Твоими глазами

      Чимин всё ещё изредка подергивал плечами и дышал немного рвано, но плакать давно перестал. Он сидел на диване в их гостиной, стыдливо поджав под себя голые ноги, и попивал горячий жасминовый чай. Пока Тэхён заваривал для него напиток, Мини было велено принять тёплый душ, чтобы он быстрее пришёл в себя и заодно омыл испачканные ступни. Теперь он сидел перед чужими людьми в чужом банном халате, роняя со светлых волос мелкие капельки. Шмель прижался к его бедру, ласково мурлыча, будто успокаивая, и парень с благодарностью поглаживал того по спине. Если бы не кот и не Мэри, Чимин, наверное, не решился бы прийти сюда так нагло (как ему самому казалось), но с другой стороны, куда ему было идти? К тому же, Ким Тэхён нравился ему всё больше, Паку казалось, что помощник прокурора действительно искренне беспокоится о нём. — Я позвонил ребятам из полиции, они всё сделают, — Тэхён вышел из спальни, убирая мобильный телефон в карман и присел в гостиной на диване, устало прикрыв глаза, — соболезную твоей утрате, — сказал он, немного помолчав. Чимин кивнул и сделал маленький глоток чая. Ему не хотелось говорить, он уже, в общем-то, всё рассказал. После того как он покинул их квартиру в этот полдень вместе с доктором Тревором, парень совсем не хотел идти домой. Он зашёл в кафе, где работал, и попросил несколько выходных дней. Тревор сказал, что Паку нужно восстановить нервную систему, прежде чем начать снова работать с людьми, и Чимин не собирался его ослушаться. Пробродив по городу почти до заката, блондин нехотя, но все-таки отправился домой. У подъезда его поджидал Джин, но к счастью, их диалог вышел коротким и, как надеялся Чимин, последним. Сиделка, видимо, давно ушла, поэтому маленькая квартира встретила его тишиной. Не взглянув на бабушку, он быстро прошёл в свою комнату и надев пижаму, укутался в одеяло по самую макушку. В голове не было ни одной мысли, и внутри — потрясающая пустота. Не было больше ни боли, ни гнева, только тихая скорбь утраты любимой Мэри. После разговора с Тревором факт её смерти пришлось волей-неволей принять. Пак почти провалился в сон, но пересохшее горло неприятно жгло, и он больше не смог игнорировать жажду. Видимо, он за утро пролил столько слёз, что исчерпал все запасы жидкости в своём организме, потому что пить хотелось невыносимо. Чимин поднялся на постели и всмотрелся в тёмный проём двери. Надо бы проверить бабушку, он ведь после возвращения домой к ней так ни разу и не подошёл. Пак вздохнул, и неохотно выбравшись из постели, прошлепал босыми ногами по прохладному полу в гостиную. Склонившись над диваном, он протянул ладонь ко лбу больной, как делал всегда, чтобы контролировать её температуру, и застыл. Неуверенно сделав шаг назад, Чимин едва не опрокинул маленький стол. Дрожащей рукой дотянувшись до кнопки, он включил торшер и глухо вскрикнул. Женщина лежала широко распахнув глаза и уставившись ими в потолок немигающим злобным взглядом. Бабушка была мертва, и судя по тому, как холодна была кожа, она скончалась много часов назад. Осознание того, что он провёл в квартире с трупом столько времени, ударило в кровь шоковой дозой адреналина, и прежде чем его поджилки успели предательски затрястись, Чимин пулей вылетел из квартиры и помчался прочь, не помня себя и не разбирая дороги. Так он и оказался снова в квартире Чонгука, где выслушав его быстрый и сбивчивый от рыданий рассказ, парни пообещали сами заняться похоронами его бабушки, позволив Мини остаться у них на ночь. — Труп пролежал там с самого утра, — тихо сказал Тэхён, когда они с Чонгуком легли в кровать, — наверное, об этом парню лучше не знать, он всё ещё отходит от шока. — Ты прав, — ответил Чон, и потянул Кима ближе к себе, сжимая в объятиях, — горевать