Советник

Тебя стоит придумать, когда б наяву не встретила. Был вернейшим из слуг падишаха Ахмеда Третьего, хитрецом не из злых, царедворцем не из доверчивых, подпевалой по праздникам, в будни — дурным советчиком. Начинал с подмастерья сговорчивого и юркого, в пальцах ловко плясал колдовской инструмент цирюльника, а теперь погляди: в тронный зал без доклада вхожему, тебе вверили власть, содержание преумножили. Променяв цокот ножниц на яркость пера павлиньего, научился пускать свою долю по новым линиям, достигать нужной цели не саблей, а мягкой силою, заседая до сумерек, спорить, казнить и миловать. Из дворцовых пройдох самый каверзный и удачливый — мудрено ль, что меня наречённой твоей назначили, вплели в кудри заморский янтарь, обрядили в алое. Я могла быть покорнее, холить тебя и жаловать, восхищаться умом, быть соратницей и ходатаем, наслаждаться багряно-рассыпчатыми закатами, хлопотать о достатке, о чопорно-строгом титуле, но такая любовь безрассудна и непростительна. Занимался восход над домами румяный, утренний, розовел горизонт нежной пылью из дамских пудрениц, на другом берегу минарет исполином высился... Да, моя родословная — щит от плетей и виселиц. Обещал хранить верность, любить меня, жить по совести; я смотрю в твои очи — раздавленная шелковица, огранённый агат, обольстительный блеск полу́ночи. «Он предаст тебя, детка, при первом удобном случае!»