Слабее меня

Вадим Макаров, как принято говорить, на жизнь не жаловался. Фортуна была к нему благосклонна с того момента, как он ушёл из армии. Мог бы прогнуться и продвинуться по службе, но чуйка не подвела — именно на гражданке он сумел как следует раскрутиться и стать к тридцати трём хозяином маленькой, но своей строительной фирмы. А начиналось всё с парочки крепких ребят и связей с китайскими поставщиками. Оставалось только вытеснить конкурентов, шаг за шагом, без иллюзий о молниеносном успехе. И вот — вишенка на торте! — долгожданное слияние «ДраконСтрой» и «Макаров и Ко». С полюбившимся названием, правда, пришлось распрощаться (он тоже Макаров, так что ничего необычного), зато перспективы открылись отличные. У него — деньги, чутьё и сплочённая команда, у Виктора Макарова — огромная клиентская база, неплохие связи и кучу долгов. И дочь, женитьба на которой решала большую часть проблем у обеих сторон. Лера глупой не была — факт. Зато была хорошенькой в какой-то особой манере и достаточно умной, чтобы делать вид, что не готова в любой момент перегрызть ему глотку. — Я тебя не обижу, — сказал Вадим ей на кухне родительской квартиры, когда старшие Макаровы оставили их наедине. Хреновый ход с его стороны, но тогда он Леру совсем не знал, поэтому так откровенно лажал. — Ты ведь сама кого хочешь обидишь, так? Лицо Леры было непроницаемым, руки лежали на коленях под столом — прилежная ученица, а вот глаза метали молнии. Линия челюсти стала жёстче, и Вадим непонятно отчего усмехнулся. Покажет ещё себя, и к гадалке не ходи. Стерва? И ладно. Ему такие всегда нравились. — Правильно понимаете, Вадим Анатольевич, — ответила она, скользнув взглядом по своим спортивным наградам на стене. Об этом уже Виктор успел рассказать. — Но мы ведь с вами не драться будем? Будем, — понял Вадим. Будем долго сраться, а потом, по возможности, счастливо жить. Вместе или каждый сам по себе — тот ещё вопрос. Впрочем, он всегда верил, что главное приложить усилия, а там уже стерпится-слюбится, а на крайняк и развестись можно, не средневековье на дворе. Вадим на всякий случай взвесил, точно ли ему нужны оба целых глаза, и убрал руку, приближающуюся к чужому колену. Подумал, чёрт знает, что там за кендо, но лучше не начинать семейную жизнь с посещения травмпункта. И был прав. — Просто Вадим. Она впервые улыбнулась и стала выглядеть на свой возраст — двадцать или около того. Не валькирия с ножом для чистки овощей в кулаке или что-то в этом духе, а обычная девчонка. Пухлые губы и волевой подбородок — контраст, создающий обманчивое впечатление. — Как же можно к родному человеку обращаться так неуважительно? Всё-таки вы меня на тринадцать лет старше. Стерва она и есть. Убедиться в этом за четыре года брака Вадим успел неоднократно, но, сказать честно, недовольным он себя не считал, а Леру — чем-то обиженной. Всё ж при ней: водитель под боком, кредитка с внушительной суммой, личного пространства завались… Любой каприз, не любовница-секретарша же (та встретилась глазами с Лерой, которая вежливо осведомилась за ужином об увеличившихся расходах за ноябрь, и притихла до невозможности). Вот только у жены никаких капризов не было. Универ, дом, кендо, волонтёрство — последний пункт Вадиму не нравился, потому что после него Лера являлась домой под ночь вусмерть уставшая и нередко в синяках, но вмешиваться в её жизнь он не собирался больше необходимого. Хочет нести свой крест? Пожалуйста, только чтоб никакого членовредительства. Ему же не плевать на неё. Близкие люди, других нет — его родители умерли уже давно, а своих Лера любила какой-то вымученной любовью, в которой особого тепла не было. С братом у неё были сложные отношения, а из друзей почти никого. Вадим же не верил ни в какие связи, кроме семейных. Муж и жена — она сатана, так ведь? * — Вад, я не понимаю. Он хотел обнять её или утешить, но Яна сделала шаг назад с таким лицом, будто он прокажённый. А ведь Вадим до последнего думал, что шантажисту нечем разрушить его репутацию. Зря. Всё зря — жена значилась только первым адресатом. Фотографии пятилетней давности валялись на кухонном столе немым укором. А ведь тогда они ещё даже не встречались, так, на общих вечеринках смотрели друг на друга чуть дольше обычного, после чего Яна как послушная дочь своих родителей шла домой, а он задерживался для того, чтобы помочь её однокурснику с уборкой. И не только. Откуда только взялись эти фото? — Скажи мне, что