𝐓𝐡𝐞 𝐥𝐨𝐯𝐞 𝐨𝐟 𝐭𝐡𝐞 𝐌𝐨𝐨𝐧

***

      Блистательно ослепляющая улыбка проходится, по всему залу, вглядываясь в каждого ребенка, что-то для себя примечая.       Осмотрев всех, парень с блондинистыми волосами, подходит ко мне, попутно отмахивая свисающие локоны в сторону.       — Лучше отведи их, в зону сна, они наигрались и устали. Твое дело отвести, а Мун сделает все остальное, — сказал Санни, с некоторой неприязнью в голосе. — Только не говори с ним, он — психически нестабилен.       Откуда же Сану известно, что меня любопытство раздирает изнутри, дабы наконец найти лишь случай чтобы заговорить с тем парнем?       Я еще ни разу не разговаривала с этим очень даже очаровательным человеком.       Я много раз пересекалась с ним, но никто из нас не удосужился хоть слова произнести. При входе на его часть, он оглядывал меня своим пронзительным взглядом, отчего я виновато опускала голову и прятала свои локоны за ухо, по-детски, глупо улыбаясь.       Работаю в этом детсаде, я уже как полгода. За время моего пребывания, многое я узнала лишь от Санни.       Что реально покажется странным, так это то, что его настроение очень быстро меняется.       Он то вежлив, то немного груб, то улыбчив и мил с тобой, а через пять минут становится до того раздражительным, что хочется «сквозь землю провалиться»       Особенно боюсь его глаз. Они такие серые и холодные, в них не видно «огня», не видно жизни. Признаю, он просто прелестный актёр, так приветлив с детьми, но за этим скрывается куда большее, что мне узнать недоступно.       И кто тут говорил, что Мун психически болен?       Наверное, это сам Сан, такой.       Мун, мне кажется, чувствительным и ранимым внутри. В его зону никто не заходит, хоть она и открыта. Я это заметила. Возник вопрос, чем тогда он занимается?       Частенько я слышу музыку доносящуюся с того помещения, но так и не осмелилась ни разу заглянуть туда. Что-то заставляет меня отторгаться и лишь идти туда, когда детей нужно будет укладывать спать.       Всё свое время я провожу с детьми, на территории Сана, в качестве еще одного дневного воспитателя.       Воспитатель не упускает меня из виду. Стоит лишь мне, подойти и прикоснуться к тем темно- синим шторам, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть откуда доносилось пение, так Сан сразу же зовёт меня, тем самым отвлекая и заставляя меня отдаляться подальше от Муна.       Что движет этим человеком?       Что касается влюблённости, Санни проявляет ее, но стараясь это делать намёками.       К его великому сожалению, самовлюбленные блондины-абьюзеры, не в моем вкусе.       Мое внимание окончательно привлёк скромный черноволосый мужчина, в очень даже милой одежде.       — Шестнадцать детей, все на местах. Детишки! Пойдемте! Тетя Луиза, отведет вас по своим кроватям, — говорю я, и чувствую как рука девочки соприкасается с моей.       Покидая игровую зону Санни, мы пройдя несколько узких коридоров прибываем в место назначения, в комнату для сна.       Перед детьми, открывается привычный вид места отдыха, с двухъярусными кроватями, отделаные в голубых тонах, на обоях были нарисованы спящие милые животные. Окна уже были прикрыты бархатными синими шторами.       Тогда как, сам виновник «торжества» был в дальнем конце комнаты, с банджо в руках.       Я уложила всех деток по своим местам, и Мун начал петь свою колыбельную, но на сегодня это была совсем другая песня.       Малюток не волновало, что им играют, ведь они уже засыпали, окунувшись в царство Морфея.       Убедившись, в том что все уснули, я стала подходить к Муну поближе, чтобы услышать его пение лучше. Его пальцы искусно проводили по струнам, словно он — ангел, играющий на арфе.       Я растворялась в чувстве эйфории, хотя может быть я просто устала, а песня меня убаюкивала. Черноволосый парень не сводил с меня глаза, свет, цвета морской волны, с одного лишь сафита-прожектора освещал его самого, представляя его в наилучшем свете.       Я наслаждалась этими сладкими минутами, стоя посредине «зала» По обе стороны от меня, лежали успокоенные души детишек, сладко спящих на своих подушках.       Cовсем потеряла счет времени, Сан там наверное уже обыскался меня. Но и уходить мне не хотелось, я готова была хоть всю ночь простоять там, лишь бы Мун продолжал петь.

