Твоими глазами

      Если бы от ударившего в голову вина Тэхён не забыл телефон у Чимина… Если бы Чимин по доброте душевной не отправился его возвращать. Если бы Гари не кричал так сильно, что было слышно в подъезде. Если бы Тэхён, оставляя корм в миске, не забыл запереть входную дверь. Если бы Пак не заметил эту жестяную миску и схватив её, не влетел в квартиру, ударяя Гари по голове и ногой отталкивая в сторону… Ким бы не выжил. Откатившись от внезапного пинка, Гари взревел и потянувшись, схватил Чимина за ногу, роняя вниз. — Грязный маленький выблядок, — прохрипел он, забираясь на Пака верхом и смыкая крепкие пальцы вокруг его шеи. Тэхён на четвереньках отполз от сражающихся парней и поднявшись на ноги, бросился к своему портфелю. Достав служебный пистолет, он уверенно взвел курок и быстро зашагал к Гари. — Подними руки, сукин сын, — холодно приказал он, — вставай, живо! Даже будучи пьяным, Фишер понимал, что шутки с ним никто не шутит. С теми, кто держит в руках заряженное оружие, он играть не любил, иначе умер бы задолго до той драки. Ему не нужно было повторять дважды, и криво ухмыляясь, он медленно встал, показывая ладони. — Полегче, красавчик, я просто хотел немного развлечься, — сказал он, — ты же не пальнёшь в своего парня? Я люблю тебя, — усмехнулся он. Ким выстрелил в пол в паре сантиметров от ноги подонка, заставив того подпрыгнуть, и сухо ответил: — Не убедительно. Чимин не терял времени зря. Улучив момент, он схватил с крючка над плитой одну из сковородок и с силой опустил её на затылок, как он думал, Чонгука. Большое тело рухнуло на пол, и Тэхён с Чимином бросились друг к другу. — Ты в порядке? — спросили они одновременно, бегло осматривая один другого. — Его стоит связать, — сказал Ким, роясь в ящиках своего стола в поисках верёвки. — Его стоит ПОвязать, — поправил Пак, хмурясь, — повязать и отправить в полицейский участок. Прости, Тэхён, но Чон правда спятил. — Это не Чон, — коротко ответил тот, — помоги мне с верёвкой. Гари неслабо встряхнуло от соприкосновения со сковородкой, и он потерял власть над чужим телом. Его душу откинуло в сторону, где на него тут же набросился Чонгук, не позволяя вернуться к спасительной полоске света. Сам Чон был слишком слаб, а возвращение в реальный мир требовало больших усилий, поэтому взять над телом контроль он не мог, но пытался хотя бы сдержать Фишера. Мэри долго обдумывала своё решение и не знала, подействует ли то, что она собирается сделать, но смотреть, сложа руки, на страдания Чонгука и остальных она больше не могла. Поэтому она робко шагнула на пустующее теперь светлое пятно, просыпаясь в чужой гостиной. Затылок ныл, и пошевелить руками и ногами она не могла. Оглядев себя, Мэри поняла, что крепко связана. Напротив неё сидели помощник прокурора и Чимин, уставившись на неё грозными взглядами. — Он очнулся, — прокомментировал Пак, — кто ты, мать твою, такой, ублюдок? — злобно прорычал он. — Воды, — Мэри тихонько прочистила горло, — Чим-Чим, дай мне, пожалуйста, воды… Округлив глаза, Чимин растерянно прошептал: — Мэри? Он кинулся было развязывать узлы на верёвках, но Тэхён схватил его за шиворот и потянул на себя. — Я не верю ему, — сказал он, — Это не Мэри. Мерзавец играет с нами. — Это Мэри! — возразил Пак, срываясь на визг, — Это точно Мэри, Тэхён! — У нас мало времени, господин Ким, — тихо, но твёрдо сказала она, — я здесь, чтобы помочь, пока Гари не вернулся. — Гари? — пробормотал Тэхён, — Что с Чонгуком, Мэри, где он? Почему здесь ты, а не он? — Он