It's just Lisa

      Дженни сказала, что её необязательно сопровождать на съёмки, но Лиса уже ждала кореянку у входной двери с большой чёрной сумкой Дженни перекинутой через плечо. Ехать до нужного им павильона предстояло не меньше сорока минут, день обещал быть долгим и утомительным, но Ким не думала об этом, пока они с Лисой могли дурачиться на заднем сиденье чёрного минивэна. Розоволосая продолжала дразнить старшую, сворачивая губы трубочкой и дёргая её за рукав коричневого свитера, на что Дженни фыркала, полушутя ударяя тайку по макушке.       На самом деле она была счастлива и очень благодарна Лисе, за то что Манобан решила провести первый за долгое время выходной вместе с ней. В свою очередь она пообещала младшей усердно трудиться, чтобы закончить сет как можно быстрее и провести остаток дня как того пожелает Лиса. А зная Лису, они, наверняка, накупят снеков и напитков, завалятся на диван и в сотый раз будут пересматривать «Гоблина». Ну, Дженни не будет лгать, она бы с радостью стала участником тура Лисы.       На площадке их сразу же встретил менеджер Минхо, сначала он провёл Дженни к режиссёру, чтобы мужчина объяснил девушке что от неё требуется, каковы настроение и задумка фотосессии. Лиса играла в телефон, сидя на маленьком диванчике у стены, ожидая когда визажист закончит укладывать тёмные волосы Дженни мягкими волнами. Лиса не переживала, ведь знала, что ничего сложного сегодня Дженни ожидать не должно — фотосессии для Calvin Klein всегда выдерживались в минималистичном стиле, от них веяло хандрой и одиночеством.       Однако, когда Дженни вышла из-за ширмы в своём первом комплекте, намёка на холод вовсе не осталось. Их взгляды встретились и Лиса могла поклясться, что её маленькая улыбка на розовых губах скрывала за напускным смущением полюбившуюся ей игривость шатенки. Ким знает какое влияние имеет над людьми, над ней, и она откровенно наслаждается реакцией Лисы: её раскрытыми в безмолвии губами, широко раскрытыми глазами и пальцами, вцепившимися в плотную ткань синих джинсов.       Дженни отводит взгляд, боясь выдать своё волнение перед младшей, и не может видеть резкости её взгляда, когда шатенка позволяет незнакомой девушке в форме подойти ближе, чтобы расправить швы белого бюстгальтера под левой рукой. У Лисы что-то в груди дрожит от нетерпения и она делает небольшой шаг в сторону Ким, когда визажист убирает кисти с пудрой в небольшую сумочку и отходит к столику с другой косметикой.       Уголки розовых губ Дженни ползут вверх в мягкой признательности, когда Лиса накрывает её оголённые плечи своей курткой. Манобан улыбается ей также тепло, но в миг становится серьёзной — бездумно гладит плотную ткань куртки на предплечьях девушки и строго смотрит вниз, прежде чем застегнуть её, позволяя лишь стройным ногам сиять серебром под светом ламп.       — Отлично выглядишь, — чирикает Манобан, подмигивая старшей.       — Спасибо, — Дженни ласково фыркает на довольную Лису перед собой.       На площадке их уже ждут сотрудники и другие модели, готовые начать работу. Дженни ещё раз представляется команде и коллегам по съёмке, пока Лиса ищет себе тихий уголок, в котором могла бы спокойно наблюдать за процессом работы и никому не мешать.       Построенные для фотосессии декорации не впечатляли своей грандиозностью или исключительностью: небольшая белоснежная комната, освещённая такими же ослепляюще белыми прожекторами. Сначала Дженни снималась одна, то припадая спиной к стене, то ложась на светлый пол, позволяя фотографу подойти ближе и запечатлеть идеальные изгибы стройного тела. Время от времени Лиса отвлекается на свой телефон и снующих туда сюда сотрудников, не желая казаться такой очевидной в своём восхищении. Тайка благодарно кланяется низкой девушке, любезно угостившей её стаканчиком горячего кофе и сама завязывает с ней светскую беседу, желая сбросить с себя требовательный взгляд темно-карих кошачьих глаз. Она тихо смеётся над очередной шуткой своей спутницы, про себя отмечая её остроумие. Лиса кивает на вопрос, стараясь развеять в голове образ Дженни, лежащей на холодном полу в одном нижнем белье.       