Goodnight, sweet prince.

  

***

– "Офелия! О радость!"– пряча листы сценария лицевой стороной к груди, Кэйа с очень напряжённым выражением лица наворачивал круги на слишком маленькой по объёму сцене для такой большой роли.    – "Помяни мои грехи".   – Альбедо, – Кэйа направил взгляд в поисках источника голоса, – мы готовим мои реплики добрые пару недель, я этот монолог знаю уже чуть лучше, чем знал в позапрошлый понедельник!   – Не тебе напоминать мне о времени, что мы затратили, принц ты датский, – Крейдепринц повертел в руке карандаш, – дальше говори уж, а не на меня отвлекайся.    Кэйа злобно хмыкнул, всё-таки оглядывая лист со сценарием на секунду, но позже закрывая глаза и поднимая голову:   – "Помяни мои грехи в своих".. в своих.. в своих в чём, Альбедо?   – Только ты после просмотра сценария можешь забыть перечитываемую строку, – давит на карандаш чуть жёстче, – "в своих молитвах, нимфа" там дальше.   Альберих не может отстать от несчастного клочка бумаги, на боковой стороне которого уже остались характерные вмятины от сжимающих их пальцев.   – В своих молитвах, нимфа, в своих молитвах, нимфа, в своих молитвах, нимфа... Ой, давай заново последние две строки?   Альбедо приподнял одной рукой очки на лоб: – Можешь и заново, конечно, но нам ещё сцену мыть надо после того, как закончим. А уж когда мы закончим – это вопрос времени, – Крейдепринц посмотрел на настенные часы, показывающие семь вечера, под которыми символично стояли швабра и ведро.    Кэйа положил скреплённые меж собой листы на просцениум, спрыгивая с планшета. Размеренно ступая до ряда в зрительской зале, на котором сидел Альбедо, исходил звук тянущегося за Альберихом плаща, который тот очень хотел видеть в образе своего героя.   – Ты молодец, что с плащом первее всего остального костюма определился, но мне ещё нужно доработать дизайн. – Крейдепринц похлопал по месту рядом с собой, – Ноги не запутываются в нём? Мне кажется, что длинноват немного.   – Запутаются точно, если ты мне подножку по дороге обратно на сцену поставишь, – Кэйа расстёгивает рубашку, чьё горлышко так давило ему, – ладно уж, давай быстро приберёмся здесь и по домам? Передумал я насчёт "заново", знаешь. Мой Дилюк дома так на мозг в прошлый раз капал, когда я задержался, что вспоминать не хочу.   Альбедо молча слушал эту речь Альбериха, чтобы бросить за ручку ведро в сторону одногруппника:   – Иди воду набирай уж, Гамлет.    Бутафорский череп Йорика даже немного наклонился от этой витающей в воздухе атмосферы романтики, что так непривычна для процесса постановки трагедии.                   

***

  – Эй, Альбедо? – окликнул стоящего рядом на остановке одногруппника Кэйа, на что тот вынул наушники из ушей, – Я тут подумал... Ты же у нас дизайн костюмов приносишь, все дела..   – Альберих, уж мне ли не знать, кто я у нас в группе, ну?    Кэйа то ли от глупости своего вопроса, то ли оглядываясь на свой приближающейся автобус, быстро произнёс:   – Добавь мне, пожалуйста, к костюму рукава-фонарики!    На эту пятницу эта фраза была последней от Кэйи, что Крейдепринц слышал. И, уже смотря на удаляющийся вдалеке автобус, сказал себе под нос:   – "Спокойной ночи, милый принц".