по ней Мини точно не станет, но сама смерть его, похоже, сильно пугает. Особенно после случая с Мэри. — Почему? — немного удивлённо спросил Тэ, — Почему не будет горевать? У них с бабушкой были сложные отношения? — Ты даже не представляешь насколько, — Чон вздохнул, — Мэри говорит, что если бы не старая карга, Мини не был бы таким забитым. Тэхён промолчал и закрыл глаза. Он не был в восторге от постоянного присутствия Мэри, но она его не напрягала, да и на их с Чонгуком отношения никак не влияла. В конце концов, это меньшее, что беспокоило его прямо сейчас, потому что загадки смерти Намджуна всё ещё оставались неразгаданными, лишь продолжая накапливаться. Помощника прокурора сильно напрягали «случайные» совпадения в историях Намджуна и Чонгука. Кто пичкал парней липовыми лекарствами? Кто обещал помочь справиться с бессонницей, но делал лишь хуже? Кто довел Намджуна до могилы и теперь пытался сделать то же самое с Чоном? Кто бы ни охотился за его парнем, неважно с какой целью, Тэхён остановит этого охотника и заставит заплатить. Временная трудность была лишь в том, что он пока не знал, где искать «доктора Харрис», «лечившую» Чонгука пустыми капсулами на протяжении двух месяцев: психолога по имени Джинджер Харрис ни в Сеуле, ни в Корее нет и не было никогда. Не было также ни номера телефона, ни адреса человека, к которому Чон ходил на сеансы: по телефону они никогда не общались, а адреса парень просто не помнил. Психолог исчезла, будто её не было никогда. Между тем, Чонгук до сих пор пребывал в неведении того, что стараниями этого «психолога» он был в большой опасности; как и не знал о подмене лекарств. Парню и так было тяжело, и Тэхён не хотел пугать его лишний раз. Пусть лучше ничего не знает, хотя бы пока. Чимин зарылся с головой под плед и тяжело дышал. Чужая гостиная мягко освещалась диодной лентой, стелящейся по полу вдоль стен, но этого было недостаточно, чтобы не бояться. Кот покинул его, и мальчишка лежал теперь совсем один, вжимаясь в диван от страха. Свежие воспоминания о мёртвом теле в своей квартире, картинки трагедии Мэри — всё смешалось в голове в длинные, ненужные, но очень навязчивые размышления о смерти. Уснуть не давало чувство тревоги: Паку казалось, что вот-вот кто-то стянет с него одеяло и утащит за ногу в темноту. Сердце стучало так сильно, что в груди отдавало болью; кончики пальцев ног словно заледенели. Не в силах больше храбриться, Чимин встал и почти бегом сорвался к чужой спальне. Тэхён дико устал. Он очень вымотался за этот день, учитывая, что прошлой ночью спал всего ничего. Сейчас уснуть ему не удавалось из-за нескончаемого потока мыслей и головной боли, которая уже несколько суток доставляла ему неудобства, исчезая, но появляясь снова. В спальню робко постучались. Ким поднял голову, удивлённо посмотрев на дверь. Конечно, это мальчишка Пак, но почему он ещё не спит? Нужно что-то? Болит? Тэ аккуратно высвободился из объятий спящего Чонгука и слез с кровати, бесшумно открывая перед собой дверь. Из полутьмы на него умоляюще уставились широко распахнутые от испуга глаза. — Мне страшно, — тихонько прошептал Мини, опуская взгляд. Он теребил пальчиками пояс халата и сам не знал, что вообще делал тут и зачем пришёл к Тэхёну. Ему просто страшно, вот и всё. Ким вздохнул. На оценку ситуации ни сил ни желания сейчас не было. Он молча потянул Пака за запястье в комнату, закрывая за ними дверь. Тэ вернулся в объятия Чонгука и похлопал ладонью по широкой кровати, приглашая Чимина лечь с собой рядом. — Ложись спать и ничего не бойся, — устало сказал он, закрывая глаза. Чонгуку снова снился Тэ. Он довольно улыбнулся, не открывая глаз, и потянулся руками к тёплому телу рядом, с силой дергая на себя тонкую талию. — Рассказать, что я делал с