Гостья

— Я знаю одну страшную игру, — прошептал Майк, парень среднего роста с курчавыми светлыми волосами, — она называется «Гостья», недавно откопал у себя дома в старой тетради, которая валялась в чулане. Можно попробовать, что думаете? Стандартная ситуация: ночь, задний двор, костёр и четверо ребят. Всем по 16 лет. Они сидят тёмной, зимней ночью и рассказывают друг другу городские легенды и просто жуткие истории. Такая милая традиция. Майк Бэггинс, Джоуи Вьюуэлл, Белль Тормент и Анна Касл знали друг друга ещё с самого детства. — Да ладно, знаю я твои игры. Фантазёр, — дулась Белль, отпетая авантюристка,— да и некогда, потому что Рождество на носу. — Давайте подумаем, как можно сделать всё по-другому, чтобы успеть сыграть. Мне вот интересно, —предложила Анна. — А что остальные думают? — ненавязчиво спросил Майк. Теперь вместо историй были дискуссии о том, как же сыграть в эту Гостью и успеть подготовиться к праздникам. Спустя некоторое время ребят сильно затянуло, ведь они никогда не пробовали настоящие мистические игры, только читали про них, опасность манила, притягивала, как магнит. Ужас и потусторонний мир был одним из главных интересов дружной четвёрки. Они знали и прочитали большинство рассказов Эдгара Алана По, Джоуи знал «Ворона» наизусть, они читали все Стивена Кинга и Говарда Лавкрафта, которые только попадали под руки, да и другими авторами не брезговали. Фильмы никого из детей не интересовали. Хотелось чувствовать страх со страниц книг, снятых с пыльных шкафов и комодов. Несколько дней дети спорили и придумывали идеи для того, чтобы сыграть в эту таинственную «Гостью». Одним днём Джоуи сказал: — Ну вот, сдадим экзамены, так можем и играть. А вообще, предлагаю провернуть всё под самое Рождество, чего выдумывать? — Прекрасная идея, Джоуи! — ответили остальные,— Это самый простой вариант, который мы рассматривали изначально! — Теперь рассказывай правила, Майк,— с огнём в глазах попросила Белль. Ей так не терпелось поиграть и стать героиней какой-либо истории с запутанным сюжетом. Майк Бэггинс не особо хотел рассказывать своему отцу действительную цель общего сбора, потому что знал — он будет бурчать, говорить, что всё это глупости. Поэтому парень просто соврал про какую-то безобидную забаву с призраками и доской Уиджа. Глаза Тима Бэггинса же отражали крайнюю тревогу за сына. Казалось, что-то трепетало внутри него, при упоминании в одном предложении призраков и игры. Память в панике металась, отрывая куски воспоминаний от бессознательного. Но где ему достучаться до подростков? Майк слыл неплохим парнем. Когда Тим узнал о его увлечениях, то поначалу пытался отгородить его тьмы и мистики, особенно учитывая обстоятельства смерти матери. Правда сын ничем дурным не занимался и постепенно у Тима отлегло. В подсознании время от времени металась мысль об ошибке, будто что-то казалось упущенным. Катастрофа должна наступить со дня на день, танцуя на острие тревоги. Время пролетело с быстротой уютного мягкого сна. Заветная дата постучала в дверь, и каждый из ребят сгорал от нетерпения. Майк, Джоуи, Анна и Белль проверили комплектующие: письменные принадлежности, бумагу, спички и свечи. Родители по счастливой случайности собрались в другом месте, так как дом должен пустовать для правильного проведения ритуала. Праздник поглотил всех и каждого, никто и подумать не мог о всяких мистических играх. Матери хлопотали на кухнях, отцы пытались обустроить места как можно более уютно, носились по магазинам за забытыми впопыхах продуктами и вещами. Люди суетились, нервничали, иногда даже ругались, но концентрация серьёзности в воздухе оказалась крайне мала, дух Рождества овладел душами жителей. — Все готовы? — спросил Майк у остальных — Конечно! — закричала Белль на всю комнату. — Мы должны вести себя максимально тихо, — полушёпот Джоуи выполз из полумрака. Шум за окном совсем стих. Последняя ночь в году отличилась крайне благоприятной погодой. Небо по-настоящему спокойное, но холодное. Тишина окутала маленький город, или это просто иллюзия, обман, ледяными пальцами охватывает горло. Игра началась. Все вместе ребята заходили во все комнаты со словами: «скоро я буду готов/готова». Далее в начальной комнате нужно написать на листке так называемое "приглашение" — магический текст, который якобы должен призвать неспокойного духа в дом. Последний этап самый волнующий и страшный. Выполнив