***

𝐈 𝐤𝐧𝐨𝐰 𝐲𝐨𝐮'𝐫𝐞 𝐬𝐨𝐦𝐞𝐰𝐡𝐞𝐫𝐞 𝐨𝐮𝐭 𝐭𝐡𝐞𝐫𝐞 Я̶ з̶н̶а̶ю̶, т̶ы̶ г̶д̶е̶-т̶о̶ т̶а̶м̶ 𝐒𝐨𝐦𝐞𝐰𝐡𝐞𝐫𝐞 𝐟𝐚𝐫 𝐚𝐰𝐚𝐲 Г̶д̶е̶-т̶о̶ д̶а̶л̶е̶к̶о̶ 𝐈 𝐰𝐚𝐧𝐭 𝐲𝐨𝐮 𝐛𝐚𝐜𝐤 Я̶ х̶о̶ч̶у̶ в̶е̶р̶н̶у̶т̶ь̶ т̶е̶б̶я̶

𝐈 𝐰𝐚𝐧𝐭 𝐲𝐨𝐮 𝐛𝐚𝐜𝐤... Я̶ х̶о̶ч̶у̶ в̶е̶р̶н̶у̶т̶ь̶ т̶е̶б̶я̶... 𝐌𝐲 𝐧𝐞𝐢𝐠𝐡𝐛𝐨𝐮𝐫𝐬 𝐭𝐡𝐢𝐧𝐤 𝐈'𝐦 𝐜𝐫𝐚𝐳𝐲 М̶о̶и̶ с̶о̶с̶е̶д̶и̶ д̶у̶м̶а̶ю̶т̶, ч̶т̶о̶ я̶ с̶о̶ш̶е̶л̶ с̶ у̶м̶а̶ 𝐁𝐮𝐭 𝐭𝐡𝐞𝐲 𝐝𝐨𝐧'𝐭 𝐮𝐧𝐝𝐞𝐫𝐬𝐭𝐚𝐧𝐝 Н̶о̶ о̶н̶и̶ н̶е̶ п̶о̶н̶и̶м̶а̶ю̶т̶ 𝐘𝐨𝐮'𝐫𝐞 𝐚𝐥𝐥 𝐈 𝐡𝐚𝐯𝐞 Ч̶т̶о̶ т̶ы̶ — т̶ы̶ в̶с̶ё̶ ч̶т̶о̶ у̶ м̶е̶н̶я̶ е̶с̶т̶ь̶ 𝐘𝐨𝐮'𝐫𝐞 𝐚𝐥𝐥 𝐈 𝐡𝐚𝐯𝐞...

Т̶ы̶ — в̶с̶ё̶ ч̶т̶о̶ у̶ м̶е̶н̶я̶ е̶с̶т̶ь̶... 𝐀𝐭 𝐧𝐢𝐠𝐡𝐭 𝐰𝐡𝐞𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐬𝐭𝐚𝐫𝐬 𝐥𝐢𝐠𝐡𝐭 𝐮𝐩 𝐦𝐲 𝐫𝐨𝐨𝐦 Н̶о̶ч̶ь̶ю̶, к̶о̶г̶д̶а̶ з̶в̶е̶з̶д̶ы̶ о̶с̶в̶е̶щ̶а̶ю̶т̶ м̶о̶ю̶ к̶о̶м̶н̶а̶т̶у̶

𝐈 𝐬𝐢𝐭 𝐛𝐲 𝐦𝐲𝐬𝐞𝐥𝐟... 𝐓𝐚𝐥𝐤𝐢𝐧𝐠 𝐭𝐨 𝐭𝐡𝐞 𝐦-𝐨-𝐨-𝐨-𝐧... Я̶ с̶и̶ж̶у̶ в̶ о̶д̶и̶н̶о̶ч̶е̶с̶т̶в̶е̶, р̶а̶з̶г̶о̶в̶а̶р̶и̶в̶а̶я̶ с̶ л̶у̶н̶о̶й̶ 𝐓𝐫𝐲'𝐧𝐚 𝐠𝐞𝐭 𝐭𝐨 𝐲𝐨𝐮...