это просто… Фотошоп, слышала о таком? Сейчас чего только не делают умельцы. Чья-то ужасная шутка, в конце концов! — Мне было двадцать, — сказал он вместо того, чтобы всё опровергнуть. Она вздрогнула и отвернулась. Неправильный ответ. Попробовать еще? — Ты всё не так поняла, Ян! — Ты сам всё разрушил, Вад. Она поняла правильно и собрала вещи на следующий день, придумав отговорку про то, что у неё уже давно есть другой. Вадим не мог её винить за то, что она перестала его любить уже слишком давно, чтобы верить в очевидное враньё. Зато её молчание было бесплатным. Никому не нужно знать, что ее муж спал с мужчиной. * Ботинки никак не хотели сниматься. Рубашка душила даже с верхней расстёгнутой пуговицей, и Вадим расстегнул ещё одну непослушными пальцами. Кольцо на безымянном не мешало, а вот количество выпитого — очень даже. — Что случилось? Лера стояла в дверях в халате и щурилась на свет, неосознанно обнимая себя руками. Он посмотрел на время в телефоне, жалея, что вообще включил свет в коридоре. На часах два часа ночи. Чёрт. Не сказать, что у них была какая-то договорённость насчёт поздних возвращений домой, но встречаться с Лерой взглядом было неприятно. Обычно они пересекались только вечером, а в выходные — временами ещё и за завтраком, когда они не разъезжались по своим делам. Всё-таки они старались сохранить для старших Макаровых видимость того, что их брак — отличная затея. Виктор питал малодушную надежду на то, что искренне дочь воспылала страстью к его коллеге по бизнесу, а не вышла замуж из-за родительского долга. Разъезжаться они собирались через полгода после свадьбы, и до этого воображаемого рубикона оставалось меньше месяца. — Разбудил? Прости, — почему-то шёпотом сказал Вадим, пытаясь пристроить пальто на вешалку. — Иди спать, я тоже скоро. — Ты не пьёшь в будние дни. — Повод был. Ничего такого, о чём надо волноваться, — пожал плечами он. Галстук предательски торчал из кармана брюк, будто бы намекая, что враньё шито белыми нитками. Лера ушла на кухню, и Вадим потащился за ней, будто какая-то невидимая сила его к ней привязала и усадила за стол на своё обычное место. Она включила чайник и выставила перед ним стакан воды вместе с таблетками. Ферменты, что же ещё — врач в семье, конечно, диагноз. Семья. Это слово вообще про них? Это ведь то, что он и хотел, не так ли? — Я нормальный, Лер, абсолютно! Зачем мне таблетки? — Я здесь врач, так что силой, данной мне клятвой Гиппократа… — Лера шутила — не всё потеряно. Волосы после сна немного вились, и она морщила нос, когда непослушные пряди падали ей на лицо. — Пей! Твоя печень ещё спасибо скажет. Печень печенью, а вот просто так сказать Лере спасибо было что-то из разряда невозможного. Пить не хотелось, а спорить с женой (вот же странное слово!) — ещё больше. Зато зелёный чай с сахаром Леры зашёл на ура. Не заварной, а из пакетиков, самый дешёвый, который Вадим брал домой больше из ностальгии по прошлому, когда купить банку кофе казалось безумным расточительством. Да, лет пятнадцать назад, когда ему было как Лере сейчас. — Я иду спать, Вадим, — сказала она, напоследок похлопав его по плечу. Тепло и как-то откровенно по-домашнему. — Просто знай, что я всегда готова тебя выслушать. Наверное, во всём виноват чай (или коньяк?) и ностальгия. Может, ощущение, что дома его наконец-то ждут, что бы там Лера о нём ни думала на самом деле… Он перехватил её руку на своём плече и мягко сжал. Она замерла, ничуть не напряжённая. — Просто на работе бардак полный, — слова дались легче, чем он представлял себе изначально. Лера отодвинула стул от стола и села рядом. Их колени столкнулись под столом, и Вадиму показалось, что воображаемая пружина внутри него потихоньку начинает разжиматься. — Рассказывай! Все равно больше не засну. И он почему-то не отшутился, а лишь на секунду задумался, как бы ей попроще всё объяснить. Но оказалось, что Лера понимала его с полуслова. И она внимательно слушала. Давала совсем не плохие советы (всё-таки семейный бизнес изначально должен был перейти ей — внезапно дошло до него), когда Вадиму они действительно были нужны. И почему-то оставалась на его стороне, хоть и не должна была. Беседы о работе на кухне поздней ночью вошли в привычку, а потом постепенно изменили своё содержание. А ещё они так и не разъехались. Так ведь удобнее, он и утром до учёбы подкинет, и деньги за съём платить не надо. Все остались в плюсе, правда? * — У тебя работа