первый и второй шаги ребята встали в центр комнаты и приготовились принимать Гостью. Требовалось просто зажечь спичку, первую из трёх. При удачном стечении обстоятельств она должна зажечься с первого раза, однако этого не произошло. Ребята испуганно переглянулись. Анна жестами показала, что всё в порядке, нужно просто быстро зажечь вторую. Однако и она не зажглась. Мелкая дрожь пробила каждого подростка, атмосфера ночной тишины пробивала рождественскую защиту в сознании. Становилось просто страшно. Ребята показывали Майку быстрее зажигать третью, последнюю спичку, медлить никак было нельзя. Белль не выдержала, выхватила коробок и чиркнула спичкой. Но и третья спичка не зажглась. После секундного промедления дети побежали к источнику света, как требовали того нехитрые правила. Правда никто из них не знал, что слишком поздно: Гостья уже стояла за спинами молодых любителей мистики. *** Компания старых друзей решила сменить место празднования. Наглец Бэггинс посмел сказать, что прикупил новенький гриль. Под воздействием горячительного в чьей-то голове незамедлительно возникла идея пойти жарить мясо. Рождество, праздник, ведь! А по праздникам положено веселиться и просто хорошо проводить время. На первый взгляд можно подумать, что данные люди, какие-то уж слишком беззаботные и Рождество для них — просто очередной повод выпить. Однако всё не так просто, как кажется. Детали можно рассмотреть, бросив свой безусловно экспертный и мудрый взгляд. Для многих Рождество — время, когда магия становится осязаемой. День проходит так, словно ничего и не было за спиной. Словно мать своей мягкой заботливой рукой нежно достала все ножи из спины. Красными сантовскими стежками она зашила каждую душевную рану, а в сердце снова начал гореть небольшой огонёк, питающийся твёрдой смолой, что покрыла миокард. И действительно, большинство из нас по-настоящему отдыхает в этот момент, искренне радуется и формирует новое светлое воспоминание, которое раз разом запускает часовой механизм. Вот только для семей Бэггинс, Вьюуэлл, Тормент и Касл всё обстоит совершенно иначе. Каждое Рождество они стараются сделать максимально ярким, дабы и не замечать и тени ужаса, что произошёл с ними больше десяти лет назад. Поэтому со стороны они казались чудаками. Правда память такая замечательная штука, что имеет свойство портиться. Плюс наш бесконечный бессознательный труженик работает не покладая рук для того, чтобы мозговые шестерёнки стояли на своих местах. Улицы танцевали в калейдоскопе ярких огоньков, снег пьяным вальсом опускался на землю. Периодически то с одной, то с другой стороны слышались радостные вскрики и взрывы хлопушек, но в целом, тишина уже начала понемногу вступать в законную власть. Смех большой компании звонким эхо отбивался от столбов, деревьев и заборов, оставляя переулок в полудрёме. Тим Бэггинс жил в укромном, уютном районе, что полностью соответствовало его характеру. Шестеро человек перешли на другую сторону шоссе не дожидаясь указаний сонного светофора и оказались в мире, что стоял на пороге сказки. Казалось бы, всего пара кварталов, но атмосфера, дух, ощущения совершенно разнятся от всего остального, особенно от центра, впитавшего в себя тенденции футуризма. Идиллия закончилась как раз в тот момент, когда до дома Тима оставалось буквально пара сотен метров. Звон разбитого стекла вперемешку с истошным надрывистым криком разорвал усыпляющее одеяло этой ночи. Алкоголь выветрился сразу же, адреналин вскипел и бешеным составом побежал по кровеносному руслу. В памяти Бэггинса на острых паучьих лапках побежали воспоминания той самой ночи, по кадрам, как на старой плёнке. Моменты пронизывали, разрывали, будто память ползла по колючей проволке. Осколками битого стекла кошмар застрял между извилин, но мужчина упорно отбрасывал его на второй план, иначе за ним тихой сапой приползёт страх, что влажными лапами легонько коснётся похолодевшей кожи. Родители тут же забыли о развлечениях, сорвались со всех ног к дому. Дверь заперта. Окна. Первой выскочила Анна. Взгляд её застыл от пробирающего страха, губы мелко дрожали. Так, словно девочку накрыло истерической волной и она вот-вот зальётся заразительным хохотом, но тело окаменело, застряло в ткани времени. Через пару минут выбежали Белль и Джоуи. Седые, измученные, словно что злое и крайне голодное высосало их жизнь и силы. Тим не стал ждать пока