Скептик и художник

Милое воображение, за что я больше всего люблю тебя, так это за то, что ты ничего не прощаешь. -- André Breton

если я умру, ты перепишешь мне смерть. если поутру не смогу смотреть на своё убогое отражение, в котором все как один признавали великого гения по ряду причин, (мне безразличных, впрочем), значит, нет больше мо́чи, нету запала. невыносимо очень мне возвратиться в начало, в котором нас не было двое. я не поэт и не скрою, в криках моих после боя нет ни малейшего смысла, как и таланта в них нет. крутятся, вертятся мысли с хрустом ломая хребет. как драматично, однако! мне так помыслилось: «всяко требуют яркого знака рифмы ни в склад и ни в лад» – вот и пишу невпопад. в лирике всё наугад, так что пускай извинят те, кто прочтёт эти строки, мой неумелый трактат. все детективы далёки от излияний души. «в руки перо и пиши!» – так говорят не у нас. так говорил ты подчас сам себе ночь напролёт. – «долго он нас не прождёт». я там стоял, и я ждал. и был готов подождать, чтобы вписать ты в тетрадь мог свой слепой идеал, горько во мне воплощённый. вечно влюблённый из мест отдалённых из безнаде́жности, из пустоты строки мне эти читал на рассвете, читал, забываясь, мне ты: «du bist mein und ich bin dein» хранит опасность много тайн. «dein bin ich und mein bist du» мне на благость и беду. «jetzt schon gibt es uns nicht mehr» ужасный пример. неудачный пример. слишком в нём много правды. правду не пишут в стихах. правда вселяет лишь страх, мелко дрожа на устах тех, кто узнал эту правду. завтра если я умру, не тоскуй по мне. если ввечеру об уставшем дне ты напишешь строки, (лучшие, чем я), позабудь тревоги – позабыть меня дар твой не позволит: он из тьмы и боли возвратит воскоре тех, кто поневоле был лишён всего. но для чего столь необдуманно, с жаром Гюго ты возлагаешь свой дар на того, кто никогда не имел своего, кто был рождённым без дара?! скептика с лириком странная пара, выдержать скептику силу удара, лирика смерть – невозможно. скептик, увы, не художник. скептик – не художник. скептик – не Орфей. бытия не пишет он во тьме ночей и не может выше быть мирских идей. он души не ведал и не ведал смерть, потому не в силах знать, как за кумира созидатель мира может умереть.