какого-то человека, и вот уже и правда думаешь, что любишь. И никакого отвращения от первой встречи не остаётся. Я давно уже не знаю, какие из чувств настоящие, а какие фальшивка, созданная мной для выгоды, для того, чтобы не остаться на улице и получать хоть какое-то внимание. Даже сейчас я иду за какой-то девушкой, которую увидела первый раз в жизни, просто потому что она пригласила меня на чай. С разницей только, что я ничего не чувствую. Ни поддельных чувств, ни настоящих, естественно. Если она предложит остаться — останусь. Прогонит — уйду. Это всё уже не важно. Главное — побыть пару минут или часов в тепле, высохнуть, умыться и перекусить. А дальше — как получится. Или подцеплю кого-нибудь в баре, или на оставшиеся деньги займу место в хостеле на короткое время, а после всё-таки найду кого-нибудь, у кого можно будет пожить. Все мои вещи умещаются в два чемодана и рюкзак, которые я храню у моей единственной оставшейся подруги. Стараюсь не ночевать у неё, чтобы не доставлять неудобств. А вещи — просто вещи. Просто лежат и никого не трогают. Даже места особо не занимают. Даже не перевожу их из квартиры в квартиру. Чувствую, что эти отношения скоро закончатся. Так какой тогда смысл. Иногда перекладываю нужное в рюкзак и позволяю себе оставить его в нынешнем месте жительства. Храню там кое-какую одежду, косметику, средства личной гигиены и зарядник с наушниками. Иногда начинаю чувствовать, что хочу домой, хочу тепла и настоящей заботы. Но сразу же отгоняю эти мысли. Кому я правда нужна такая? Холодная, недоверчивая, полностью сломленная, непредсказуемая, не знающая своих истинных чувств и эмоций. Я вряд-ли умею по-настоящему любить и заботиться о людях, доверять им и привязываться.       Пока я вела свой внутренний монолог, не заметила, как мы дошли до какого-то, кажется, пятиэтажного дома, и Гермиона остановилась, ища что-то в сумке, вероятно, ключи. Я даже не видела, когда она убрала все свои бумаги обратно в сумку. Она открыла подъездную дверь и придержала её, пропуская меня внутрь первой. Мы поднялись вроде бы на последний этаж. Или из-за пасмурной погоды, или из-за чего-то ещё, здесь было темновато. Я не заметила ни одной лампочки на этой лестничной площадке. В связи с этим и с тем, что дом выглядел каким-то обшарпанным, он был староватым, как мне кажется.       Грейнджер открыла дверь и снова пропустила меня первой. Будто боится, что я не зайду следом за ней, убегу или вообще растворюсь в воздухе. Кстати о воздухе, в её квартире стоял ненавязчивый запах лаванды. Вероятно, это какие-то аромамасла или что-то похожее. Квартира была маленькой и уютной. На кухне, где мы сейчас сидели, были белые стены, большое окно с какими-то растениями на подоконнике, маленький столик с парой стульев, кухонный гарнитур и много полок. Чёрт возьми, очень много книжных полок. Книги были просто везде: на полу, на столе, на этих полках, на микроволновке, в ящиках, на подоконнике под цветами. В прихожей я вроде бы тоже заметила парочку. Она помешана на чтении? Книжный червь? Просто коллекционер? Она открыла дверцу какого-то подвесного шкафчика, чтобы что-то достать, и на пол тут же упала какая-то книга, ударившись сначала об её голову.       - Ого! Как много книг, - невольно вырвалось у меня ещё до того, как я успела подумать о том, стоит ли вообще хоть что-нибудь говорить. И так всегда. Сначала говорю, потом думаю. Может быть большинство моих проблем из-за этого? Может стоит всегда молчать? Не то, чтобы я была особо разговорчива, конечно, но видимо этого недостаточно для того, чтобы не попадать в неприятности.       - Мне нравится читать и учиться, - чуть улыбнувшись, сказала девушка и, чуть помолчав, добавила, - а тебе? Что нравится тебе?       - Мне? - она застала меня врасплох. Я была просто в замешательстве. Я не знала, что нравится мне. Может быть лет 5 назад я ещё могла ответить на этот вопрос, но с тех пор прошло достаточно событий, заставивших меня забыть о своих интересах и вкусах. О своих прежних взглядах, мыслях и чувствах. Когда родители насильно впихивают тебя в какой-то университет — твоё мнение не интересует. Когда связываешься с каким-то парнем, который тебе нравится, а ему нужен от тебя только секс — твои чувства и интересы не важны. Когда встречаешься с богатым парнем, которому просто нужно иметь отношения ради произведения благоприятного впечатления на родителей и общество в целом — твои вкусы и мысли безразличны. Уже как 5 лет, а может и больше, в любой ситуации ничего моего не имеет значения. Я привыкла. Просто плыву по течению и иногда делаю то, что от меня требуется, чтобы не остаться на улице. Конечно я пробовала устроиться на работу, но дольше недели нигде не протягивала. Образования у меня нет, каких-то особых навыков тоже. Я с первых дней со всеми ругаюсь и только порчу репутацию данным местам. Ещё и бывшие со своими связями. То ли мстят мне за что-то, непонятно за что, то ли просто слухи распускают, то ли ещё что-то. Но на работу меня или не берут вообще, или просто выгоняют. Часто даже без объяснений.       - Эй, ты ещё здесь? - позвала она меня, пощёлкав пальцами около моего лица. Видимо я снова слишком надолго ушла в свои мысли.       - Да, извини, задумалась. Ну, я не знаю? - сказала я, но как-то то ли с вопросом, то ли с предположением.       - Оу, ладно, прости. Ты бы хотела чай или кофе? - спросила Гермиона, выключая вскипевший чайник.       - Пожалуй, кофе, - почему-то тихо ответила я. Ну хоть на один вопрос я знала ответ. Кофе точно не помешал бы мне. Может взбодрюсь и перестану выглядеть как кучка несчастного мусора.       Грейнджер снова полезла в шкафчик, но в этот раз никаких тяжёлых книг про растения на неё не упало. Она достала банку кофе и заварила его в двух кружках. На самом деле я была благодарна ей за это, потому что из-за моих проблем с доверием мне было бы некомфортно пить что-то одной из чужих рук. Вдруг отрава или что-нибудь такое. Неприятные моменты были. Приятный запах напитка быстро распространился по кухне, приятный стук кружки об стол и милая девушка рядом заставили меня почувствовать себя чуть спокойнее. Она спросила у меня нужен ли мне сахар, молоко или что-нибудь другое, молча достала кусочек какого-то торта, даже когда я отказалась от всего, и пододвинула мне вместе с ложечкой. Будто знала, что мне нужно. Читала по глазам, жестам, может копалась в моих мыслях. На секунду стало страшно. Вдруг правда знает всё обо мне из моих мыслей? Но я тут же отогнала этот страх от себя, потому что ни один человек в мире мысли читать не умеет. Даже если кто-то и умеет, то точно не она. Наверное, просто подумала, что от сладкого становится лучше.       - Что случилось? - после долгого молчания неожиданно спросила Гермиона.       Я посмотрела на неё недоверчиво. Не знаю, стоит ли рассказывать. Мало ли. От людей вообще всё что угодно можно ожидать. Невольно начала вспоминать все события, произошедшие со мной за эту неделю, в глазах выступили слёзы, к горлу подступил ком, меня начало слегка трясти.       - Прости. Не нужно рассказывать, если тебе тяжело, - сказала она с беспокойством и какой-то заботой в голосе. С чего бы ей вообще заботиться обо мне, если она видит меня первый раз? Мне так непонятны её действия. Но после этого захотелось рассказать ей абсолютно всё. С самого начала и до конца.       - Не извиняйся, всё хорошо. Я расскажу, - ответила я, пока не передумала. Перспектива выговориться, чтобы стало легче, была заманчивой.       И я рассказала. Начала медленно и неуверенно, с трудом подбирая нужные слова и пытаясь не разрыдаться. После повествования первых неудач в моей жизни, каждое предложение давалось мне всё легче. С плеч будто медленно спадал какой-то тяжелейший груз, который был со мной несколько лет и с каждым днём становился ещё тяжелее и невыносимее. Боль, обиды, разочарования смешались и преобразовались в слёзы. Я рассказывала и плакала. Пустота внутри меня постепенно заполнялась чем-то горьким вперемешку с пугающим спокойствием и благодарностью этой девушке. В какой-то момент моего рассказа мы перешли в её комнату, и я говорила, рыдая в её плечо, пока она обнимала меня и успокаивающе поглаживала по спине и волосам. Кажется, я изливала ей душу всю ночь. В конце моей истории, когда слёз и дыхания уже не осталось, я мельком взглянула в окно и увидела, что небо светлеет. Я подняла голову и посмотрела в карие глаза Грейнджер, которые по прежнему смотрели с заботой.       - Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить. И благодарна за то, что доверилась мне. Давай, вставай. Тебе нужно умыться и отдохнуть, - мягко сказала она и чуть улыбнулась.       - Спасибо, - искренне ответила я, правда чувствуя бесконечную благодарность. И нежность? Не знаю. Мои чувства так запутаны и непонятны мне самой.       Её ванна была в кремовых тонах и с жёлтым светом. Но он не портил атмосферу, а наоборот добавлял какого-то уюта и спокойствия. На полке возле раковины стоял зелёный цветочный горшок с каким-то растением и лежала стопка книг. На стиральной машинке тоже были какие-то конспекты. На полу возле ванны стояло большое растение, похожее на пальму. Весь её дом, кажется, состоял из конспектов, книг и растений.       Я умылась холодной водой, взяв с полки гель для умывания. Надеюсь, что она не будет против. В зеркало старалась не смотреть. Не хотелось видеть своё отражение в таком ужасном состоянии. Вернувшись в комнату, я увидела расправленную кровать и Гермиону, читавшую книгу в синей обложке.       - Как ты? Надеюсь, ты не будешь против, если мы будем спать в одной кровати? - спросила девушка, посмотрев на меня, как только я вошла.       - Я не против. Спасибо, что разрешила мне остаться, - ответила я, сев рядом с ней и положив голову на её плечо. Она не обратила на это внимания. Как будто всё так и должно было быть. Хотелось сказать себе, что теперь я в безопасности. Здесь меня любят, всегда ждут и заботятся. Странно было бы так говорить в первый же день знакомства. Но это казалось таким правильным и комфортным.       Слушая шелест страниц и тихое размеренное дыхание Грейнджер, чувствуя тепло, мягкость одеяла и усталость, я уснула. Мне впервые за долгое время ничего не снилось. Никаких кошмаров и тревожных снов. Вообще ничего. И это так хорошо.       Я проснулась от какого-то шума с кухни, на улице было уже светло, солнце светило прямо на меня, странно, что я не проснулась от этого раньше. Чувствовала себя намного лучше. Тревога была как-то фоном, внутренняя пустота хотя и была всё ещё ощутимой и неприятной с чем-то горьким, но сейчас туда будто проник луч солнца. Как в детстве, когда после грозы сквозь тучи медленно пробивается солнце и заглядывает в окно через приоткрытую тёмную штору. Потянувшись и зевнув, я встала с кровати и прошла на кухню. Гермиона собирала с пола разбросанные книги. Она резко повернулась ко мне, видимо услышав, как я подошла.       - Я разбудила тебя? Извини, не хотела. Снова не удержала книги. Иногда это доставляет столько неудобств, - виновато сказала она и так прекрасно улыбнулась, что моё сердце, кажется, пропустило удар.       Я помогла ей собрать книги и убрать их в ящик. Она сделала нам кофе, и мы болтали о всяких пустяках. Я искренне смеялась над её шутками, иногда пугаясь, я ли это смеюсь. Я правда так умею? Просто смеяться над забавными вещами и чувствовать что-то, напоминающее лёгкость. Но всё ещё оставалось множество вопросов к девушке.       - Почему ты вчера пригласила меня к себе и предложила остаться? - выпалила я быстрее, чем успела подумать о том, стоит ли вообще спрашивать это и нарушать такую уютную домашнюю атмосферу.       - Ну, ты помогла мне и выглядела мягко говоря не очень, - ответила она, а потом тихо добавила, - и я сразу почувствовала в тебе что-то родное. Возможно, прозвучит слишком слащаво, но, когда мы встретились взглядами, проскочила какая-то искра.       - О. Ого, - всё, что смогла выдать я и замолчала. Было как-то неловко, но всё равно чувствовалось какое-то тепло, заполняющее пустоту.       - Я тоже это почувствовала, - тихо ответила я, после некоторого молчания. Это было правдой настолько, насколько я вообще могу различать и понимать чувства.       - Я знаю, что мы знакомы всего второй день, но ты правда уже нравишься мне. И я чувствую, что хочу связать с тобой свою жизнь. Знаю, это звучит странно и даже пугающе, но ты была искренней вчера со мной, поэтому я тоже буду. И я бы правда хотела, чтобы ты осталась со мной. Я не собираюсь тебя торопить с этим решением. Просто знай, что я всегда помогу тебе и поддержу. Тебе будет куда вернуться, - Грейнджер говорила быстро и с очевидным волнением в голосе. А потом посмотрела на меня так, будто боится, что я откажу. И я не смогла отказать. Её прекрасные глаза, милые кудряшки и голос. Её забота и внимание. Её ум и начитанность. Её интересы и взгляды на жизнь. Всё это привлекало и чувствовалось поистине родным и правильным. Таким нужным и важным.       - Я хочу остаться. Дома. С тобой, - ответила я и крепко её обняла.       Мы стояли так несколько минут, но по ощущениям целую вечность. Такую нужную нам обеим вечность. Я медленно перебирала её волосы, а она гладила меня по спине и дышала в шею, отчего я покрывалась приятными мурашками. Мне вдруг так сильно захотелось её поцеловать. Я никогда раньше не чувствовала такого. Ни с кем. Всегда целовалась просто потому что чувствовала, что нужно. А с ней хотелось быть безмерно нежной и любящей.       - Могу я тебя поцеловать? - тихо спросила я, всё ещё обнимая её.       Она ничего не ответила, и я подумала, что это отказ. Но когда я захотела извиниться за это внезапное предложение, она поцеловала меня. Легко и нежно. Её губы были мягкими и тёплыми, со вкусом кофе и каких-то сладостей. Я вдруг почувствовала. Радость, любовь, какой-то восторг, восхищение, воодушевление и все положительные чувства, которые я только могла испытать в тот момент. Это был будто свежий глоток жизни. Я была с прекрасной девушкой, у нас взаимная симпатия, мне предложили остаться тут навсегда. Я чувствую. Я жива. Да, предстоит ещё много работы по исцелению. Мне потребуется время, чтобы научиться различать чувства, доверять, строить здоровые отношения. Я найду работу, может быть даже пойду куда-нибудь учиться, и буду бесконечно счастливой. Я благодарна этому дурацкому дождю, ветру и чудеснейшей Гермионе Грейнджер.