всегда на первом месте! Даже в выходные, удивительно. Яна всегда говорила эту фразу с обвинением, и он извинялся, снова и снова, а Лера как будто этому была рада. Или восхищалась — пойди её пойми. Загадочная душа всё-таки его вторая жена. — Думаешь, это плохо? — спросил Вадим, откровенно сбитый с толку с утра пораньше. Они только вернулись из экскурсионного тура по Европе, который понравился им обоим куда больше прошлогоднего валяния на песке — вдвоём отдыхать было куда проще и откровенно дешевле, чем по отдельности. Туры на одного было брать просто кощунственно с точки зрения цены (чудом выбравшийся из нищеты Вадик в некоторых вопросах скупился до невозможности). Конечно, они могли делать вид, что на дух друг друга не переносят и живут под одной крышей только ради денег, но факт оставался фактом — у них было достаточно общего, чтобы было о чём поговорить, но недостаточно, чтобы смертельно друг другу надоесть. Но, как и всё хорошее, его отпуск подошёл к концу, а у Леры началась учёба, и две ранние поневоле пташки закономерно столкнулись у кофеварки. Но — в субботу утром. — Тебе не приходится это скрывать, так что даже завидую, — хмыкнула Лера, пряча улыбку за чашкой. Она сделала кофе и для него, как и всегда, даже в те дни, когда отчаянно куда-то спешила. Лера так заботилась, довольно прямолинейно и однозначно — и он тоже. Наверное, поэтому у Вадима и не получалось относиться к ней как к сопутствующей статье расходов, прилагающейся к стремительно набирающему обороты бизнесу. И просто как к другу — тоже. — Почему так рано? Ты не говорил, что у тебя были какие-то планы на сегодня. — Твоего отца поздравить с днём рождения, — пожал плечами он. — Но съездить тоже надо, Лер. Лера смущённо почесала нос, то ли от того, что не ожидала от него чего-то подобного, то ли от того, что забыла сама. И Вадим почему-то ставил на второе. Всё-таки на память он сам никогда не жаловался, да и с коллегой по бизнесу тире родственником ссориться было не с руки. — И мне надо, — уныло сказала Лера и вяло поболтала ложкой в чашке. Подозрительно уныло. Обычно с утра она была замкнутой и угрюмой на контрасте с ним самим, но полной какой-то злобной энергии. — Ты ещё не добавляла сахар. Настрой у тебя совсем не боевой, Лерчик! Странная ты сегодня. Вадим знал, что в её сумке лежала маска с птичьим клювом, которая не имела ничего общего с маскарадной, и тоже усмехнулся. Вадим умел хранить секреты людей, которые ему важны, но о тонкостях отношений с Виктором он понятия не имел. Видимо, как-то к слову не пришлось за два года, и это досадное упущение он собирался исправить. — Тогда не будем терять время, Вадим. — Я закажу такси, — кивнул Вадим без особого рвения — всё-таки от пары рюмок коньяка в компании отказаться не удалось, а после них садиться за руль откровенно не хотелось. — Но ты же был на машине? Она выцыганила у него ключи от машины за пару минут, но Вадим только смеялся про себя, наблюдая за тем, с какой сосредоточенностью Лера пыталась сдвинуть его лексус с места. По радио крутили какую-то попсу, и он включил погромче, не обращая внимания на смешок с водительского кресла. Вадим не собирался жалеть о прошлом ни минуты. В его жизни начинался новый лист. * В тот памятный день Лере были рады, да как-то фальшиво. Брата дома не было — тот сбежал из-под родительской опеки на учебу в Москву. Виктор, старый друг, бутылке коньяка да резным шахматам уделил внимания больше, чем родной дочери. Было отчего-то противно. Хоть и сам в этом виноват. Разве не он устроил эту сделку с невестой? Но теперь уже было поздно что-то менять. Вадим узнал о неудачном каминг-ауте её брата и испортившихся отношениях с родителями, а Лера — о бывшей жене (ушла к его другу и судилась из-за машины и дачи ещё полтора года), недолгой службе в спецназе и историческом образовании, в которое она закономерно не поверила. Не подкалывать её по этому поводу не получилось — Лера так легко велась на провокации, что даже немного обидно. И — приятно, как будто дразнить её было чем-то вроде соревнования, в котором он неизменно выигрывал. С Киром поладить получилось не сразу, зато Лера стала поглядывать более благосклонно. Брат всё-таки. И как-то сами собой прекратились встречи с риелтором Олечкой, потому что дома его всегда ждали. И иногда, в самые лучшие дни, мелькали мысли о том, что у них с Лерой и правда что-то может получиться. С Лерочкой было легко и приятно, и их далеко не сахарные