П̶ы̶т̶а̶а̶ю̶с̶ь̶ д̶о̶к̶р̶и̶ч̶а̶т̶ь̶с̶я̶ д̶о̶ т̶е̶б̶я̶... 𝐈𝐧 𝐡𝐨𝐩𝐞𝐬 𝐲𝐨𝐮'𝐫𝐞 𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐨𝐭𝐡𝐞𝐫 𝐬𝐢𝐝𝐞 𝐭𝐚𝐥𝐤𝐢𝐧𝐠 𝐭𝐨 𝐦𝐞 𝐭𝐨𝐨 В̶ н̶а̶д̶е̶ж̶д̶е̶, ч̶т̶о̶ т̶ы̶ т̶а̶м̶ — н̶а̶ д̶р̶у̶г̶о̶й̶ с̶т̶о̶р̶о̶н̶е̶, т̶о̶ж̶е̶ р̶а̶з̶г̶о̶в̶а̶р̶и̶в̶а̶е̶ш̶ь̶ с̶о̶ м̶н̶о̶й̶ 𝐎𝐫 𝐚𝐦 𝐈 𝐚 𝐟𝐨𝐨𝐥 𝐰𝐡𝐨 𝐬𝐢𝐭𝐬 𝐚𝐥𝐨𝐧𝐞 𝐭𝐚𝐥𝐤𝐢𝐧𝐠 𝐭𝐨 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐨𝐨𝐧? И̶л̶и̶ я̶ д̶у̶р̶а̶к̶? К̶о̶т̶о̶р̶ы̶й̶ с̶и̶д̶и̶т̶ в̶ о̶д̶и̶н̶о̶ч̶е̶с̶т̶в̶е̶ и̶ р̶а̶з̶г̶о̶в̶а̶р̶и̶в̶а̶е̶т̶ с̶ л̶у̶н̶о̶й̶...

