Autopsy

      Скальпель в руках, как и всегда, был остро наточен, и он любовно провёл по его лезвию кончиком пальца, сразу же слизывая выступившую кровь — чуть горьковатую на вкус, как, в общем-то, и положено яду. Весьма иронично, что именно он тёк по венам того, кто был лекарем, а людей если и убивал, то крайне редко. Му Цинфан глубоко вдохнул, улавливая в стерильно-чистом воздухе нотки подбирающегося исподволь разложения, окончательно подтверждающего торжество Смерти. А затем сделал первый разрез.       Жизнь демонического лорда — это сплошная работа, работа, работа… За обучением молодняка, собраниями и бесконечными отчётами Му Цинфан как-то забывал, когда в последний раз спал и питался чем-то, кроме литров кофе и сигарет. Благо хоть призывать его никто не думал вот уже полвека точно, если не век. Что, впрочем, совсем не отменяло усталости от всего остального, пригасить которую помогали только вылазки в какое-то захудалое бюро судебной медицины в мире людей, куда Му Цинфан неизменно наведывался, когда совсем уж припекало.       Так и сейчас, кое-как отскрёбя себя от кресла, он не замедлил явиться, чтобы выпотрошить свежее ещё тело, позаимствованное из местной холодильной камеры, параллельно — так уж и быть — озвучивая результаты вскрытия. Девушка, лежащая перед Му Цинфаном на столе, была красива, по-настоящему красива, картину портили только несколько ножевых ранений, причудливыми ярко-алыми цветами распустившиеся на молочно-белой коже в районе груди.       Демон аккуратно провёл ногтем по свернувшейся крови, но на вкус пробовать её не спешил, вместо этого делая ровный разрез в районе ключиц, а затем бережно, нежно почти, продолжая его вниз, вдоль грудины, по животу, обходя слева пупок, до самой лобковой кости. Аккуратно распилив рёбра по сторонам от грудины, Му Цинфан снял её и отложил вбок, как крышку от причудливой кастрюли. Снова втянул воздух — запах свежего мяса стал сильнее, а капелька разложения, примешивающаяся к нему, лишь добавляла некоторой пикантности. Вытащил кишки, влажно блестящие в неверном свете лампы и абсолютно целые, и совершенно равнодушно сбросил их в ведро, стоящее под столом.       В сердце обнаружилась рана со свернувшимся кровяным сгустком. Му Цинфан методично разрезал все камеры, просматривая на наличие других повреждений. Взвесил сердце и отрезал от него два кусочка — один из них отправился в баночку с формальдегидом. Другой же демон неторопливо пережёвывал, методично нарезая извлечённую печень. Из неё он тоже отобрал два куска — на аутопсию и себе. С желудком, селезёнкой и поджелудочной железой всё было вполне хорошо — вес и внешний вид в пределах нормы, без повреждений, а вот матка, а в частности её положение заставили Му Цинфана насторожиться. Её демон вытащил даже не бережно — благоговейно, всё же таинство зарождения жизни всегда для него было чем-то священным, ведь он сам мог только возвращать умерших, а не создавать что-то совершенно новое.       В матке и в самом деле обнаружились и плацента, и плодный пузырь со сформировавшимся уже эмбрионом — розово-красным, нежным и хрупким. Возможно, стоило забрать его с собой — сам-то Му Цинфан, конечно, не был любителем подобного, но некоторые из его собратьев в пищу предпочитали именно таких, нерождённых ещё, младенцев, извлечённых прямиком из матери, чьё тело зачастую и остыть-то не успело.       «О вкусах не спорят», — промелькнуло в голове, и демон хмыкнул, впиваясь зубами в кусочек печени. Закупорив банку с материалом для дальнейшего исследования, в проведении которого он был совершенно не заинтересован — остаточную энергию Смерти он уже подсобрал, а остальное не его забота — Му Цинфан чуть встряхнул ладонями, счищая с них и с костюма кровь, и широко зевнул — спать всё ещё хотелось неимоверно. Он хотел было щёлкнуть пальцами, чтобы призвать кого-нибудь из мелочи прибраться здесь (а быть может и попировать — любители мертвечины среди демонов были совсем нередки), но вместо этого…       … какой-то идиот надумал вызвать его самого. Му Цинфан настолько удивился, что мгновенно и в большей степени машинально откликнулся на призыв, а потому в следующий миг перед ним был уже не стол со вскрытым телом, но свалка. И девушка в маске, настроенная более чем решительно.