характеры каким-то образом уживались на одной жилплощади без всяких проблем, и каждый выход в люди для Вадима становился поводом убедиться в том, что он ничуть не ошибся в ней. Он как будто был рождён для строительного бизнеса, а Лера — для того, чтобы управлять им исподволь. А потом однажды вместо того, чтобы по обыкновению скучать на деловых ужинах, Лера нашла себе компанию. И в лице кого? Вадим приметил его сразу же. Слишком знакомое лицо. Младший брат Юмжит Дагбаевой, которая после смерти деда вместо временного контракта на поставку сырья заключила долгосрочный. Он знал его ещё подростком с тех пор, как впервые поехал в Китай на переговоры. Когда-то слишком худой и нервный — волчонок, непривычный к любому хорошему слову и готовый в любой момент укусить за неосторожно протянутую руку, он превратился в идеально подходящего для своей роли парня, но глаза оставались всё теми же. Да, Вадим помнил, Алтану было лет шестнадцать-семнадцать, когда недоумённо-злые взгляды в его сторону сменились на тяжёлые, тоже злые, но уже с явным желанием то ли попиздиться, то ли потрахаться. Нельзя привязывать к себе хищника, даже самого мелкого — Вадим думал, что умнее всех, и неловкий флирт только пойдёт на пользу делу, раз ни Баатар, ни Юмжит не узнают… Но Алтан никогда не умел отпускать. Но взрослый Алтан звал его Вадим Анатольевич и умудрялся раз за разом оказываться не к месту на совместных ужинах вместе с сестрой и его, Вадима, женой. Беззаботный ровесник Леры, ничем не обделённый в этой жизни — красивая обёртка, в которую Вадим не верил с самого начала. Его невозможно было не заметить, невозможно не влюбиться в обманчивое очарование — она на это попалась легко, что отчего-то злило. — Мы, кажется, знакомы? Алтан Дагбаев, верно? Лера не предупреждала, что мы будем не одни. Алтан — странное имя. Лера впервые пригласила к ним… к себе домой хоть кого-то, и этим самым первым стал брат проклятой Юмжит. Вадиму плохо удавалась игра в радушного хозяина, когда рука гостя как будто бы случайно оказывалась на талии его жены. Хамить жёниному кандидату в приятели-любовники в присутствии Леры было провальной затеей, но непонятная злость, поднимающаяся откуда-то изнутри, мешала рассуждать здраво. Она же его жена, чёрт возьми! — Лера упоминала, что вы не против того, чтобы её друзья к вам присоединились. И, к слову, Алтан переводится как «золото» — вполне традиционное бурятское имя, — ответил он без улыбки. А как же, буряты! — Тогда тебе подходит… Золотко, — ухмыльнулся Вадим, ослабляя галстук. Игнорировать укоряющий взгляд Леры было проще простого, как и пинок под столом, а вот демонстративно не надетое обручальное кольцо на пальце… Дагбаеву не стоило лезть в их жизнь. Надо же, для Алтана она Лера, а для него самого до второго месяца после свадьбы — «Валерия Викторовна, но, раз уж мы с вами живём под одной крышей, можно просто Валерия». Она бы хмурилась, зови он её Лерочкой? Стоило попробовать хотя бы ради того чтобы посмотреть. Злилась она очень мило… Пока не брала в руки свою бамбуковую палку — весёлый спарринг на майские оставил после себя с десяток синяков по всему телу и кучу фоток, одна из которых стояла у него в кабинете в рамке. Не показательно, а так, для себя. На фото Лера смеялась над тем, как он пытался завязать на себе слишком тесную для себя форму. Вадим любил те моменты, когда ему удавалось рассмешить её. И те, когда она вроде бы формально, но в то же время иронично целовала его в щёку после работы по сложившейся за четыре года брака привычке. — Я говорила, что, возможно, присоединится кто-то из моих друзей, — подала голос Лера. Хватка на ноже, разрезающем стейк, говорила о том, что Вадима ожидала занимательная беседа на тему вежливости. — Я думал, что к нам придёт Ира или Люба. — У них свидание. — Не знал, что у твоих подруг есть парни, — неловко хмыкнул Вадим. Не смотреть на Алтана было сложно, и его взгляд раз за разом оказывался на длинных пальцах с чёрным лаком на ногтях, на тяжёлых косах с золотых позвякивающими украшениями на концах, на бледных губах — верхняя совсем чуть-чуть полнее, чем нижняя, как и у Леры… Вадим допил вино до дна. Он не знал, какие именно губы и какие именно карие глаза привлекают его больше. Чёрт! Лера тоже смотрела, причём так, будто он её глубоко разочаровал. А Алтан чуть улыбался, и его глаза казались рубиновыми. Поэтично, чёрт возьми. — Друг с другом, — уточнила она и бросила на него суровый