сам всё объяснит, когда вернётся, — ответила она, — снимите с меня верёвки, нужно торопиться. Пока Чимин перерезал узлы, Тэхён на всякий случай держал наготове пистолет. Мэри это или нет, рисковать ещё и мальчишкой он не собирался. — Пойдем, Чим-Чим, — Мэри решительно взяла Чимина за руку. — Не так быстро, — Ким встал перед ними, всё ещё держа в опущенной руке пистолет, — куда ты собираешься его увести? — Пожалуйста, доверьтесь мне, господин Ким, — ответила Мэри, — я думаю, я знаю, как позвать Чонгука обратно. — Ты уверена? — спросил он. — Не уверена, но выбора у нас нет, как и времени. Пожалуйста, не задерживайте нас. — Я отправляюсь с вами, — решительно сказал помощник прокурора. — Нет! — воскликнула она — Вам нельзя! Вы только помешаете. Чимин повернулся к Тэхёну и мягко сказал: — Я доверяю ей, Тэхён, доверься и ты, пожалуйста. Если всё получится, мы вернём тебе Чонгука. — Возьмите с собой его телефон… И возьми это, — он протянул Мини пистолет, — если эта мразь вернётся, стреляй сразу по ногам. Чимин кивнул и позволил Мэри увести его прочь из квартиры. Куда они отправились в ночь вдвоём? Зачем? Почему Чон не может вернуться и кто такой Гари? Ответ на последний вопрос найти было несложно. — Здравствуй, Ким Тэхён. — Хосок, узнай мне всё про человека с именем Гари. Настоящее или выдуманное — не знаю. Предполагаю, что он преставился недавно. — Сделаю. К какому времени? — К сейчас, Хосок. Это срочно. — Я услышал тебя. Гари Фишер, пятьдесят один год. В Корее оказался, с его слов, приехав на заработки. С семнадцати лет со скамьи подсудимых кочевал на тюремные нары — и обратно. Грабежи, разбойные нападения, соучастие в убийстве, попытка изнасилования… Полный набор. Даже Форд, на котором он спокойненько передвигался по городу, был угнан. Преступника зарезали в пьяной драке неделю назад. Неделю назад Чон изменился. Всё сошлось. Тэхён ломал пальцы, размышляя, что делать дальше. Сначала необходимо было дождаться Мэри с Чимином. И куда они только поехали? Эти двое вообще смогут за себя постоять? Ким переживал за них, и эти переживания отдавались звоном в пульсирующих болью висках. О себе и о перенесенном только что шоке он напрочь забыл, будто ничего и не было. Только бы его Чон вернулся живым и невредимым. И Мини с Мэри, конечно. И бедняга Шмель. — Почему мы здесь, Мэри? — Пак взял девушку за руку и развернул к себе, — Почему мы приехали в квартиру Тэхёна? — Послушай меня внимательно, Чим-Чим. Чонгук сейчас слаб, как никогда. Гари разрушает его… Нет, я и Гари разрушаем его изнутри, забираем его силы. Ты должен отпустить меня, Чим-Чим, отпустить навсегда. Когда я уйду, Чону будет легче справиться с Гари. Я ему только мешаю, — Мэри вздохнула. — Что ты имеешь в виду? — прошептал Чимин. С ресниц сорвалась предательская слезинка, — Ты хочешь оставить меня? Опять? Я снова тебя потеряю? — Чим-Чим, — настойчиво произнесла она, — у нас нет выбора. Моё место не здесь, и я очень устала. Пожалуйста, не держи меня больше. Чон погибнет, если я останусь, он уже погибает… Ты ведь любишь его, — мягко сказала она, — сделай это ради него. И ради меня. Ради нас всех. Мы не можем позволить Гари разрушить ваши жизни. — Мэри, — заплакал Чимин, — я люблю тебя. — Знаю, — ласково улыбнулась она, — знаю, Чим-Чим. Но меня ты любишь другой любовью. Не нужно стыдиться своих чувств, мой милый. У Чонгука есть Ким Тэхён, но это не значит, что тебе нельзя его любить. Ты также вправе заботиться о них и получать заботу в ответ. Не страдай из-за любви, лучше