Она чувствует ни с чем несравнимое облегчение, наблюдая за тем как плавно движется Дженни, сияя хитрым взглядом в камеру. Её успокаивает любезность сотрудников и дружелюбность моделей, которыми они касаются Дженни, искренность смеха Ким, когда режиссёр показывает ей некоторые кадры на своём мониторе, шутя над её очаровательной миниатюрностью. Работа всегда легче, когда имеешь дело с простыми людьми.       — Всё хорошо? -первым делом интересуется Дженни, подойдя к Лисе во время небольшого перерыва.       Рядом мгновенно появляется визажист, девушка осторожно припудривает нос и подбородок Дженни, сканирует лицо шатенки прежде чем нанести ещё слой матовой помады на раскрытые губы Ким.       — Не устала ждать? — продолжает она, когда работница оставила их наедине, — ты можешь попросить менеджера отвезти тебя обратно. Джису и Розе скорее всего уже встали, ты обещала Джисуни порвать её в марио-карт, помнишь?       Манобан только поджимает губы, сдерживая писк умиления. Она отрицательно качает головой, предлагая Ким отдохнуть на её раскладном стуле, но она не успевает уступить ей место, когда Дженни бесцеремонно садится к ней на колени.       — Со мной всё в порядке, — уверяет младшая, машинально одевая Дженни в тёмно-синюю куртку, — мне не скучно. Рози уже отправила мне целый список своих желаний, словно я Санта, так что я не против задержаться здесь.       Дженни лишь хихикает над длинным сообщением Розе, в котором блондинка просит их купить, кажется, все возможные вкусы фруктового льда и йогуртов. Сообщение Джису напротив было очень коротким, но ёмким, содержащим лишь два слова: «курица.молоко»       Они ещё немного болтают, позволяя себе несколько коротких взглядов и улыбок, выдающих их истинно взбудораженное состояние: Дженни всё ещё в этом белоснежном комплекте нижнего белья, идеально подчёркивающем её идеальную фигуру, Лиса продолжает осторожно сжимать острую коленку девушки вместо подлокотника, обе хотят как можно скорее вернуться домой и запутаться в мягком одеяле двуспальной кровати и насладиться уединением.       Работа продолжается в том же темпе после короткой просьбы Дженни дождаться её.       — Словно я смогу без тебя, — хочет ответить ей Лиса, но вместо этого кивает старшей и смотрит ей в след самым преданным взглядом.       Теперь она снимается с этой певицей, что просит обращаться к ней по прозвищу Дэб. На самом деле, ещё пару дней назад Лиса и не вспомнила бы о её существовании — она ничего о ней не слышала, не видела рекламных щитов с её лицом, не слышала ни одной её песни и тем более не следила за её творчеством и жизнью. А вот Дженни была связана с ней историей минимум в год и если честно, то Манобан так и не поняла как именно они познакомились, если до этого не имели общих реклам для бренда. Ким с умным видом открыла ноутбук два дня назад и заставила её посмотреть все видео на небольшом канале американской исполнительницы. Лису немного раздражал энтузиазм, с которым Дженни листала инстаграм девушки, тыкая ей в лицо почти каждым постом. «Она классная», — говорит ей Дженни, всерьёз разглядывая на фотографиях её татуированные руки.       — Ага, своеобразная, — неразборчиво мычит в ответ Лиса, на самом деле не считая её образ чем-то новым, особенным или интересным: что-то между стилем Билли Айлиш и современным Бибером. Манобан хочется фыркнуть, когда Дженни показывает ей тизер к новому треку Дэб. Её буквально разрывает от язвительных комментариев о «подростковом бунте», но она не хочет казаться ревнивой или что-то в этом роде. Она более чем может справиться с предвкушением своей девушки по поводу совместной работы с… кем-то, от кого Дженни в восторге.       