взгляд. — Какие-то проблемы, Вадим? — Никаких, дорогая. Просто не думал, что они… — он замялся, не зная, что и добавить. — Знакомы. Алтан и Лера одарили его одинаковыми снисходительно-усталыми взглядами, но причины были разными. От понимания того, что Дагбаев мог бы просвятить жену в некоторые подробности его биографии, пересохло во рту. Алтан-подросток пользовался вишнёвой гигиеничкой, которая на вкус была как вазелин и одуряюще пахла. — Было довольно очевидно, что ты гомофоб, — с неожиданным смирением сказала Лера, что показалось бы Вадиму смешным, если бы рядом с ними не сидел Алтан, одно присутствие которого… Волновало. Снова. — Это совсем не так. Просто они не похожи на тех, кто, — он хмыкнул, неопределённо проведя рукой в воздухе, — в отношениях. — Вам не идёт попытка быть на одной волне с молодёжью, Вадим Анатольевич, — насмешливо отозвался Алтан и отпустил сомнительный комплимент вину и вполне настоящий — красоте хозяйки дома. Гадёныш. Вадим не знал, чего он на самом деле хотел — популярно объяснить, что вход в дом Макаровых для него заказан, или чтобы Алтан продолжал улыбаться так, как когда пытался флиртовать — неумело, с улыбкой, с непонятно откуда взявшимися ямочками на щеках, наличие которых явно было тайной похлеще заграничных счетов Юмжит. Нет, далеко уже не подросток, с которым его связывало куда больше, чем стоило бы при любом раскладе. * — Сохранишь мой секрет? — Алтан неулыбчивый, но только когда рядом дед или Юма. Или Вадиму просто дозволено увидеть чуть больше? — Конечно, — незамедлительно ответил он, вызвав ещё одну улыбку. — Мне… Нравятся не только девушки. Яблоня в самом цвету — белый лепесток упал на тяжёлую волну волос, и Вадим снял его, заставив Алтана затаить дыхание. Робкий. — Так бывает, и это нормально. Но зачем ты говоришь об этом мне? — Неужели ты не… Прости! Алтан смутился и хотел вжать голову в плечи, но Вадим не позволил, мягко поддев пальцами острый подбородок. У него бледные чётко очерченные губы, которые наверняка ещё никто не целовал, и какой-то густой румянец, ни на что не похожий. — Кажется, у тебя здесь тоже лепесток, золотко. Он не умел целоваться, но оказался способным учеником. Или Вадиму так просто казалось? * Лера улыбалась, когда Алтан что-то говорил. Лера стала бывать на всех мероприятиях, где только могли мелькнуть Дагбаевы, и Алтан появлялся будто из воздуха, пусть до того явно ненавидел выходы в свет куда больше, чем она. Встречи — случайные или нет, кто там разберёт, звонки без повода, какая-то лёгкость, внезапно появившаяся в таком знакомом взгляде — не чужие друг другу люди. Вадим выискивал причины для ревности с небывалым садизмом, вот только как раз ревность его и не поглощала. Видимо, Лере он просто знакомый с отметкой в паспорте. Казалось бы, счёт теперь один-один, вот только радоваться, что теперь жене будет не до его отлучек (как будто ей было дело!), он не спешил. Лера бы сказала, что они с Алтаном просто друзья, вздумай он спросить, но соврала бы даже себе. Друзей любят не так, как она любит Алтана, не так, как Вадим её или… Не важно. Алтан. Высокие скулы, строгий взгляд тёмных глаз и пухлые губы, сложный характер — как раз в его вкусе, вот и всё общее, что Вадим мог найти у Леры с Алтаном, помимо того, что от вида обоих глубоко внутри что-то непонятное (сердце?) делало кульбит и заставляло улыбаться. Странно, непривычно и раздражающе. Лера была его женой, без которой он не получил бы и половины того, что имеет сейчас, да и жизнь без неё теперь представлялась слабо. Развод? Нет, без Леры его налаженная жизнь была бы пустой и как будто лишённой чего-то неуловимого, но важного — уюта, спокойствия, заботы, хорошего друга, советчика… Любимой женщины. Звучало вроде и не про него вовсе, но ближе, чем Леры, в его жизни никого не было. Родственников нет, друзей тоже, а детей и подавно. Алтан?.. Просто был рядом. Переменная, которую Вадим хотел убрать и не мог одновременно. Как же без него было бы проще! Алтан ещё совсем недавно был угловатым подростком, который не мог понять нравятся ли ему парни или девушки. Этот хотел всё или ничего. Леру и его, Вадима, полное поражение на всех фронтах. Знать бы ещё, с чего разгорелась такая ненависть. — Мы уедем на выходные в Москву, пока погода хорошая, — в глазах Алтана светилась непонятная улыбка. — Ты можешь присоединиться, если хочешь. Удивительно, как ты ей еще не надоел — вы же и так видитесь каждый день. «Как