***

      — Нравится? — спросил робко Мун, отложив банджо в сторону, взглянув на меня своими выразительными глазами.       Его карий глаз, волнистые черные волосы, что так мило смотрятся на его белом личике, просто завлекают тебя полностью. Я так увлеклась его внешностью, что и не расслышала его вопроса.       — Пойдешь со мной, туда наверх? Там очень красиво, — сказал Мун, протягивая мне свою руку, а другой нажимая на кнопку, позади него.       Кнопка, на которую он нажал, активировалась и с потолка спустилась небольшая конструкция, которая вела наверх.       Я в ответ протягиваю ему свою руку, в знак согласия. Но стесняясь, я опускаю голову. Тот завидя мое смущение, прижимает к себе и конструкция поднимается вверх, а сам он держится одной рукой за никелированный металлический шест.       Мы прибыли, я так понимаю, в его комнату, с очень прекрасным видом с балкона. Луна сегодня особо была ярка.       Лунный свет пробивался через окна, освещая все помещение. Я все еще краснея, отталкиваюсь от парня, что так нежно прижимал меня к своему сердцу. Словно ему этого так не хватало, а может у меня просто воображение разыгралось.       Мун выходит первым, минуя саму комнату, направляясь к балкону, отодвигает белые шторы в сторону.       Я замечаю, что он оставил свое банджо на полу. Принимаюсь, аккуратно поднимать инструмент и передавать ему, ведь считаю, что он забыл его.       Делая первые шаги с круглой конструкции, я попутно пытаюсь рассмотреть его покои. Повсюду ни пылинки, все чисто и приятно для глаз. Вижу, его аккуратно заправленную тонким слоем синеватого одеяла кровать, слева, а справа стоял его громоздкий деревянный шкаф. Помимо этого, замечаю небольшой столик, на котором лежало пара тройка пыльных книжонок, видимо хозяин этой комнаты давненько не прикасался к ним.       А на лазурно-голубых стенах, висели фотографии каких-то детей вместе с самим Муном, а с ним рядом, слегка приобнимая стоял гордый Санни. Все на фотографиях искренне улыбались, даже странно...       Возможно, это было до меня, ведь когда я только сюда устроилась, оба воспитателя уже были в нехороших отношениях.       Может между ними случилось что-то?       С того момента, как образовалась у меня в голове эта мысль, я хочу убедиться в ее точности.       — Пойдем, пойдем, — взывает он, рукой указывая.       Я прохожу быстрее, и передо мной открывается прекрасный вид на огромную Луну, что так мягко сияла жёлтым оттенком посреди звёздного неба, где кое-где видно, как сами звезды-проказницы играют в пятнашки, перемещаясь с места на место.       Если взглянуть на саму обстановку, то наверняка почувствуется такая мягкая и тёплая атмосфера, где изредка, спокойствие сменяется на еле слышный гул машин и разговоров рядом проходящих людей, с высоты девятого этажа комплекса.       На балконе стояло несколько горшочков с лилиями, предварительно политые, хозяин явно любит за ними поухаживать, и софа, на которой сидел объект моего тайного обожания, прожигая своим взглядом.       — Вот. Ты оставил это там, — говорю я, передавая банджо ему в руки.       — Точно, спасибо, присаживайся, — мягко сказал Мун. — Не волнуйся, я не кусаюсь.       Его последнее предложение вызвало у меня легкий смешок. Но я села, на самый край дивана, вжимаясь в подлокотник. Моя рука начала истерически дрожать, выставляя меня «трусливой девочкой» перед Муном.       Он чувствовал мое напряжение, поэтому положил свою тёплую руку мне на плечо так, чтобы я захотела повернуться к нему. Но мне страшно, я боюсь пересекаться с его глазами, я боюсь, что он все узнает, что я так стараюсь скрыть от него.       Судя по его песни и грустному взгляду с наигранной улыбкой, полной какой-то мне неизвестной «боли», я могу лишь гадать что же с ним случилось, может... его бросила девушка?       Карий глаз пересекается с моими чёрными. Он разглядывает в них мои чувства, пытаясь что-то для себя узнать. Я замечаю, у него что-то на подобии синяка под глазом, но сразу понимаю, что он чувствует себя опустошенным, плюс заметно, он не спал долгое время.       Хочется, из любопытства узнать и узреть его лицо целиком, без этой чертовой маски «Луны», которая мешает мне увидеть полноту его красоты и которую заставила надеть на него администрация. Якобы, благодаря таким «приспособлениям», воспитатели могут сохранить свою личность втайне, почему же мне так не сказали сделать?       Оттуда вытекает вопрос: Зачем же гувернерам понадобилось держать их персоны в секрете, если у них всё равно пол лица открыто?       В общем, это какой-то бред, разве что, если начальство хотело чтобы дети полностью погрузились в эту «обстановку многовековой борьбы добра и зла, Солнца и Луны» дабы тем самым, подарить детям отличные впечатления.       И чтобы родители приводили сюда своих детей постоянно, на регулярной основе, делая огромные деньги администрации.       А еще, что касаемо их нарядов. Что Сан, что и Мун, они постоянны одеты в костюмы средневековых клоунов, что тоже вызывает недоумение.       Милый Мун... милый Мун, ты не представляешь насколько сильно я хочу содрать с тебя эту маску и насытить мои глаза, твоим прекраснейшим личиком. Я буквально, горю от ярого желания сделать это.       — Ты — милая, — сладко произнёс он бархатистым голосом, заводя мои спутавшиеся локоны за ухо, от чего я краснела еще сильнее, тем самым выдавая себя с головой. — Не волнуйся, не стесняйся, я тоже так себя чувствую по отношению к тебе...       И что бы это значило?       Это какая-то игра слов?       Он... сказал, что я милая?       — Хочешь я тебе сыграю еще песню, чтобы ты расслабилась? У меня не частенько гости бывают... Прости, я даже не знаю твоего имени... — сказал тот, виновато, но очень мило почесав затылок.       Наконец-то я смогла хоть что-то ответить:       — М-меня зовут — Луиза, — нервничая, сжимая край своего платья, отвечала я.       Плюс, к этой неловкой ситуации, мне не хватало дрожи, которая услышала мою мысль, и мгновенно исполнила ее. К тому же, вдобавок и скручивающая боль в брюшной полости.       Мун положил свою ладонь на мою, посмотрев теплым, но уставшим взглядом.       — Послушай эту песню, уверен она снимет твое напряжение, — выговорил тот, принимаясь проводить своими тонкими костяшками по струнам банджо.       Мне оставалось лишь, слушать и метаться, путаясь в собственных мыслях, прятать глаза, глядеть в разные стороны, пока тот просто не подрагивая, наблюдал за светом Луны, напевая песенку.