тобой в моём сне? — сладко пробормотал он хрипловатым после сна голосом, шумно вдыхая аромат вишни и белого чая. Тело в его руках напряглось и сжалось. — Расскажи, — отозвался Тэхён, отстраняясь от шкафа с одеждой и застегивая пуговицы на рукавах рубашки. Чонгук посмотрел в его сторону диким взглядом и резко оттолкнул от себя человека в своей постели, вставая и таращась на Тэ. — Что за хрень?! — вскрикнул Чон, переводя взгляд на замершего от смущения Чимина в кровати. Ким захохотал. — Мини было страшно спать одному, — пояснил он спокойно, — я взял его к нам. Чонгук громко выдохнул. Он ещё несколько мгновений смотрел на Пака, нахмурив брови, и презрительно фыркнув, ушёл в ванную. — Обиделся, — прокомментировал Ким себе под нос, всё ещё посмеиваясь над ситуацией. Чон небрежно умыл лицо холодной водой и гневно уставился на себя в зеркало. Он был зол на себя. Как вообще можно было кого-то перепутать с Тэхёном? Это всё халат виноват, однозначно: он пахнет своим хозяином, поэтому Чонгук и ошибся, тем более, что Пак спал в капюшоне. Да и талия у Мини такая же тонкая, Чон был уверен, что прижимает к себе своего Тэ. Его тело даже отреагировало. Черт. Стыдно, бесконечно стыдно… Чимин был ни жив ни мёртв. Он сладко спал, никому не мешая, и вдруг его просто протащили по постели, крепко обнимая сзади, бормоча что-то настолько нежное и ласковое, что он зажмурился, всё ещё не понимая, где он и что происходит. Когда он окончательно проснулся и всё осознал, ему было непередаваемо стыдно. Перед Тэхёном, потому что Пака только что обнимал его парень, и перед Чонгуком, потому что Пак залез к ним в кровать и снова создал путаницу. Но больше всего парню было стыдно перед самим собой, потому что он возбудился. Он ещё помнил то, что видел в ванной, помнил выражение лица, тело, каждое движение во время секса и вскрик Чонгука, когда тот кончал в Тэхёна. И теперь ощущение крепких бёдер, вжимающихся в его зад в этих нелепых утренних объятиях, останется, кажется, в памяти Чимина навсегда. — Уже уходишь? — спросил Чонгук, выходя из спальни с расчёской в руке. — Да, — подтвердил Ким, обуваясь, — прокурор Мин велел быть пораньше. Я сегодня весь день в прокуратуре, но ещё не знаю, смогу ли вырваться на обед в кафе. Позвоню тебе. Чон быстро пересёк расстояние до двери и обнял парня на прощание, легонько целуя в щеку. — Думаю, ему стоит пока побыть здесь, — тихо сказал Тэхён, кивнув подбородком в сторону Чимина, жующего бутерброды под сладкий чай, — вряд ли он сегодня захочет вернуться домой. Чонгук утвердительно качнул головой. — Хорошего всем дня, — бодро пожелал Ким, выходя за порог. Чон обернулся на блондина. — Я скоро уйду на работу, — сказал он, — можешь побыть тут. И да, — добавил Чонгук, почти покинув кухню, — похороны завтра, Мини. Но можешь не присутствовать, если не хочешь. Чимин безэмоционально кивнул и тихо вылез из-за стола. Отправившись вслед за Чоном, он встал в дверях спальни и тихо попросил: — Можешь дать мне что-нибудь из одежды, пожалуйста? Я пойду в колледж. Чонгук подошёл к шкафу и открыл отделение с одеждой Тэхёна. — Мои вещи тебе будут широковаты, — сказал он, перебирая пальцами вешалки, — но вы с Тэ почти одной комплекции… Хотя… — он задумчиво оглядел блондина, — Тебе же нравятся вещи оверсайз. В общем, выбери сам, что тебе больше нравится. Пак подошёл ближе и пробежал взглядом по полкам. Идти домой, чтобы переодеться в свою одежду, он совсем не хочет, да и не в халате же идти? К тому же, времени до начала занятий оставалось не так уж много, он бы сильно опоздал в колледж. Глупо было отказываться от помощи этих людей ввиду стеснительности после того, как уже получал её от них, и неоднократно. Да и сопротивляться Чонгуку он почему-то не мог и теперь не только Тэхёна, но