и вы», — проглотил слова Вадим и вслух сказал совсем другое: — Это какая-то очень странная месть, совершенно не в твоём духе. Неужели мы так плохо расстались? Алтан повертел в пальцах зажжённую сигарету и потушил её об автомобильную пепельницу. В его глазах плясали демоны, о которых Вадим теперь ничего не знал. Когда-то между ними было так много всего, что простыми «всё сложно» не описать, но они оба успели устать от этих неопределённостей. Они расстались совершенно закономерно. И всё равно — больно. Вадиму всегда было проще думать, что его ничем в этой жизни не удивить и не задеть. Алтан оказался куда честнее. Но почему-то всё равно решился сесть к нему в машину и поговорить без посторонних взлядов. Когда-то Алтан хотел, чтобы он увёз его далеко-далеко, пусть даже и в какую-то богами забытую глубинку, лишь бы они не расставались, но Вадим думал, что у него нет ни малейшей возможности. Нет, он просто тогда сделал выбор. Налаженный бизнес и влиятельный торговый партнёр-покровитель — или шаг в неизвестность ради… Любви? Таких слов Вадим не говорил никому, но Алтан даже и не просил. Наверное, боялся услышать любой ответ. — Ты все судишь по себе… Не всё в этой жизни крутится вокруг тебя, Дракон. Старое прозвище резануло по ушам, как и отсутствие насмешки во фразе. — Дело ведь не в Лере, так ведь? — Это уж пусть останется только между нами. В последний раз эту фразу говорил Вадим, целуя молочно-белое плечо. Алтан тоже курил, и, возможно, его глаза слезились не от дыма. — Но ты её не бросишь? — спросил Вадим, перехватив запястье Алтана до того, как он попытался выйти из машины. — Она не заслуживает ничего этого, она… Ничего не знает. Лера не виновата в том, что всё так случилось между нами. Алтан выдернул свою ладонь из его руки и дёрнул плечом. Но его лицу легко было понять даже Вадиму, что равнодушие он только пытался сыграть. Он тоже проиграл. Пытался сыграть на чужой слабости, но не ожидал, что она станет и его тоже. Точнее, Вадим надеялся на это. — Я не ты, Дракон. На заставке телефона Алтана была его Лера. * — Я женюсь, золотце. Алтан перевернулся на живот и бросил на него тяжёлый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Вадим ничуть не дрогнул и продолжил как ни в чём не бывало застёгивать запонки. Галстук висел на его шее кровавой плетью — Алтан выбрал, измотав нервы продавцам за короткие десять минут в магазине. — Тебе лучше сказать, что это просто шутка. В двадцать один от прежнего нервного парня в очках остался лишь едва заметный акцент и привычка отталкивать от себя людей. С ним было словно в игре «горячо-холодно» — один раз заслуживаешь поцелуй, на другой — смертельную обиду вплоть до расставания. Впрочем, как могли расстаться те, кто никогда не встречался? — Сам говоришь, что между нами ничего серьёзного, — как будто пожурил его Вадим, искоса любуясь стройным телом и волной волос. Ну какая же стерва! — Не одними Дагбаевыми едиными, невозможно оставаться в одной и той же поре десять лет, иначе потерянное время за шесть шиллингов приведёт меня к краху. Алтан, конечно, письмо Бенджамина Франклина не читал и знал о духе капитализма не больше, чем о русском балете, но подтекст уловил моментально. — То есть… Это конец? Его лица не было видно из-за распущенных волос, но Вадим не стал гадать, о чём на самом деле думал Алтан. Они столько раз хлопали дверьми и ругались до хрипа, что выяснять им было больше нечего — так казалось. Просто казалось, потому что на этот раз они не расходились в никуда, оставляя позади многоточие и кучу предлогов для того, чтобы вернуться. — Нельзя начинать отношения со лжи, даже фиктивные, — пожал плечами Вадим и взялся за галстук. В голове уже не был так свеж в памяти первый брак, но повторять ошибки прошлого он не собирался. Да и с наследником мафиозного клана скромному хозяину строительной фирмы было не по пути. — Ты женишься, а что тогда делать мне? — У тебя впереди вся жизнь, чистый лист, если хочешь. Разберёшься. * Выходные в Москве оказались не единственными, которые Лера провела с Алтаном. Иногда они выбирались куда-то втроём, как странноватая семья без ребёнка (или их было двое?), но от ощущения неправильности происходящего Вадим так и не смог избавиться. У них шаткое перемирие, а не союз. Юбилей у крупного инвестора — они не могли не прийти, и Лера даже сама напомнила об этом за завтраком. Редкий случай. Вадим бездумно гладил пальцы Леры, лежащие на своём локте, но