***

𝐃𝐚𝐲𝐬 𝐬𝐞𝐞𝐦 𝐬𝐨𝐦𝐞𝐭𝐢𝐦𝐞𝐬 𝐚𝐬 𝐢𝐟 𝐭𝐡𝐞𝐲'𝐥𝐥 𝐧𝐞𝐯𝐞𝐫 𝐞𝐧𝐝 𝐒𝐮𝐧 𝐝𝐢𝐠𝐬 𝐢𝐭'𝐬 𝐡𝐞𝐞𝐥𝐬 𝐭𝐨 𝐭𝐚𝐮𝐧𝐭 𝐲𝐨𝐮

𝐁𝐮𝐭 𝐚𝐟𝐭𝐞𝐫 𝐬𝐮𝐧𝐥𝐢𝐭 𝐝𝐚𝐲𝐬, 𝐨𝐧𝐞 𝐭𝐡𝐢𝐧𝐠 𝐬𝐭𝐚𝐲𝐬 𝐭𝐡𝐞 𝐬𝐚𝐦𝐞 𝐑𝐢𝐬𝐞𝐬 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐨𝐨𝐧... 𝐃𝐚𝐲𝐬 𝐟𝐚𝐝𝐞 𝐢𝐧𝐭𝐨 𝐚 𝐰𝐚𝐭𝐞𝐫𝐜𝐨𝐥𝐨𝐮𝐫 𝐛𝐥𝐮𝐫 𝐌𝐞𝐦𝐨𝐫𝐢𝐞𝐬 𝐬𝐰𝐢𝐦 𝐚𝐧𝐝 𝐡𝐚𝐮𝐧𝐭 𝐲𝐨𝐮 𝐁𝐮𝐭 𝐥𝐨𝐨𝐤 𝐢𝐧𝐭𝐨 𝐭𝐡𝐞 𝐥𝐚𝐤𝐞, 𝐬𝐡𝐢𝐦𝐦𝐞𝐫𝐢𝐧𝐠 𝐥𝐢𝐤𝐞 𝐬𝐦𝐨𝐤𝐞 𝐑𝐢𝐬𝐞𝐬 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐨𝐨𝐧... 𝐎𝐡, 𝐜𝐥𝐨𝐬𝐞 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐰𝐞𝐚𝐫𝐲 𝐞𝐲𝐞𝐬 𝐈 𝐩𝐫𝐨𝐦𝐢𝐬𝐞 𝐲𝐨𝐮 𝐭𝐡𝐚𝐭 𝐬𝐨𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐚𝐮𝐭𝐮𝐦𝐧 𝐜𝐨𝐦𝐞𝐬 𝐓𝐨 𝐝𝐚𝐫𝐤𝐞𝐧 𝐟𝐚𝐝𝐢𝐧𝐠 𝐬𝐮𝐦𝐦𝐞𝐫 𝐬𝐤𝐢𝐞𝐬 𝐁𝐫𝐞𝐚𝐭𝐡𝐞, 𝐛𝐫𝐞𝐚𝐭𝐡𝐞, 𝐛𝐫𝐞𝐚𝐭𝐡𝐞... 𝐃𝐚𝐲𝐬 𝐩𝐮𝐥𝐥 𝐲𝐨𝐮 𝐝𝐨𝐰𝐧 𝐥𝐢𝐤𝐞 𝐣𝐮𝐬𝐭 𝐥𝐢𝐤𝐞 𝐚 𝐬𝐢𝐧𝐤𝐢𝐧𝐠 𝐬𝐡𝐞𝐞𝐩 𝐅𝐥𝐨𝐚𝐭𝐢𝐧𝐠 𝐢𝐬 𝐠𝐞𝐭𝐭𝐢𝐧𝐠 𝐡𝐚𝐫𝐝𝐞𝐫 𝐁𝐮𝐭 𝐭𝐡𝐫𝐞𝐚𝐝 𝐭𝐡𝐞 𝐰𝐚𝐭𝐞𝐫 𝐜𝐡𝐢𝐥𝐝, 𝐚𝐧𝐝 𝐤𝐧𝐨𝐰 𝐰𝐡𝐚𝐭 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐞𝐚𝐧𝐰𝐡𝐢𝐥𝐞 𝐑𝐢𝐬𝐞𝐬 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐨𝐨𝐧....