На самом деле это странно, ведь Дженни всегда склонялась ко всему более аккуратному и утончённому: ей нравилась сексуальность в людях, но не нравились татуировки и пирсинги; привлекала уверенность, но раздражала грубость; приходилась по вкусу дерзость, но больше хотелось грации и изящества; нравилась сила, но отталкивало слишком рельефное, перекаченное тело. Она во всём искала золотую середину.       — Разве вы чем-то не похожи? — задумчиво спрашивает Лису Розе, наконец открыв инстаграм Дэб после пятнадцатиминутных жалоб тайки на ни в чём не виноватую девушку, — я имею ввиду ваш стиль.       — Что? Нет! — ещё сильнее возмущается Лиса, переставая расхаживать из стороны в сторону, — разве она не выглядит как те популярные тик токеры?       — Да, ты права, — согласно кивает блондинка, — твой мне нравится больше, несравнимы. Но ты всё ещё звучишь как обиженный ребёнок.       — Не правда! — капризничает Лиса, вырывая телефон из рук старшей. Радость от комментария по поводу её стиля угасла, - блять, она даже не латентная!       Чёрт, и это так глупо, ведь Лиса никогда не усомнится в Дженни и её верности, она отлично знает её вкус и то, что они, чёрт возьми, любят друг друга. Но иногда Лиса не справляется — связано это с ежедневно преследующей её ужасающе огромной конкуренцией на сердце желанной всеми Дженни Ким, или это просто её усталость от сложности бытия, она не знает. Но нередко она мечтает о том, как прокричит на весь мир о своих чувствах, официально сделает Дженни своей, разогнав всех надоедливых мух вокруг их счастья. Может в один день ей всё-таки стоит сделать это.       А пока она с ледяным холодом во взгляде, что может любого обездвижить, пригвоздить к земле навечно, наблюдает за продолжающимися уже три часа съёмками. Она не хочет выглядеть жуткой, но не может отвернуться ни на секунду — Дженни выглядит так нежно и смело одновременно, что у Лисы сердце трепещет. Сначала всё начиналось очень мило и забавно: девушки сели на пол не так близко друг к другу, приняли расслабленные позы и посмотрели в камеру. Они постоянно движутся, меняя ракурсы и позы, но обе чувствуют себя достаточно комфортно друг с другом, чтобы придвинуться ближе, передавая в кадре два совершенно разных настроения — взгляд Дженни фирменно хищный и в то же время немного ленивый, обладающий, а Дэб скорее подвластный и заинтересованный.       И Лиса чертовски рада, что отговорила себя от мысли устроиться поближе к центру, её даже в самом тёмном уголке павильона обдавало жаром. Куртка Лисы была бережно сложена и возвращена хозяйке, тайка нервно перебирает её рукава длинными пальцами, издалека глядя на то как профессионально Дженни заигрывает с камерой.       Она и подумать не могла, что наблюдать за одетой Дженни может быть сложнее, чем за полуобнажённой. Лиса начинает играть со своим телефоном в руках, чтобы не смотреть на двух девушек, что заняли мягкий резко выделяющийся на белом фоне коричневый диван и время от времени перемещались на ряд светло-голубых пластмассовых стульев, придвинутых к стене. Режиссёр не даёт им точных команд, размыто описывая свою идею, предоставляя всю свободу моделям. И Лиса честно не знает кого первым хочет ударить этим стулом, когда Дэб продолжает кружить вокруг Дженни, прикасаясь ко всем открытым и закрытым участкам её тела. Вся концепция одного из любимых брендов вдруг становится ей такой ненавистной, что Лиса всерьёз подумывает попросить у Celine пару новых комплектов нижнего белья, чтобы хоть ненадолго забыть эти два слова, сияющие на футболке Дженни.       