её взгляд поймать было сложнее, чем руку. Алтан сидел напротив, как всегда отстранённый и с гривой косичек с золотыми бусинами — вот и вся причина для того, чтобы Лера надела платье, а не костюм, и даже накрасилась. Но губы были без помады, сухие и какие-то чужие. Это почему-то неприятно жгло, как и красноречивый обмен взглядами. — Потанцуем? — предложил ей Алтан, глядя почему-то на Вадима. Превосходство во взгляде ни с чем не спутать, но к нему примешивается ещё что-то. Вызов. Но когда Алтан смотрел на Леру, становилось очевидно, что он влип едва ли не хуже, чем в свои шестнадцать в него самого. Жаль, Вадим не понял тогда, что на произведения искусства стоит лишь смотреть, а не трогать руками. Он писал ей стихи — кто вообще так делает в двадцать первом веке? — Конечно. Оторвать от них взгляда ему бы всё равно не удалось, даже танцуй они не вальс, а какую-нибудь древнюю как две тысячи седьмой год макарену. Чёрное и белое — грёбаные инь-ян, рядом с которыми он может быть только третьим лишним. Мерзко. До побелевших пальцев, стиснутых в кулаки. Вадим едва дождался, пока закончится музыка, чтобы увести Леру из центра зала — на последних нотах Алтан поцеловал ей руку, и этот жест казался почти издёвкой. — Вадим, куда ты меня тащишь? — тихо прошипела Лера, выдергивая руку из стальных «объятий». Они были одни, и гул музыки из праздничного зала доносился откуда-то издалека. — Просто поговорить. Наедине. — Ты хоть понимаешь, как это смотрится со стороны? — нахмурилась она, скрестив руки на груди. На её щеках всё ещё горел злой румянец. — А ты разве нет? — ухмыльнулся Вадим. Злость, не на неё или на Алтана, а на самого себя, безумно мешала. — Это ведь ты танцуешь с другим мужчиной. — Началось! Вот уж от кого не ожидала, так от тебя. Что это? Сцена ревности? Из-за такой ерунды? Не делай из меня дуру, Вадим. — Это ты делаешь из меня дурака, флиртуя с ним на глазах у всех. И так всем очевидно, что ты хочешь его… Лера стремительно побледнела. Она резко хлестнула его по лицу, разом забыв про всю подготовку на кендо. Лицо коротко обожгло болью, и Вадим провёл языком по нижней губе. Во рту стало солоно — на обручальном кольце Леры так некстати был бриллиант в витиеватой оправе. Сам себе приобрёл проблему. — Это ты его хочешь. Поверь, это вовсе не секрет, — жестко ответила она, не обращая внимания на то, что он застыл изваянием. — Я не осуждаю, но не нужно устраивать мне сцены, Вад! У нас не те отношения, чтобы так себя вести. Вадим помнил того парня, который вскрыл себе вены на второй месяц после того, как все узнали, что его Саша на гражданке вовсе не бойкая девчонка с сиськами третьего размера. С тех пор люди мало изменились, а доведение до самоубийства какого-то педика в армии вряд ли бы стали даже в прогрессивном двадцать первом. Он помнил Яну. — И ты просто так уйдешь? — Если бы я не знала тебя, то сказала, что ты ревнуешь. Не нужно со мной играть — ты сам учил меня. Лера тяжело вздохнула. На него она даже не смотрела. Тот, кого она действительно хотела видеть, остался в зале. — Я люблю тебя, — вышло совсем не так, как он хотел — с чувством и и надеждой (на что — взаимность?), а надтреснуто, будто Вадим не сказал то, что действительно чувствовал, а попытался оправдаться. Лера приподняла брови и одарила его разочарованным взглядом, совсем как тогда, когда они только познакомились. Так, будто он был раздражающим незнакомцем, о котором можно было забыть через секунду. — Не нужно, Вад. Лера рассмеялась и достала из сумочки сигареты. Её, казалось, совершенно не смущало, что в любой момент может завыть сирена, или то, что их могли подслушать. Ему, как оказалось, тоже плевать. Он по-джентльменски одолжил ей зажигалку, не касаясь ее руки. Пальцы Леры немного подрагивали. — Знаешь, я даже была влюблена в тебя. Глупо, знаю, — наконец сказала она, не совсем уверенная, что правда говорит это вслух. — Пока не встретила Алтана. Любила. В прошедшем времени — неудивительно, она никогда не показывала, что они могут быть кем-то больше, чем просто друзьями, а он даже и не думал о том, что стоит изменить что-то в их отношениях. Ему казалось, что так будет всегда — посиделки до самой ночи в гостиной, совместный отдых, семейные ужины… Разные спальни — куча людей так живёт, и хорошо же!.. Но он не сделал ничего, чтобы она стала его женой по-настоящему. — Если бы я только знал. Она сделала нервную затяжку. Совсем чужая, как будто и не было