и его слушался беспрекословно, хотя буквально вчера презирал. Наверяка, всё дело в Мэри. Наверняка. За Чонгуком должен был приехать Джин, чтоб подвезти того на работу, и Чон сказал, что они заодно подкинут Мини до колледжа. Парень слегка поморщился, услышав имя Джина, но ничего не сказал. Чимин быстро собрался и выйдя из спальни, сообщил, что готов. Чонгук осмотрел его с ног до головы и одобрительно хмыкнул. Пак надел однотонные голубые джинсы Тэхёна, чуть узковатые для него и очень плотно облегающие округлые бедра. Штанины были длинноваты, по ногам хозяина, и маленький Мини немного подвернул их вверх. Также он выбрал чёрный свитшот Чонгука, рукава которого почти полностью прикрывали кончики пальцев, но их Чимин подворачивать не стал. Под свитшотом на нём была белая хлопковая рубашка, воротник которой аккуратно обрамлял тонкую шею, а полы рубашки, длиннее свитшота, спускались до бёдер. Мини выглядел стильно. Покупать кучу шмоток он себе позволить не мог, но вкус у него был отменный, не зря он добровольно учился на фотографа. Чон подозвал его к себе и вынул из обувной полки несколько пар обуви, со стуком сбрасывая их на пол. — У Тэ тридцать девятый, — сказал он, — на размер больше твоего, но это не страшно. Обувайся и вперёд, Джин уже ждёт нас. Блондин сразу же взял пару белых массивных кроссовок с изящными чёрными вставками, и усевшись на пол, принялся их надевать. У Ким Тэхёна, определённо, был хороший вкус, и Пака радовало, что у него есть что-то общее с этим приятным мужчиной. Чонгук с улыбкой наблюдал, как Чимин тихонько кряхтит, натягивая обувь, и высовывает от усердия кончик языка, накрепко шнуруя кроссовки. Мальчик очень мил, это правда. И нежность, с которой Чон на него сейчас смотрел, наверняка исходила от Мэри. Наверняка.

***

      Мин Юнги ещё раз бегло просмотрел страницы, прежде чем захлопнуть тетрадь и швырнуть её на стол. — Мерзость! — процедил он с ледяным выражением лица. — Согласен, мой друг, приятного мало, — Сэмуэль Тревор поднялся с кресла и подошёл к окну. — Тэхён, садись уже, не стой над душой, — с едва уловимой ноткой раздражения обратился прокурор к своему помощнику, всё это время напряжённо стоявшему за его спиной. Тэхён обошёл стол начальника и сел в одно из кресел, задумчиво уставившись на тетради перед собой и потирая пальцами пульсирующие от боли виски. — Что думаешь об этом, Сэм? — спросил Юнги у Тревора. — Тебе это не понравится, Юн — отозвался тот, — мне и самому это совсем не нравится. Только бы правда не оказалась ещё хуже, чем мы себе представляем. Чон Чонгуку, и вполне возможно, не только ему, грозит опасность. Мин забарабанил подушечками пальцев по столу. На лице прокурора ничего не читалось: холодная, безразличная маска, но Тэхён как никто другой знал, что означало это простое и лёгкое движение пальцев начальника. Ким и сам так делал, когда был в ярости. — Возможно… — тихо произнёс Тревор, и отвернувшись от окна, посмотрел на своих собеседников и добавил уже громче, — Нет, я почти уверен, это гипноз. Под тяжёлыми внимательными взглядами старик прошёл обратно к своему креслу и опустившись в него, посмотрел в глаза прокурора. — Судя по снимкам, в мозгу покойного Ким Намджуна никаких отклонений не было. При жизни, видишь сам, в проявлении странного поведения он также замечен не был. Айкью Чон Чонгука немного превышает норму, но это всё, чем он отличается от самого обычного человека. Два здоровых парня, никто из которых не психопат, в разное время сталкиваются с одним и тем же: не помнят факты, которые в нормальном состоянии не вспомнить просто невозможно. Их сознание было искажено, — Тревор перевёл взгляд на Тэхёна, — я уверен, что Чон Чонгук, как и Ким Намджун, против своей воли подверглись гипнозу. Тэхён