Если час назад Лиса с телефоном практически носилась по площадке за катающейся на велосипеде Дженни, то сейчас она хочет надеть футболку с десятым номером и с разбегу выбить камеру из рук фотографа. Её совсем не радует то как внимательно женская версия Джейкоба Сарториуса перебирает каждую прядь шелковистых волос её Дженни. Долго ещё Ким будет лежать на коленях синеволосой выглядя так, словно принадлежит ей?       Блять.       Это та самая грань, которую Лисе не стоило пересекать, но она слишком зла, чтобы признать это, когда направляется к выходу из павильона. Ей просто нужно занять себя чем-то, пока фотосессия не закончится. Стоит ли ей выпить ещё кофе? Сможет ли она найти Юсу, единственного человека, с которым она обменялась более, чем двумя словами?       — Что делаете? — неуверенно спрашивает Лиса у черноволосой девушки в маске.       — Ох, — дёргается кореянка, цепляясь рукой за один из проводов аппаратуры, — вы меня напугали.       — Простите, я не хотела, — смущённо кланяется розоволосая.       — Всё хорошо, ничего страшного, — тут же неловко уверяет её девушка, махая руками из стороны в сторону, — вам что-то нужно? Я могу чем-то помочь?       — Нет-нет, ничего! Я просто подумала, что могу немного поговорить с вами, если вы свободны.       — Вы заскучали? — с улыбкой, скрытой маской, догадалась сотрудница.       Лиса рада, что познакомилась с Юсу — она старше Лисы на два года и хорошо разбирается в камерах, поэтому им есть о чём поговорить. Она вежлива, добра и забавна, Лисе нет необходимости следить за каждым своим словом рядом с ней — Юсу признаётся, что большую часть своей жизни провела за рубежом, поэтому относится к корейской иерархии не так серьёзно, как остальные. Манобан немного сомневается, прежде чем оглянуться по сторонам и продолжить общаться с девушкой неформально.       Тайка хвастается своей новой камерой, показывает черноволосой фотографии на своём телефоне и с энтузиазмом рассказывает, что точно таким же в своё время пользовался Фредди Меркьюри. Она тратит ещё пару минут, чтобы найти чёрно-белые фотографии мужчины с камерой в руках в качестве доказательства, желая не быть голословной. Юсу широко раскрывает глаза, разглядывая фотографии, снятые Лисой на камеру, и просит её поделиться этими фото небоскрёбов, отражающих последние лучи заката. Лиса совсем не против, поэтому предлагает сбросить их прямо там через AirDrop, к счастью кореянка тоже пользуется айфоном — в противном случае ей было бы сложно отправить фотографии, не разглашая личной информации: номера телефона, социальных сетей или адреса почты. Прибегать к помощи третьих лиц не хотелось.       У них есть время обсудить сегодняшнюю погоду и жизнь питомцев Лисы. Розоволосая гордо листает фотографии Лео одну за другой и Юсу упрекает её в фаворитизме.       — Неправда, я всех люблю одинаково сильно! — спорит Лиса.       — Да, но Лео больше, — непоколебимо стоит на своём кореянка.       Лисе совсем не неудобно с ней: она спокойно рассказывает ей как провела последнюю неделю, избегая тему работы, не стесняется смеяться над шутками девушки и интересоваться жизнью собеседницы. Она узнаёт, что девушка не так давно на занимаемой должности, и шутит, что ей стоит вернуться к работе, если она не хочет её потерять. Юсу согласно кивает, но не отходит и Лиса снова не против. Она делает в уме пометку заступиться за девушку, если вдруг у неё возникнут проблемы из-за их длительного разговора. Манобан скажет, что нуждалась в помощи Юсу или что-то подобное, но одну не оставит.       — Сегодня съёмки длятся дольше обычного, — между делом замечает черноволосая, — но результат точно оправдает потраченное время. Фотограф и модели очень талантливы.       — Без сомнений, — соглашается Лиса, вытягивая шею, чтобы взглянуть на съёмки, но они стоят слишком далеко.       