появится Майк. Злость дала силы вынести дверь и двигаться в темноте невзирая на преграды. Через несколько секунд мужчина понял, что в доме царила абсолютная тишина. Она пронзала каждый миллиметр здания, обволакивала каждый угол уютного дома. Темнота неприятными отблесками прошлого въелась в глаза. Прошлого, что никак не могло вернуться, но ехидно подселилось вновь. Хотя казалось бы — просто легенда, невинный ужастик, дурацкая шутка. Но вопрос, который донёсся из темноты, заставил кровь замёрзнуть. *** Спустя пять лет дом стоял в запустении и забытьи. Ужасные события того рождества всколыхнули небольшой городок. Легенда повторилась спустя столько времени. Практически все забыли о ней, как о неприятной ситуации, конфузе. Однако зло никогда не дремлет и только ждёт удобного момента для удара, выпада. Иногда оно притворяется праздниками и весельем, чтобы ослабить бдительность, вселить ложную надежду. Зло маскируется под рутину, которая преследует каждого их нас день за днём, оно доводится до автоматизма. Зло может обернуться любовью, чтобы не оставить шансов для разума разбитого человека. Сегодня ровно пять лет, как Тим Бэггинс потерял любимого сына, который ушёл в мир иной вслед за матерью. Его тело повешенное на люстре в центре детской никак не выветрится из головы. Зловещим образом картина стоит перед глазами, которые всегда влажны. Хотелось бы верить, что теперь они встретились с матерью, что мальчик узнал какая она. У них есть теперь целая вечность для разговоров и игр. Улицы совсем пустые. Только те, кому нечего искать да старики остались в этом проклятом месте. Всех остальных поглотила тьма неизбежного. Друзья забыты и разбиты. Гостья забрала их всех. Неотвратимо и жестоко, каждый из детей погиб. С прошлого раза аппетит её возрос, да и терпения маловато стало. Каждый последующий год становился трагедией для всех. И только несколько человек знали ужасную правду — цена должна быть погашена, а игра доведена до конца. Дверь почти развалилась. Трава и кустарники проросли в полу. Окна выбиты, дом остался совсем без глаз. Здание стремительно разрушалось, но сохраняло в своём нутре ту самую темноту. Туда не хочется ходить, даже смотреть нет никакого желания, но не получается, потому что заманчивый шёпот, желание, безмолвная песня смерти зовёт. Сопротивляться невозможно, хоть и больно, хоть и слёзы катятся одна за одной и вот-вот вырвется из груди отчаянный крик. Но несчастный вдовец делает шаг. Небольшой острожный шаг в детскую. Комнату, в которой счастье смешалось с ужасом, что заставляет коленки дрожать. Ничего не поменялось с тех пор. Стоит на своём месте кровать и письменный стол. Мебель слилась с полом и стенами в одну удручающую композицию. Ведь только недавно здесь теплилась жизнь, новая жизнь. А теперь костлявая устроила небольшой пир. Вот и шкаф практически целый, только зеркало разбито, а так, даже ролики в порядке. Вещи, образовавшие плотный комок из непонятно чего. Только фрагментами проступают рисунки с футболок, который так любил Майк. Тим уходит. На душе тепло и радостно. Свет победил. Он всегда знал, что так и будет. Медленно мужчина осматривает комнату сына в последний раз, восстанавливая в памяти такие тёплые картины прошлого. Уже на пороге слышится треск, будто что-то невероятно хрупкое должно разлететься на тысячи мерцающих осколков, напоминая гаснущие звёзды. Край уха цепляет шёпот, будто из ниоткуда, призрачное дуновение. Бэггинс-старший замирает, сознание бьётся в истерике, но мозг прекрасно всё понимает. Понимает, что мрачный, но спокойный голос он слышал уже несколько раз, но не придавал значение, тешил себя мыслью о том, что обращаются не к нему. Тело готово рвануть изо всех сил. Хотелось бежать, бежать как можно дальше отсюда, чтобы больше никогда не вспоминать это место. Однако поздно, ведь из темноты раздался тот самый вопрос, похоронивший всё, что ему дорого. Тим попытался закрыть уши руками, упал на колени, начал истошно орать. Сил больше не осталось. Подняв взгляд, несчастный увидел женщину. Её алебастровая кожа совсем не отражала свет. Чёрные прожилки казались маленькими змеями, ползущими под складки строгого серого платья. Два угольно-чёрных глаза смотрели на свою жертву. Ни движения, ни жизни там давно не водилось, только голод и жажда. Призрак осушал каждого, кто окажет ей неподобающий приём, но перед этим завадал вопрос: — Можно войти?