помоги мне спасти его. Их обоих, — добавила она, касаясь ладонями лица Чимина. — Как? — всхлипнул он, — Как я могу это сделать? Разве я могу заставить себя забыть тебя, Мэри? — Нет, милый, не забывай меня. Просто продолжай жить дальше, мой храбрый мальчик. За нас обоих, живи долго и счастливо. А мне позволь уйти туда, где мне нужно быть… — И тогда Чонгук появится и всё будет хорошо? — всхлипывая, спросил парень. — Если мы очень постараемся, он непременно появится, — ответила она, — и всё непременно будет хорошо. Сейчас мы с тобой разбудим его, а меня отправим спать, согласен? — Мэри заглянула в его глаза, — Ничего не бойся, Чим-Чим, ты справишься. Она прильнула к его влажным от слёз губам и притянула к себе, обнимая за талию. Пак прерывисто вздохнул и закрыл глаза, несмело отвечая на поцелуй. Чужой язык ласково проник в его рот, исследуя каждый уголок и заставляя кожу на всём теле покрываться мурашками. Целуя его шею, она чувствовала, как он дрожит от её горячего дыхания, как сдерживается, чтобы не застонать от наслаждения. Мэри хорошо знала, что делать. В каждом любовном акте Чонгука и Тэхёна она была с ними и всё чувствовала на себе. Вопрос был в другом — получится ли у неё спровоцировать душу Чонгука и вытолкнуть его на свет, и сможет ли Чимин отпустить её после их первой и последней ночи вместе. Мэри была нежна. Кто бы что ни говорил, это не был секс с покойником. Душа девушки была жива, и тело, которым она сейчас делала Чимину так хорошо, было живо. Его любимое тело… Только во снах он позволял себе касаться его вот так, а сейчас его просили это сделать. И не в силах противостоять своим желаниям, Мини заскользил руками по крепким плечам и груди, нащупывая и перебирая пальчиками каждый мускул. Мэри потянула его в спальню, и он не смог остановить ни её, ни себя. Дрожа, он помогал снимать с себя одежду и без конца тянулся к губам, о которых даже мечтать не смел. Она опустилась на него сверху, поглаживая его гладкие бёдра и осыпая нежными поцелуями раскрасневшееся, совсем ещё детское лицо. — Ты ведь ещё не был с женщиной? — спросила она, тепло глядя ему в глаза. — Я был с мужчиной, — тяжело дыша, отозвался Чимин. — Я сделаю всё сама, — шепнула она, спускаясь, целуя белоснежный живот и ниже. Пак хотел возразить, когда до него дошло, что именно она делает, но из горла вырвался лишь сдавленный крик, потому что она поцеловала его вставший член и осторожно опустилась на него ртом. — Нныыыых, — выдохнул парень, корчась в сладких муках. Она ласкала его, как никто и никогда прежде. Поглаживала внутреннюю часть его бёдер, пока водила его членом у себя во рту, опускаясь до упора. Чимин тихо стонал, извиваясь на сбившейся простыни, и не мог больше держаться. Он протяжно вскрикнул, вскидывая руки, и кончил, испытав свой первый настоящий оргазм с тем, кого любит. Улыбнувшись, Мэри поднялась к его губам, долго и страстно целуя. Она уже некоторое время растягивала его пальцем, и сейчас поняла, что самое время приступить к главному. — А теперь ты позовешь его сюда, — тихо сказала она, устраиваясь между ног Чимина, — не сдерживайся, милый… Член Чонгука плавно вошёл в его тело, и Пак выдал стон сквозь плотно сжатые зубы. Чужое тело двигалось в нём, и вопреки неудачному и неприятному опыту с Джином, сейчас Чимину было очень хорошо. От возбуждения и накрывших его новых ощущений он плохо соображал. Всё, что он хотел сейчас — это получить ещё, и он не стал молчать — Ещё, — прошептал он, — пожалуйста, ещё. В нём задвигались