нахмурился, скрестив пальцы и упираясь указательными в лоб. Вопросов у него стало теперь ещё больше, но он пока просто слушал. В груди больно сжался мягкий чувствительный орган, покрываясь коркой льда от холодного дыхания страха. Его Чонгука загипнотизировали? Кто посмел? Зачем? — Что с мёртвой девушкой? — сухо спросил Мин. — Не вникай, — ответил старик, — пока это наша наименьшая проблема. Альтернативная личность Чон Чонгука прямой угрозы его жизни не несёт, оставим это до лучших времён. Сейчас нам нужно разобраться с его насильно изменённым сознанием и найти того, кто это с ним сделал. В юности я писал диссертацию по углубленному гипнозу, но то, с чем мы имеем дело сейчас, — голос Тревора чуть дрогнул, — я никогда о таком не слышал. — Сам сможешь снять гипноз? — спросил Мин. — Я мог бы попытаться, — ответил Тревор, — но суть в том, что сделавшая это женщина — сильный гипнотизёр, она могла полностью подавить его сознание и волю, заставляя подчиняться только себе путём блокирования любого другого влияния извне. — То есть? — Тэхён, наконец, подал голос. — Я подозреваю, что на сознание Чон Чонгука поставлен блок, снять который не в силах никто. Никто кроме неё самой. Поэтому нам необходимо найти её, и чем быстрее, тем лучше. — Я уничтожу её, — прошипел Тэхён. Кажется, он впервые не справился с эмоциями. Прокурор удивлённо вскинул брови и тут же сказал самым строгим и холодным тоном: — Держи себя в руках, мальчишка, — и немного помолчав, тихо добавил, — эту мразь я уничтожу сам. Кажется, даже грозный Мин Юнги только что не сдержал эмоций. — Но вот, что я заметил, — произнёс Тревор, с интересом пронаблюдав за их маленькой перепалкой, — в последнее время Чон Чонгук поддаётся её влиянию всё меньше. Что-то, и нам необходимо узнать, что, помогает ему бороться с действием гипноза. Он сопротивляется ему. — Мэри? — равнодушно предположил Ким, равнодушие было лишь очередной маской. — Я думал об этом, и это многое объяснило бы. То, что именно Мэри добровольно или нет взяла на себя часть его проблемы, было бы логично, если в нашем случае вообще можно говорить о логике. Но для гипноза нужен мозг, живой человек. Загипнотизировать душу, насколько мне известно, невозможно. Так что его подверженность гипнозу, ровно как и борьба с ним, касаются только Чон Чонгука, я в этом убеждён. Ему помогает что-то другое. Что-то более сильное и, возможно, ещё более невероятное даже чем заблудшая душа. — Что с Джеки Харрис? — спросил Мин у своего подчинённого. — Бессонница. Фамилии сходятся, — кратко бросил Тэхён. Он знал, что прокурор уже прочёл обо всём, потому что ещё вчера утром отправил ему всю информацию, что у него была. — Фамилия гипнотизёра — вымышленная, это здесь не причём, — отрезал Мин, глядя куда-то сквозь дверь, — бессонница бывает и у меня, это совпадение. Но что делать ты знаешь. — Проверить и эту версию, — устало выдохнул Ким и поднявшись, вышел из кабинета начальника, доставая из кармана телефон. — Здравствуй, Ким Тэхён. — Хосок, найди мне всё по делу 1625. — Не напомнишь? — Харрис. Самоубийство. — Что именно требуется? — С кем общался, чем увлекался, у каких наблюдался врачей. Всё его окружение. Всех до единого. До мелочей. — Сколько у нас времени? — У нас его нет. — Я тебя понял. — Он любит его, — произнёс вдруг Тревор, когда Тэхён вышел из кабинета Мина. Прокурор посмотрел на него вопросительно. — Чон Чонгука. Тэхён любит его. Я вижу, как он старается сделать всё, чтобы ему помочь. Видно, что расследует дело родного человека. — Тэхён все дела так расследует, — безразлично возразил Мин другу, — но да, он его любит. Ким прождал почти час, но Чонгук в кафетерии так и не появился. На звонки и сообщения он не отвечал. Возможно, был занят работой, но это не успокаивало. После