Словно прочитав её мысли, режиссёр нажимает на кнопку громкоговорителя и объявляет об окончании съемочного дня, благодарит всех моделей и просит сотрудников хорошо потрудиться до конца рабочего дня. Юсу и Лиса переглядываются, зная, что под масками скрываются довольные ухмылки.       — Ты как в воду глядела, — говорит Лиса, надеясь, что правильно помнит эту пословицу, — теперь тебе нужно вернуться к работе? Мне ещё нужно подождать Дженни из гримерной…       Ей неловко просить ещё о времени вместе, она не хочет навязываться и быть слишком надоедливой, поэтому просто пожимает плечами, оставляя выбор за черноволосой. И судя по горящим глазам девушки она очень не хочет расставаться.       — Очень мило с твоей стороны сопровождать Дженни-ши на съёмки, — Юсу смотрит за спину Лисы, внимательно наблюдая за чем-то.       Она не успевает обернуться, как Юсу кланяется только что подошедшему к ним человеку. Лисе даже не нужно переводить на него взгляд, чтобы понять кто это — въевшийся в каждую клеточку её тела запах духов заставляет сердце радостно подпрыгнуть. Дженни кланяется девушке в ответ и берёт Манобан под руку, слабо улыбаясь черноволосой кореянке.       — Спасибо, что позаботились о Лисе, — говорит Ким, слабо сжимая локоть тайки, и Лиса в глубине души безумно рада, что она укутана в тёплый длинный плед, скрывающий почти всю её маленькую фигурку, несмотря на то, что она одета в шорты и футболку.       — Лиса-ши скрасила часы моей работы, Дженни-ши. Спасибо вам.       В этот раз все трое кланяются друг другу и у Лисы складывается впечатление, что мама пришла забрать её из детского сада. Она хочет лично попрощаться с девушкой, поэтому просит стоящую рядом Дженни скорее забрать свои вещи из гримерной, чтобы они могли поехать домой. Ким смотрит на неё недоверчиво, почти холодно, но может только кивнуть и уйти, без особого желания попрощавшись.       По пути домой они попадают в пробку, но всё равно не говорят друг с другом. Лиса листает новостную ленту в телефоне, пока Дженни облокачивается на спинку, и закрыв глаза старается отдохнуть.       До квартиры Дженни они тоже добираются в тишине. Ким сбрасывает с ног обувь и сразу же направляется в спальню. Лиса провожает её взглядом, взвешивая решения остаться в гостиной или пойти за ней. Пронёсшийся под ногами Кума забегает в комнату раньше, чем она успевает закрыть перед ним дверь. Собака легко забирается на кровать по небольшим ступенькам, установленным у кровати, и бросается в объятия хозяйки. Дженни гладит Куму, энергично качающего маленьким хвостом из стороны в стороны, бормочет ему нежные слова приветствия, перед тем как повернуться на бок и продолжить играть с ним. Лиса наблюдает за ними издалека, не желая нарушать их идиллию. То как Дженни свела на нет две её попытки завести диалог подкосило её уверенность, она чувствует себя нежеланной.       — Так и будешь там стоять, Лиса-ши?       У тайки мурашки по спине от острого взгляда Ким и насмешки в голосе. Она тяжело вздыхает и молча проходит к кровати. Кореянка так же молча наблюдает за тем, как Лиса спускает фыркающего Куму на пол. Девушка упирается коленом в мягкую кровать, нависая над серьёзной Дженни, сжимает подбородок шатенки длинными пальцами в немом приказе раскрыть рот. Лиса готова поклясться, что видит в её тёмных глазах обжигающие искры внутреннего неповиновения, но стоит длинным пальцам надавить чуть сильнее, Дженни сдаётся. Манобан мгновенно приближается к призывно раскрытым губам и целует так развязно, что у Дженни сердце проваливается туда, где должен желудок находиться.       