***

      — Тебе понравилось? — сказал Мун, с глазом полной надежды.       Признать, он тот еще романтик, и умеет успокаивать волнующуюся душу. Мне это невероятно помогло расслабиться.       — Мне очень понравилось. Ты должен выступать вместо этой глэмрок-группы, у тебя прекрасные данные, Мун... — ответила я, сама того не замечая как расплываюсь в счастливой улыбке.       — Спасибо, но мне больше по душе быть твоей певчей птичкой, если ты не против, — высказал он, намекая на положительный ответ.       Щеки заново покрываются румянцем, чувствуя, что я таю от его слов. Мозг плавится, сердце бешеным темпом стучит, когда он приближается ко мне.       — Думаю, я не буду против, — единственное, что я успеваю сказать ему, прежде чем он начнет снимать с себя эту проклятую, никому ненужную маску.       Мун сделал это. Другая часть его лица, была абсолютно такой же, как и та, что открыта. Есть одно но: его правый глаз, был красным, нет, не из-за кровеносных сосудов, он был в буквальном смысле, красный. Еще на его белоснежной щеке красовался в несколько глубоких царапин — шрам, раны, то зажившие, а след остался. Мне стало до того больно, словно это меня так покалечили.       Чуть-чуть напрягает, но кого волнует цвет глаз и шрам, когда перед тобой твоя — истинная любовь и причина твоих бессонных ночей? Но... Кто... Кто посмел сотворить с ним такое деяние?       Я наблюдала за ним долгое время. Я видела, как он при входе в столовую, возьмет себе что-нибудь и уходит обратно к себе, ловя на себе презрительные взгляды Санни. Я замечала, что он любит проводить время с детьми, это достойно похвалы. Видела, перед тем как уложить ребёнка спать, он качает каждого на руках, напевая им колыбельную придуманную им самим же. Сколько раз, я ловила себя на том, что слежу за ним, но мне это приносит столько удовольствия...       Тогда то, я ничего не подозревала, насчет Санни.       Я прикладываю ладонь к его щеке с шрамом, и слегка поглаживаю, касаясь каждым пальцем этого столь ужасного, но довольно привлекательного «следа» Мун в ответ, позволяет себе дотронуться моей щеки, как бы отзеркаливая мое движение.       — Мунни, кто это так тебя? — спросила я, озадаченно, стараясь глядеть в оба глаза сразу.       — Это было в прошлом. Просто мой друг, оказался мне вовсе не друг, случился конфликт и теперь под нашими масками красуются «прелестные» шрамы, которые мешают нам жить, — отрезал он.       Он опустил голову и отвернулся в сторону, банджо сползло с его колен на диван, издав неприятный звук «расстроенного» банджо. Впрочем, никого из нас это не смутило, мы были слишком увлечены друг другом.       — А я считаю, что нет. Да, вспоминать об этом неприятно, но мне нравится твой шрам, — мило и глупо улыбнулась я.       — Правда? — наивно спросил он, продолжая гладить мою щеку, ласково и нежно.       — Правда, Мунни, — отвечаю я, автоматом.       Ему очень нравится, когда я его так называю, для него это звучит так... по-особенному... от чего его уши немножко краснеют. Он приблизился к моему уху, тихо и сладко произнося:       — Луиза, могу ли я тебя поцеловать?       Я киваю ему в ответ, в знак согласия. Ощущаю, как мои глаза рефлекторно закрываются и последнее что я вижу, это его довольное лицо. Его губы примкнули к моим, нежно соприкасаясь. Мы слились с ним в очень сладком и чувственном поцелуе. Биение наших сердец усилилось в разы сильнее, это был и мой и его первый поцелуй. Такой невинный, такой опьяняющий.       Отойдя от этих нежностей, приступил следующий этап, это — объятия, долгие и искренние объятия. Он обхватывает меня прижимая к себе как можно сильнее, я окунаюсь в его теплые руки, чувствуя себя в полной безопасности. Мне уютно с ним.       Я беру и ложу свою ладонь на его грудь, он в ответ, накрывает меня своей, и мы сидим уткнувшись друг об друга, смотря волшебной Луне в лицо.       Оба мы, бесконечно счастливы, что наконец открылись друг другу.