этих четырех лет. — Хватит! Просто скажи мне одну вещь. Ты смотрел на меня, потому что хотел, или только потому, что он смотрел тоже? — требовательно спросила Лера. Тушь под глазами размазалась, но она всё равно была самой красивой девушкой, которую он видел. Алтан же… — Я всегда на тебя смотрел. — Себе хотя бы не ври. Пальцы соскользнули с летящей ткани платья, сомкнувшись на воздухе, и ещё секунда — Вадим остался бы один. Он прекрасно понял, что сейчас произойдёт. Лера развернётся и уедет вместе с Алтаном в его слишком большую и от того пустую студию в стиле лофт, где не предусмотрено даже дивана, потому что он тот ещё социофоб. Лера скажет, что с самого начала не хотела выходить замуж, и Алтан, конечно, пожалеет её, искренне или нет — не важно, она поверит. И они станут встречаться уже в открытую после развода — парень не умеет не привязываться, как бы ни делал вид. Год, два, больше — и никто не будет знать, что когда-то Алтан мечтал всё бросить и сбежать вместе с ним куда угодно, а Лера была с ним только из-за долга родителей… Алтан когда-то любил Вадима, неумело, первой любовью, а он им пользовался, считая, что если не он сам, так кто-то другой. А Леру он совсем иначе любит, не любовью-ненавистью, а любовью-заботой, если можно так сказать, вот только она плевать на него хотела. Вот такие парадоксы. — Я хреново с ним обошёлся, Лер, очень хреново, — наконец сказал Вадим. — Не важно, в чём суть, но в таких вещах… Не извиняются за это, иначе просто слова будут. Он хороший парень, правда. У вас может ещё и сложиться. Так что, развод? Она обернулась через плечо и бросила долгий взгляд, от которого ему стало не по себе. — Ты всё ещё можешь объясниться. С ним, не со мной, — прямо сказала Лера, пожав плечами. — Это не так сложно, как кажется, Вад. Ты сам понимаешь, что этот лист давно пора перевернуть. В лицо бросила кровь — он как всегда невовремя краснел то ли от злости, то ли от чего ещё. — Он рассказал тебе, что мы были вместе? И ты так просто этого приняла? — Вадим усмехнулся. — Не важно. Рано или поздно он сам бы понял, что мы разные люди, и… — «я бы стал никому не нужен, а так я просто снова стал одиноким, но по своей воле», — я просто пошёл на опережение. Свадьба с тобой — просто предлог. — То есть ты просто сказал, что бросаешь его, и тут же женился? — переспросила она, скрестив руки на груди. Какой же упрямой она была! — Ты еще больший идиот, чем я думала. — Скорее сказал, что женюсь, и бросил его. Лера беззастенчиво закатила глаза и ненадолго умолкла, погруженная в свои мысли. Он никогда не мог разгадать ее, хоть и делал вид, что ему все подвластно. — Ты любил его? — Люблю. Наверное, до сих пор, — вышло как-то тяжеловесно и муторно, как будто Вадим страдал все те годы их не совсем отношений по чему-то настоящему, которого в них как раз и не было. — Просто немного иначе, чем тебя. Прости, Лер. — Ты такой мудак. Вот только сказала это вовсе не Лера, а Алтан, оказавшийся за его спиной. Вадим тихо вздохнул, злясь из-за того, что не услышал скрипа двери или тихих шагов. Лера снова засмеялась, но этот звук утонул в шуме сирены. Датчики дыма наконец-то сработали. * — И вы просто дадите мне развод, когда я захочу? — Когда? Скорее «если»! Поверь, через пару лет со мной ты этого не захочешь, — попытался пошутить Вадим и снова стал серьёзным, не найдя в ней отклика. — Дам, разумеется! Просто мы сразу составим договор, который поможет нам разделить наше совместное имущество без суда и с минимальным ущербом. — Мне ничего от вас не нужно, Вадим Анатольевич. Задиристая, но в то же время робкая. Смутно похожая на кого-то из прошлого. Да, точно, Китай, яблоневый цвет, русский вперемешку с английским… Нет, не робкая — просто юная и старающаяся держать эмоции под контролем. — Но твоим родителям кое-что нужно от меня, а мне совесть не позволит отсудить у жены положенную по наследству дачу и треть квартиры. Тебе бы тоже не хотелось остаться без ничего, не так ли? Лера не побледнела и не поменялась в лице, а только нахмурилась ещё больше. Неулыбчивая и совсем не впечатлительная, но очень даже ничего — полная противоположность Алтана внешне, но, возможно, характером… Они точно смогли бы поладить. Сравнивать будущую жену с бывшим любовником — не самая лучшая идея, но параллель напрашивалась сама собой. Или просто Вадим хотел заполнить образовавшуюся пустоту? — Так когда мы сможем попасть к нотариусу? — Когда угодно, хоть сегодня.