того, что Тэхён наслушался от Тревора, ему было страшно как никогда, и сейчас желание увидеть Чона было не просто прихотью — это была жизненная необходимость. Подумав немного, Тэхён заказал немного еды с собой, и твёрдым шагом направился к лифту: он сам накормит Чона обедом, если того не отпустили на перерыв. Поднявшись на нужный этаж, Ким осмотрелся и прошёл вдоль по коридору. Отдел программирования он нашёл быстро, и так же быстро нашёл глазами Джина, но только вот Чонгука в офисе не было. Джин сказал Тэхёну, что Чон внезапно плохо себя почувствовал и был очень бледен, так что их начальник сам настоял на том, чтобы Чонгук отправился домой и прислал нужный проект ближе к вечеру, когда ему полегчает. На негнущихся ногах Ким вышел из здания офиса и сел в такси. Внутри всё холодело от нехорошего предчувствия. Чонгук по-прежнему не брал трубку. Что с ним? Как он? Фотография мёртвого Намджуна, снова упрямо вставшая перед глазами Тэхёна, ещё никогда не была такой отчётливой, но что-то в ней изменилось: самые тёмные мысли из недр подсознания нарисовали в голове Кима труп Чонгука. Он лежал прямо на полу, раскинув руки и глядя пустыми глазами в потолок. И возможно, последнее, о чем он думал в этой жизни — было то, что Тэхён его не спас. Шумно выдохнув, помощник прокурора отогнал дурные мысли и поторопил таксиста. Ему нужно домой прямо сейчас, он это чувствовал. Боль в висках, казалось, становилась лишь сильнее, но он её попросту не замечал. Если с Чоном что-то случится, эта мигрень будет ничем по сравнению с разбитым сердцем. Не разуваясь, Тэ влетел в квартиру, озираясь по сторонам. Он хотел уже окликнуть Чонгука, но увидел его в гостиной. Живым. Ким судорожно выдохнул. Чонгук сидел на диване с неестественно прямой спиной, глядя перед собой невидящим взглядом. — Чонгук? — осторожно позвал Тэхён, подходя ближе и касаясь его плечей. Парень молчал, и, кажется, не слышал и вообще не замечал ничего. На что он смотрел? Ким невольно обернулся и снова посмотрел на Чона. — Чон? — чуть громче позвал он, присаживаясь рядом с ним, обеспокоенно заглядывая в глаза. Чонгук сморгнул и медленно перевёл взгляд на Тэхёна, складывая ладони на коленках. — Его здесь нет, — очень тихо произнёс он, заливаясь румянцем и опуская взгляд, — ему было больно, и он ушёл. Знаете такие секунды, которые тянутся вечность? Такие, которые если и переживать, то хочется это сделать как можно быстрее, потому что они мучительны? Как замедленная съёмка, стоп-кадр в страшном сне: ты бежишь, но всё равно стоишь на месте. И тело не слушается, скованное страхом, не слушается и язык. Вот примерно то, что испытывал прямо сейчас Ким Тэхён. Помощник прокурора отчаянно боролся с желанием немедленно сбежать прочь, потому что одно дело, когда ты видишь человека, одержимого чужой душой, в присутствии других людей. Удивительно, страшновато, но можно попытаться принять. Но сидеть вот так, наедине и лицом к лицу с той, кого уже нет этом в мире, ещё и говорящей с тобой прямиком из тела твоего любимого человека — это слишком. Тэхён тяжело сглотнул. — Мэри? — голос ненароком сорвался на шёпот. Мэри посмотрела на него и снова отвела взгляд. — Что… — помощник прокурора прочистил горло, — что с Чоном? У него что-то болит? Она покачала головой и спустя много долгих минут, наконец, сказала: — Он знает про гипноз. Кажется, удивляться больше было некуда, но Тэхён широко раскрыл глаза, пытаясь понять смысл сказанного. — Как он понял? — спросил он, наконец, — Когда? Ким проследил за движением любимой руки и вытянул шею в ту сторону, куда указывала Мэри. Он глупо моргнул. — Что? — не понял Тэхён, — Телефон? Ему кто-то звонил? — парень резко встал и взял мобильный Чонгука в руки. Страшная догадка о том, кто мог Чону позвонить, заставляла