рядом

пешков с первой встречи с ваней, в далёком детстве ещё, в голове для себя закрепил одну мысль. этот парнишка, очень неуклюжий и неловкий, явно не с этой планеты, не с этой вселенной даже... серёжа своими любопытными глазками наблюдал, как светловолосое чудо учится играть на гитаре, как неуверенно оно пытается сплести слова в складные строчки и подбирает рифмы. кудрявый был даже свидетелем того, как хорошо ваня проявлял себя на занятиях актёрского мастерства и отчего-то некоторые его каракули в тетрадках выходили невероятно красивыми. наверное, таких людей называют одарёнными? они словно богом целованные, к чему не прикоснутся — всё расцветает. пешков никогда не обжигался об обидное чувство обделённости каким-либо талантом, ведь, ещё будучи ребёнком, понял, что обладает кое-чем более ценным и важным — ваней. серёжа был его стимулом, стержнем и опорой. он не позволял сдаться и вечно повторял бессмертных: «запомни, ты — лодка, которая наполнена богатым грузом, а я — вёсла. я помогаю тебе двигаться дальше. нахуй шторм, нам всё нипочём.» конечно, философ из серёжи никакущий, но дело всё в том, что (казалось бы) умный ванюша становился полным тугодумом, когда его напрямую пытались поддержать обычными словами. творческая личность, понимаете? нужны ему замысловатые выражения, бля. кудрявый прошёл с ним огонь, воду и медные трубы, так сказать. познал все его детские травмы, воочию увидел подростковые капризы; пережил не один творческий блок и уже приноровился к странному нраву вани. как-то позже уже повзрослевшие ребята поняли, что вместе им хорошо. так и получилось, что получилось. теперь же, несколько лет спустя, серёжа наблюдает за тем, как ваню гоняют туда-сюда, словно он — хомяк, которого посадили в игрушечное колесо, а тот и рад этому, дурак такой. пока под глазами его синяки наливаются цветом, и русый чувствует, что жив как никогда прежде, пешков осторожно его от чужих холодных взглядов оберегает. после того, как дипинс треки выпускать стал, популярность возросла, потому усилий приходится вкладывать намного больше. серёжа привык быть безмолвной поддержкой. ваня с улыбкой, искренней такой, но вымученной совсем, пешкову рассказывает о планах на будущее, после чего голову устало на плечо укладывает; обещает просто полежать, но засыпает всё-таки. сны его нервные, обрывочные, панически запутанные и душные до сухоты в горле и боли в глазницах. даже тёплое тело серёжи не способно закрыть собой дыру огромных переживаний и волнений насчёт призрачной блестящей карьеры в будущем. кудрявый уверен, что рядом до последнего останется, и, даже если ване будет положена путёвка в ад, он без сомнений плестись рядом вызовется, помятый, но счастливый до абсурда. однако перемены неизбежны. с приходом большой популярности, наступившей после первого ваниного концерта, на котором пешкова не было, хотя русый глазами светлыми по головам в надежде искал, обоим в голову пришла слишком жестокая правда. не получится быть у них в рамках людей, что «встречаются». не потому, что серёжи не было на концерте.. а потому, что тот дома ждал до последнего, ведь они ровно три года вместе. стол накрыл, речь глупую придумал. без лишних слов приняли соглашение — никаких отношений, чтобы не делать больно. и хоть ваня выбрал карьеру, серёжа — место рядом с ним. это нужно пешкову для спокойного существования в этом сложном мире, который так отчаянно сбить с пути, казалось бы, нужного и правильного пытается. да, оба любят, да, иногда до боли в рёбрах нуждаются в тепле друг друга... однако, приоритеты выставлены, наверное, до их рождения; заложены где-то под бьющимся сердцем и упорно вколоты в вены. ваня иногда извиняется перед серёжей чуть ли не на коленях, умоляет отпустить и найти себе кого-то, кто будет всегда готов на первое место в своей жизни парня поставить. на это кудрявый хмурится и повторяет одно и то же: «мне плевать, что ты говоришь и думаешь. я с тобой даже на самую тёмную сторону пойду». это работает как ведро холодной воды, вылитое на голову. бессмертных губы дрожащие поджимает, а после обязательно за поцелуем тянется. они не встречаются больше, но когда серёжа слышит дверной звонок, он знает, кого увидит и что в холодильнике всегда есть любимая газировка этого человека; знает, какое аниме можно предложить посмотреть, о чём поговорить и какие темы лучше не поднимать; знает, что ваня пробудет в его объятиях несколько часов, а когда посреди ночи раздастся звонок, бессмертных тихо уйдёт. возможно, он не будет заглядывать пару дней, неделю или месяц, но серёжа уверен — всё-таки заскочит, как будет нуждаться. с нездорово-бледной, почти прозрачной кожей, дёрганный, худой настолько, что тело его будет казаться нескладным и острым. однако пешков любовно сгладит все угловатости, заклеит трещины, приготовит вкусно покушать и отдаст всё тепло, что только сможет. — похоже, лодка пробоинами покрылась? — хриплым голосом как-то шепчет ваня, улыбаясь грустно и глухо роняя слезы на тёплую кожу шеи серёжиной. — я залатаю. спи, вань, — говорит тихо-тихо, будто боясь сдуть самое маленькое и хрупкое создание на планете. иногда бессмертных лбом в грудь чужую утыкается без сил, говоря, что устал и некуда больше плыть. что от лодки остались щепки, а весь ценный груз потонул и остался на дне океана, откуда его уже не достать, наверное. серёжа обнимает его в такие моменты крепко и уверяет, что если потребуется — с океаном сразится. да хоть посейдона придушит, но сокровище ванино останется целым и невредимым, а главное — при нём. бессмертных с огоньком в глазах взгляд поднимает, детской радостью переполняется, как будто получая прилив энергии фантомной. серёжа будет ждать, когда ваня наиграется в медийную личность и, полностью опустев, вновь покажется на пороге его маленькой квартирки. ведь если не за что больше стоять, то пора уходить?