быстрее, глубже, слаще. Пак уже не помнил, что ложился в эту постель с Мэри. Мэри? Он готов отпустить её, если она будет счастлива, но пусть только с ним продолжают делать то, что делают сейчас. — Чонгук! — произнёс он совсем высоким голосом, — Чонгук, да! Бесчисленное количество крохотных феерверков плясали сейчас в его голове. Приоткрыв затуманенные глаза, он смутно видел любимые черты, слышал тяжёлое дыхание над собой, чувствовал вес чужого тела на себе и внутри, тоже… — Чонгук, пожалуйста, — то срываясь на шёпот, то звонко вскрикивая, повторял он, — пожалуйста, ещё. Его с силой встряхивали и вжимали в поскрипывающую кровать. Дышать становилось всё тяжелее, стало внезапно невыносимо жарко. — Мини! — вдруг ясно услышал он, — Мини, что ты… Ммм ммм… С громким грудным стоном Чонгук спустил щедрую порцию спермы прямо в него и упал на его грудь, едва заметно вздрагивая. — Что вы делаете? — прохрипел он, с трудом приходя в себя. — Это неважно… Всё неважно, — пробормотал Пак, всё ещё переживая мелкие судороги по всему телу, — главное, что ты вернулся. — Мэри ушла, — с болью сказал Чонгук, подняв голову и встречаясь с Чимином взглядом. — Знаю. Я знаю, — ответил тот, — поезжай скорее, тебе нужно к Тэхёну. До боли зажав в зубах подушку, Тэхён обливался слезами, слушая происходящее в его квартире: каждый стон Чимина, каждый вздох — всё воспроизводилось настолько чётко, что казалось, будто они занимались сексом прямо перед ним. Чонгук не соврал, говоря, что его программа сверхчувствительна к звуковым волнам. Только зачем он создал её, ведь сейчас Киму было так больно! Но имел ли он право считать это предательством? Мог ли даже думать об этом? Пусть ему и больно, пусть он ревнует, но что это всё по сравнению с тем, что его любимого человека едва не поглотила тьма? Чон жив, он в порядке, он скоро вернётся к нему, и они вместе придумают, как прогнать Гари, и всё будет как раньше и даже лучше. Портить отношения с Мини Тэхён тоже не собирался. Он переспал с его парнем… Не самая приятная услуга от того, кого считаешь практически членом своей семьи, но разве Чимин не спас его? Ведь он не сделал это нарочно — влюбился и подговорил Мэри с ним переспать? Мини тоже чуть не умер от рук Гари, но теперь он в безопасности, и Ким может выдохнуть спокойно. Никакие ревность, боль и обида прямо сейчас не имели большего значения, чем их воссоединение с Чонгуком, и едва услышав тихий щелчок открывающейся двери, Тэхён скатился с кровати и со всех ног понёсся навстречу любимому мужчине, запрыгивая в его объятия и крепко прижимаясь к нему всем телом. Чонгук очень спешил. Ему как воздух необходим был сейчас его Тэ, его красивый нежный малыш, и когда тот вылетел на него из спальни, бросаясь прямо в руки, Чон едва устоял на ногах, но поймал своё маленькое счастье, жадно сжимая в ладонях. Чон отнёс парня в спальню, и осторожно касаясь синяка на его лице, прошептал: — Это сделал не я… Малыш, клянусь, я бы никогда… — Знаю, — глухо ответил Тэхён, утыкаясь ему в шею. — Я переспал с Чимином, — горько вздохнул Чонгук. — Знаю… — Тэ, — Чон опустился на кровать и ласково тронул парня за подбородок, вынуждая взглянуть себе в глаза, — Я больше никогда не оставлю тебя, малыш, я не оставлю тебя одного, — голос его дрогнул, и из глаз брызнули горячие слёзы. Тэхён переместил руки с его плечей на шею и горячо поцеловал его, игнорируя вкус слез и чужой спермы на его губах. — Любовь моя, — прошептал он, — мне так сильно тебя не хватало. — И мне тебя, Тэ! — Чонгук жалобно