пальцы мелко подрагивать. Но сняв с экрана блокировку, Ким бессильно осел на диван. На дисплее светилась та самая программа, которую Чонгук сделал накануне. Программа, которая позволяет одному услышать любые звуки или разговоры вокруг второго. Чон слышал всё, о чем говорилось утром в кабинете прокурора Мина. Он узнал, что Тэхён скрывал от него его же состояние, испугался, расстроился, и ушёл глубоко в себя. — Что мне сделать, чтобы вернуть его? — спросил Ким с мольбой в глазах, — Я должен поговорить с ним. — Он слышит тебя, — прошептала Мэри. Тэхён уже не мог сдержать себя. Он спустился на пол, на колени, обнимая ноги Мэри, и зарыдал. — Чон, — умолял он сквозь всхлипы, — пожалуйста, Чон, вернись ко мне! Прости, что я скрывал всё это, я беспокоился за тебя, малыш! Пожалуйста, вернись! Мы со всем справимся, слышишь? Я тебе помогу, и мы вместе со всем справимся! Это ничего, понимаешь? Мы избавимся от этого, всё будет хорошо, понимаешь? — слова едва можно было разобрать из-за громких рыданий, — Ты не психопат! С тобой всё в порядке, проблема не в тебе. В ней проблема, Чон! Это она ненормальная, а не ты, она, она, она! Ким сильнее вжимался в колени, содрогаясь от горьких слез. Усталость, переживания, боль, злоба на ненавистного гипнотизёра, страх за Чонгука — всё, что легло на его хрупкие плечи, теперь ручьями стекало вниз по красивому лицу. — Он готов, — сказала Мэри, но Тэхён не услышал её из-за всхлипов, и она положила руку на его плечо, заставляя посмотреть себе в глаза. — Он готов, — повторила она, — но тебе нужно его позвать. Ким посмотрел на неё с надеждой, но понял ответ прежде, чем успел задать вопрос: она не знает, как это сделать, позвать Чонгука Тэхён должен сам. Тэхён приподнялся на коленях, размазывая слезы по щекам, и дрожащими ладонями потянулся к Мэри. Он погладил её по лицу, мельком коснулся губ и прошептал: — Чон Чонгук, я люблю тебя. Я так тебя люблю, вернись ко мне, пожалуйста. Он нежно поцеловал на мгновение замершие от прикосновения губы и закрыл глаза. Но Тэхёну ответили, и когда он снова распахнул ресницы, его также нежно целовал в ответ Чон Чонгук. Его Чон Чонгук. Не разрывая поцелуя, Чон потянул Тэхёна вверх, вынуждая подняться с пола, и усадил на свои колени, поглаживая по спине. Отрываясь от его рта только чтобы шумно вдохнуть воздух, Чонгук продолжал целовать парня, стирая пальцами его бесконечные слёзы, неспеша расстегивая пуговицы на его классической рубашке и обнажая торс. Он ласково огладил ладонями шею, грудь, поясницу, слегка сжал лопатки и плечи, и опустился к поясу Тэхёна, осторожно освобождая его от брюк. Помогая один другому, они раздевались, неотрывно глядя глаза в глаза, без конца целовали лица и губы друг друга, шумно дыша, и сжимали в объятиях так, словно каждый из них боялся, что второго у него отнимут. Слова не нужны были сейчас, разговоры, объяснения, оправдания — всё потом. Сейчас они нужны друг другу на внутреннем, духовном уровне. Чонгук откинулся на спинку, придерживая Тэхёна за бёдра. Тот застонал, опускаясь на него, но Чон быстро потянулся к его губам, успокаивающе целуя. Когда Тэ привык к его телу, он стал медленно двигаться, запрокидывая голову, и открывая шею, на которой тот тут же оставлял горячие поцелуи. Никогда ещё они не занимались сексом с такой нежностью, как сейчас. Они телами рассказывали друг другу о том, как любят, как скучали, как боятся потерять. Тихо простонав, Тэхён кончил, чувствуя, как Чон кончает вместе с ним, прерывисто выдохнув. Чонгук лёг на диван, не отрывая парня от себя, и прижал его крепче к своей груди, поглаживая по спине. Оба уснули почти моментально. И плевать, что мокро, плевать, что на дворе день. Кто вообще думает о такой ерунде, когда происходит настоящее единение душ?