Сверху вниз

В комнату средних размеров падает яркий жёлтый свет, окрашивая всё в пустынно-рыжий и намекая о скором заходе солнца. В комнате становится теплее и уютнее. На лице шестнадцатилетнего парня-художника улыбка становится ярче, а его партнёр и вовсе беззаботно хихикнул. Сквозь воздушные занавески свет проникает в комнату с белыми стенами. На деревянной тумбе лежат чистые холсты и красочные натюрморты. В углу — две кровати и тумба. Жилье бедное для двух художников, делающих картины на заказ. Да и сейчас они особо ничем не занимались. Младший рисовал старшего, аккуратно ведя кистью по холсту, влево, вверх, сверху вниз. Макал кисть в лежащую на натюрморте палитру и подводил линии, аккуратно и чётко. Потом голубовласый художник осматривал картину целиком и смотрел на блондина. Тот улыбался, так мило и нежно. Как можно не влюбиться в эту улыбку? За окном ездят машины, но они не так шумят, как в больших городах. Феликс с Зонтиком живут на втором этаже довольно уютного общежития. У них хоть и немного денег, но им нравится то, как они живут. Простенько и довольно красиво. Луч упал на кисть, и железная каёмочка возле кисти заблестела желтоватым блеском. Акрил заблестел в свою очередь, и картина заиграла новыми красками. Шестой счастливо заулыбался, глядя на своего партнёра и картину. Будильник на тумбе звенит. Он не трезвонит и не мешает работать голубоглазому, а лишь напоминает о том, что пора бы уже сделать перерыв. Зонт отрывается от холста, оглядывая свою работу, которую ещё предстоит закончить; хотелось бы сегодня, но это не работа — он может когда угодно дописать это. Четвёртый вскочил и подошёл посмотреть пока ещё неокончательный результат: — Оо, божечки-божечки! Зонтя, это прекрасно! — слышит молодой художник и получает долгожданный поцелуй в щёку. Не выдержав, младший радостно вскочил с места, на котором просидел больше двух часов, и бросился целоваться к Феликсу. Блондин подхватил голубоглазому, целуясь, словно в первый раз. Без языка, но этого и не нужно: тепло чужих губ и тела успокаивает и радует намного больше. В голове младшего начинается лёгкое головокружение, но радости и счастья от этого становится не меньше. Они счастливы, по-настоящему. Они работают вместе, и им не платят ни копейки. Но зато им нравится это. Эти пять-десять минут перерыва, когда они вместе, одни. Они любят друг друга, как никто в мире не любит никого. Они стараются друг друга поддерживать и помогать. Они просто идеальная пара. Отстранившись, парни продолжали любоваться друг другом, пока Феликс не заметил: — Зонть, время вышло! Ну что, солнышко, за работу? Черв поцеловал смущённого трефа в голову. — Неужели время так быстро идёт… И вот: снова жёлтый тёплый свет, падающий на холст, палитра свежего акрила, и кисть ведёт по холсту сверху вниз…