зарыдал, — Я так скучал, малыш, так скучал! Вы знаете, что эмоционально мужчины более устойчивые, чем женщины? Они бывают скупы в проявлении чувств, не любят долгих сентиментов, реже плачут и чаще прячут страдания в себе. Поэтому когда мужчину пробивает на плач, это может означать, что ему настолько страшно и больно, что терпеть дольше он просто не в состоянии. Это вам не слёзки из-за «Горбатой горы». Двое мужчин рыдали в объятиях друг друга, как маленькие мальчики, потерявшие родителей. Мысль о том, что они чуть не лишились друг друга навсегда, была невыносима. Но вместе с этими слезами пришло и облегчение; так бывает, когда долгой холодной ночью заблудился в дремучей местности, но тут за вершинами густых крон показалось солнце, и у тебя появилась надежда, что при его свете ты все-таки найдешь дорогу домой. Чонгук нашёл дорогу домой. И дома его ждал тот, кого он любит больше всех на свете. Чон лёг спиной на кровать, и Тэ склонился над ним, продолжая мокрые, сладко-солёные поцелуи. Тэхён ощупывал его тело так, словно проверял, на месте ли каждый миллиметр его кожи, не ранен ли он. Чонгук, впрочем, делал то же самое. Сколько дней он не любил это тело? О, бесконечно долго! Целую неделю, полную страха и отчаяния, он мечтал только об этом парне, что сидел на его бёдрах и позволял себя раздевать. Какой возлюбленный или хотя бы просто половой партнёр позволит вам касаться его прямо после вашей измены? Тэ позволил, потому что он бесконечно любил, бесконечно доверял, и был бесконечно идеален, в чем Чонгуку приходилось убеждаться уже в который раз. Идеальный Тэ закусывал идеальные губы, когда Чон осторожно водил в нём пальцами, разминая тугие мышцы. Тэхён двигал бёдрами по кругу, насаживаясь на чужие пальцы, и закидывал голову, забываясь. Он так долго хотел этого, что теперь ему казалось чем-то нереальным быть здесь, в их с Чонгуком спальне, принимать любимого человека в своё тело, жадно впитывая его любовь. Выдавив на свой член немного лубриканта, Чонгук растер его ладонью и придержал, позволяя Тэ опуститься на него. Оба простонали, со смесью радости и облегчения. Придерживая парня под ягодицы, Чон аккуратно подбросил его и задал их движениям ритм, пожирая глазами прекрасное тело на себе. Тэхён стонал когда хотел и как хотел, Тэхён целовал его и вновь отстранялся, закатывая глаза и нашептывая что-то самому себе вспухшими губами, и Чон любовался таким, своим Тэхёном, забывая дышать. — Любовь моя, — низким голосом позвал Чонгук, с нежностью глядя на Тэ. — Любовь моя, — повторил тот тоном повыше, тут же заходясь в криках наслаждения. Знаете это чувство, когда вы мечтали о чём-то очень-очень долго, и все мечты сбылись в один момент, причём так, что вы и не смели себе представить? Не просто в лучшем виде, а совсем как в сказке! Так себя чувствовал Чон Чонгук, в объятиях которого находилась сейчас вся его жизнь, его вселенная. Они со всем справятся вдвоём, они не выпустят друг друга из рук, пока не сделают самыми-самыми счастливыми на свете. Чон долго не отпускал своего малыша: всё не мог насытиться, и когда они совершенно обессиленные упали на подушки, над Сеулом вовсю светило яркое солнце. Проснувшись долго после полудня, парни стали налаживать свой привычный быт, в который так грубо вторглись непредвиденные обстоятельства. Они были рядом, они были вместе, и всё у них было хорошо. Мэри была права: после того, как она покинула его тело, Чон почувствовал себя гораздо лучше, к нему вновь возвратились силы, и бороться с Гари стало