***

      — Где же эта сучка?! Я хотел сегодня сделать ей предложение руки и сердца, чтобы она на век осталась моей, в моей «железной» хватке, — говорил злобно про себя Сан, обыскивая территорию детсада.       — Ничего, ничего... Ты еще станешь моей, шавка неблагодарная! — сказал он, заливаясь дьявольским смехом.

***

      Мун гладил мои волосы, иногда отрывая взгляд от «прекрасной красавицы» что возвышалась над нами. Внезапно и неожиданно, он произносит свои заветные слова, которые определенно заполнили мою пустоту в сердце, и прогнали все сомнения прочь.       — А ты знала, что я вообще-то люблю тебя, Луиза, — сказал тот, впиваясь своими глазами в мои.       — И я тебя очень люблю, Мунни, — отвечаю я, ему тем же, и он вовлекает меня во второй любовный поцелуй, уже более осознанный.       — Мы всегда будем вместе, ничто и никто не помешает нам, 𝐲𝐨𝐮'𝐫𝐞 𝐭𝐡𝐞 𝐥𝐨𝐯𝐞 𝐨𝐟 𝐭𝐡𝐞 𝐌𝐨𝐨𝐧, — промолвил тот, крепче обнимая меня.       — 𝐑𝐢𝐠𝐡𝐭, 𝐲𝐨𝐮'𝐫𝐞 𝐚𝐛𝐬𝐨𝐥𝐮𝐭𝐞𝐥𝐲 𝐫𝐢𝐠𝐡𝐭, 𝐌𝐨𝐨𝐧𝐧𝐢𝐞, — ответила я.       Наши мозги за сегодня изрядно переусердствовали, поэтому каждый из нас погрузился в царство Морфея, сливаясь со снами.       «𝐋𝐨𝐯𝐞 𝐢𝐬 𝐧𝐨𝐭 𝐛𝐞𝐭𝐰𝐞𝐞𝐧 𝐭𝐰𝐨 𝐛𝐨𝐝𝐢𝐞𝐬, 𝐢𝐭 𝐢𝐬 𝐛𝐞𝐭𝐰𝐞𝐞𝐧 𝐭𝐰𝐨 𝐡𝐞𝐚𝐫𝐭𝐬 𝐚𝐧𝐝 𝐭𝐰𝐨 𝐬𝐨𝐮𝐥𝐬»