Лиса редко бывает такой, но сейчас ей полностью овладело чувство азарта. Она не позволяет Дженни отстраниться, лишь притягивает к себе, скользя рукой на горло, вынуждая старшую тянуться ей навстречу. Ким приподнимается на локтях, пока младшая пробует на вкус внутреннюю часть её рта, рука сама взлетает к затылку розоволосой, притягивая тайку ближе. Ей безумно нравятся бесцеремонность и напор Лисы, поэтому она позволяет её языку в очередной раз скользнуть в рот, столкнуться со своим, прижать его к нёбу и идеально ровному ряду белых зубов.       Дженни дёргает Лису за футболку и розоволосая без слов понимает чего от неё хотят. Она забирается на кровать, и не разрывая мокрого поцелуя, устраивается на стройной шатенке, вытянувшись в полный рост. Они отстраняются друг от друга только через несколько секунд, когда Манобан чувствует как грудь Дженни начинает тяжело вздыматься под ней. Она всё ещё не намерена сдавать свои позиции, поэтому скользит ладонями по мягкой коже рук кореянки, пока не поднимет их и не зафиксирует над головой глубоко дышащей Дженни.       — Тебе не стоило общаться с ней неформально, — говорит вдруг Ким, голос её звучит так обыденно и спокойно, что от Лисы почти ускользает умело прикрытое обвинение. Лиса не будет спрашивать откуда она узнала об этом, в этом нет смысла, когда ответом будет напоминание «у меня везде глаза и уши». Дженни однозначно имеет власть и связи, которыми умеет грамотно пользоваться.       — Она была очень добра ко мне, — отвечает ей Манобан, прижимаясь губами к послушно подставленной лебединой шее. Она усмехается в бархатную кожу, когда чувствует протест Ким, пытающейся освободить скованные руки.       — Все всегда добры к тебе, — фыркает она, наконец имея возможность прикоснуться к Лисе, когда младшая великодушно отпускает её, — и всегда будут.       — Точно также как и к тебе.       Этот разговор не имел бы большого смысла для случайного услышавшего его, но обе девушки смотрят друг на друга как никогда серьёзно. Дженни не может вспомнить когда маленькая милая Лалиса Манобан из Таиланда, любящая подсолнухи и знающая лишь пару базовых предложений на корейском, возымела над ней такую власть. Когда этот взгляд из-под ресниц начал лишать её слов, заставлять послушно принять всё сказанное?       Они метают в друг друга молнии до тех пор, пока Лиса снова не поцелует её, не прижмёт к подушкам, сжимая тонкую талию. Пока не заставит её почувствовать облегчение и удовольствие от ласк в любимой игривой манере. Ким отлично знает, что сейчас творится в голове возлюбленной и ей жаль, что она сама породила это семя неуверенности в младшей. Шатенка хочет загладить свою вину, напомнить Лисе, что не существует никого кроме них, в её сердце нет никого кроме неё. Она отвечает на отчаянные поцелуи возлюбленной с такой любовью и нежностью, что тайка поддаётся моменту, замедляет движения покрасневших губ и с доводящей до слёз нежностью обнимает лицо кореянки ладонями.       Лиса не хочет, чтобы Дженни знала как легко может переубедить её одним лишь взглядом, одним прикосновением, потому продолжает целовать её. Дженни знает её как никто другой, поэтому позволяет Манобан целовать свои веки, лоб и щёки. У неё бабочки в животе сходят с ума от чуткости, с которой розоволосая ловит каждый её вздох. Может она слишком увлеклась ощущением полных губ на своей шее, но она не замечает как остаётся лежать на мягкой кровати в одном топе, в котором ещё пару часов назад позировала для именитого фотографа — белая футболка с приевшимся логотипом где-то на полу.       — Всё в порядке? — севшим голосом интересуется Лиса, отстраняясь от шеи, чтобы взглянуть на взволнованную Дженни. А Ким в тысячный раз влюбляется в девушку перед собой, убитая её преданностью и честностью: даже через столько времени тайка смотрит на неё как на божество и это разбивает сердце. Шатенка не сомневается в том, что даже через годы Манобан будет такой — ставящей приоритеты любимых выше своих, заботящейся о её комфорте и удовольствии больше, чем о своём.       — Всё хорошо, — шепчет Дженни, обнимая высокую за плечи, — прикоснись ко мне.       Ей никогда не удавалось скрыть то как сильно ей нравилась грудь Дженни: острые выпирающие ключицы, удивительно гладкая мягкая кожа, идеальной формы изгибы. Лиса приподнимается над кореянкой на локтях и коленях, позволяет ей вздохнуть полной грудью, зачарованно наблюдая как высоко она поднимается. Она бросается вперёд, ощущая себя зависимой от поцелуев Дженни. Её никто и никогда не целовал так, как умеет целовать Дженни: она никогда не чувствовала жара, поднимающегося по шее от одного только касания, не желала перевернуть мир, чтобы получить ещё один поцелуй. Губы её такие мягкие, что это заставляет тайку в неверии замычать, углубляя до этого медленный поцелуй.       Дженни скрещивает щиколотки на талии розоволосой, прижимая её к себе. Из неё вырывается этот гортанный звук, когда Лиса сжимает её бедро чуть сильнее, наверняка оставив розоватый след на нежной коже. Она глубоко вздыхает, опуская голову на подушки, когда Манобан рассыпает на её груди влажные поцелуи, по спине мурашки от контраста прохладного воздуха комнаты и горячих губ младшей.       Дженни пытается вернуть внимание Лисы к себе, она хочет её поцелуев, но Манобан прижимается зарывается носом в изгиб шеи кореянки, пытается навсегда запомнить присущий только Дженни запах, но этого никогда не будет достаточно. Она выцеловывает только ей понятные символы на ключицах старшей и Дженни гладит её по распущенным волосам до тех пор, пока раскрытый рот не прижимается к её груди через белоснежную ткань топа.       — Лис, — дрожащим голосом зачем-то зовёт её Дженни. Она не хочет отвлекать розоволосую, но ничего не может с собой поделать — она не контролирует себя.       — Да, детка? — шепчет в ответ Лиса, продолжая сминать ткань губами, — что такое?       — Сними его.       Кто такая Манобан, чтобы не повиноваться Дженни? Она помогает девушке сесть на кровати и одним чётким движением стягивает с неё мешающий топ. Дженни вдруг смущается под обжигающим взглядом Лисы, руки сами поднимаются вверх, прикрывая обнажённую грудь, и она не может не заметить с какой скоростью взгляд Лисы сменяется непонимающим и даже напуганным.       — Что-то не так? — взволнованно спрашивает младшая, выпрямляясь перед ней на коленях.       — Нет, — тут же уверяет её Дженни, неловко опуская руки вниз, — я просто стесняюсь.       — Стесняешься? — не поняла Лиса, но тут же качнула головой, смахивая удивление. Лицо её вновь принимает оттенок влюблённости, — тебе не нужно, детка. Это просто я.       Это просто Лиса — девушка, которая была рядом даже в худшие дни её жизни, научила верить в лучшее до самого конца, стала мотивацией идти дальше и добиваться своей цели. Она человек, который научил её управлять своими эмоциями, любить себя, даже если тысячи людей по всему миру её ненавидят. Это она заставила Дженни поверить в свою красоту — не миллионы лайков и восхваляющих комментариев, а один нежнейший влюблённый взгляд. Лиса, которая видела, чувствовала и пробовала на вкус каждый сантиметр её тела. Лиса, которая всегда шла рядом с ней, чтобы защитить от ненавистников, готовила ей завтрак, даже если не любила просыпаться рано и проводить время на кухне. Человек, который не любит мармелад, но скупает все полки в магазине, чтобы порадовать её. Единственная причина, по которой она могла бы отказаться от всего, что зарабатывала долгим и упорным трудом, только бы иметь ещё дни в запасе. Лиса — её улыбка и смех, её глупые шутки и желание угодить, поднять настроение — целая жизнь. Её забота и любовь — недосягаемая некогда мечта.       Лиса — первая женщина, которая прикоснулась к её телу и сердцу, полностью завладев ими.       Это просто Лиса — любовь всей её жизни.                     — Я не буду, — обещает Дженни, обнимая Лису.