легче. Тот, впрочем, пока и не высовывался: ему необходима была хотя бы какая-то подпитка в виде негатива, но Чонгук такого даже близко не испытывал, сейчас он был в состоянии абсолютного, граничащего с эйфорией, счастья. Тэ ходил за ним по пятам, ни на секунду не желая упускать из виду, и Чон был этому только рад. Вместе приняв душ, они наскоро прибрали бедлам в квартире, вернув сковородки и прочую утварь на их законные места, и теперь сидели за лёгким перекусом перед телевизором, не обращая на него никакого внимания, и таращились друг на друга влюблёнными глазами. — Мини прислал сообщение, — сказал Тэхён, — он переезжает завтра. — Скажу Джину, чтобы помог ему перевезти вещи, — ответил Чонгук, — с собакой одному ему будет непросто. — Не говори ему о том, что я всё знаю, — попросил Ким, — не хочу, чтобы парнишке было неловко. — Ему и будет неловко, — усмехнулся Чон, — и в конечном итоге он сам явится к тебе с повинной. — Это похоже на него, — рассмеялся Тэхён, — точно, так и сделает. — Я не перестаю думать об одной вещи, — задумчиво произнёс Чонгук, обращая на себя заинтересованный взгляд, — насколько же сильно ты меня любишь, что до сих пор не сбежал? После всего, что тебе пришлось пережить из-за меня, после того, как я собственными руками чуть не отправил тебя на тот свет, — в уголках его губ легла горькая складка. — Это был не ты, и этим всё сказано, — Ким отложил в сторону чашку кофе и придвинулся к нему ближе, — мой Чон Чонгук меня любит, и он никогда не причинит мне боль. А я люблю моего Чон Чонгука, и буду рядом с ним до конца, что бы там ни случилось. Чон растроганно улыбнулся и поцеловал парня в лоб. — Ты невероятный, Тэ, — сказал он, — я до сих пор не могу понять, чем я мог заслужить тебя. Тэхён порозовел, поспешно протягивая руку к своему кофе. Такие комплименты смущали, смущали и грели душу. — Сильно испугался? — тихо, но серьёзно спросил Чонгук. — Как никогда до этого, — Ким пригубил напиток, — но я верил, что всё наладится. Услышав протяжный крик из подъезда, оба одновременно вскочили и понеслись к входной двери. — Шмель! — простонал Чонгук, прижимая питомца к груди, — Господи, парень, ты цел! Прости меня! Тэхён улыбнулся и мягко потрепал животное за ушками: — Я же говорил, папочка придёт в себя, — сказал он, — наконец-то вы оба дома. Без конца целуя кота в макушку, Чонгук завалился с ним на диван. — Я уберу посуду, — сказал Тэхён, и добавил, — никуда не уходи. — От тебя — только на тот свет, — засмеялся Чон, — правда, парень? — он посмотрел на кота. Если животные могут переживать и грустить, то Чонгук увидел в кошачьих глазах именно это — переживание и грусть. — Эй, ты чего, приятель? — беспокойно глядя на питомца, сказал он. В голове знакомо закоротили провода. Борясь с нахлынувшими слезами, Чон тихо позвал: — Тэ? Тэ, иди сюда. Тэхён с улыбкой подошёл к нему, но заметив тень печали на его лице, тут же присел рядом и растерянно спросил: — Что? Что такое, Чон? — Попрощайся со Шмелем, малыш, — глубоко вздохнув, спокойно сказал Чонгук, — его скоро не станет. Он пришёл домой, чтобы сказать нам «пока». Ким захлопал ресницами, переводя взгляд на кота. — Может… — начал он. — Нет, Тэ, ветеринары ему не помогут. Он довольно стар, и вообще… Я знаю, что так будет. Я это видел. Видел всё его глазами. — Мне так жаль, — произнёс Тэхён, — правда, очень жаль. — Знаю, малыш, мне тоже. Но изменить мы ничего не можем. Нам будет не хватать тебя, пушистый негодник, — он улыбнулся сквозь горечь, — очень будет не хватать.